Автор Тема: Жизнь после смерти  (Прочитано 6289 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн vasily ivanov

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 7835
Жизнь после смерти
« : 14/10/09 , 19:57:36 »
ЮРИЙ МУХИН ОПИСЫВАЕТ СВОЮ КЛИНИЧЕСКУЮ СМЕРТЬ

ШАГ НА ТОТ СВЕТ

Выбор


Я умер в начале 11-го утра 23 июля 2009 года.

Умер не насовсем, но, по-своему, очень кстати.

Последняя статья, которую я написал до этой работы, уже находясь в больнице, была посвящена алчности человека, а, по сути, посвящена тому, что такое человек. Осточертело мне писать о высшей степени подонках Москвы - о судьях московских судов и о лобби Израиля в России. Кроме того, я писал эту статью с двойным назначением - с тем, чтобы при переиздании включить ее главкой в книгу, вышедшую ранее под названием «Не надейся не умрешь!».

После размещения на ФОРУМе на эту статью были получены немногочисленные и противоречивые отклики, в том числе некий Orca досадливо высказался: «Прямо как в старом, пошлом анекдоте - и чего только не придумает оппозиция, что бы только ДЕЛОМ не заниматься». Этот отзыв обидный для самого Orca и тех, кто разделяет его мнение, - ведь в их понимании бесконечно жевать сопли об «обиженных режимом людях» - это «дело», а понять, что такое «человек» и какова может быть его судьба - отвлечение от дела. М-да... До какой же степени должна деградировать культура людей, чтобы их перестала интересовать собственная судьба после смерти тела, и, соответственно, судьба тех, за чье счастье они как бы «борются»! Верите в то, что после смерти вашего тела и вы умираете и что с вами больше ничего не будет, а будет небытие, - верьте! Но почему не убедиться в том, что это действительно так? Почему не этим вопросом?

Ну да ладно, начну с начала для тех, кто еще не отупел от бессмысленной и большей частью бесполезной болтовни «о политике».

Язык не поворачивается сказать, что мне повезло. Тем не менее это так - я по воле случая участвовал в эксперименте по установлению факта того, умирает ли человек после смерти своего тела или нет? Более того, я даже был объектом этого эксперимента. Поскольку приходится допускать, что по результатам этого эксперимента можно сделать и иные выводы, я дам как можно больше подробностей, в том числе и подробностей того, что сопутствовало этому моему опыту.

После вынесения мне Савеловским судом дичайшего по своей беззаконности приговора о двух годах условно и запрете на профессиональную деятельность за призывы к экстремизму товарищи настояли, чтобы я проверил причины постоянных болей в грудине. И я с вещами, приготовленными для тюрьмы, после оглашения приговора попал к опытным кардиологам, которые с первых анализов определили у меня предынфарктное состояние и запроторили сначала в реанимацию, а потом - в отделение интенсивной кардиотерапии. Провели полное обследование, собрали консилиум и объявили свой приговор - альтернативные способы лечения применить ко мне нельзя, реальный выход - АКШ (операция аорто-коронарного шунтирования).

Надо сказать, что со стороны выглядит эта операция очень зверски - распиливается грудина, обнажается и останавливается сердце с переводом пациента на искусственное кровообращение, вскрывается и обнажается вена на ноге (сначала на левой, если не подходит - на правой, если и там не годится - на руках), из этих вен вырезаются куски, которые шунтами вшиваются в обход поврежденных участков коронарных сосудов сердца. Если любопытно, посмотрите в Интернете - зрелище не для слабонервных. Альтернатива этой операции - надежда, что неизбежный для меня инфаркт будет несмертельным и удастся вовремя получить медицинскую помощь. Надо было выбирать: я подумал и принял решение в пользу одного большого планового ужаса против непредсказуемых ужасов без конца.

Я обязан буду назвать несколько фамилий людей, которым я бесконечно благодарен за свое спасение и участие в своем спасении, но не буду называть больницу по причинам, которые вы поймете позже.

Личное впечатление

Операцию мне сделал Хирург. Я полагаю, что как бы там ни было назвать его я обязан именно так - с большой буквы. Правда, это так считается, что он сделал операцию, а вообще-то операция делается 3-4 часа бригадой из 9 человек его ассистентов и врачей иных специальностей. В этой больнице делают такие операции заведующий отделением и еще два Хирурга потоком по 3-4 операции в день пять дней в неделю, - то есть, казалось бы, что хирургами в этих операциях АКШ все отработано до мельчайших подробностей, да так оно, скорее всего, и есть.

Итак, 21 июля мне сделали операцию АКШ без каких-либо осложнений, Хирург поставил мне 4 шунта, анестезиологи и реаниматоры без проблем вывели меня из наркоза, утром следующего дня меня из реанимации на 2-м этаже подняли в отделение на 6-м этаже. Через день, утром 23 июля моя сиделка Валя Шеин на коляске повезла меня в перевязочную для извлечения из меня трубочек дренажа, через которые отсасывалась накапливавшаяся в прооперированной полости жидкость.

Перевязочная представляет собой небольшую комнату, в которой расположен операционный стол с приступочкой, по которой пациенты сами забираются на этот стол для перевязок и простых хирургических манипуляций - пункций, снятия швов и т.д. Расположена перевязочная в самом начале этого отделения сразу после кабинетов, в которых врачи принимают желающих сделать АКШ, а в тот день желающих было много. Кроме того, у перевязочной сидела очередь больных для собственно перевязок. Обработку больных в перевязочной ведут в порядке живой очереди, но в определенном порядке: сначала обрабатывают тех, кому нужно извлечь дренажи, затем тех, кому нужно снять швы, затем перевязывают тех, кому это требуется. В то утро у перевязочной скопилось много разного народа.

Моя сиделка Валя первым ввела меня в перевязочную и помогла сесть на стол. Извлекать дренажи пришел сам Хирург. Он ножницами перерезал нитки, крепившие дренажи к телу, и извлек их... И из отверстий вверху живота, из которых только что извлекли трубочки дренажей, толчками хлынула кровь. К животу прижали ванночку, и кровь в ней быстро прибывала. Повисло молчание - молчал Хирург, молчала стоявшая за моей спиной и придерживавшая меня сзади медсестра.

- Вы меня что - промываете? - задал я глупый вопрос.

- Нет,- ответил из-за спины очевидно встревоженный голос медсестры.

У меня закружилась голова, я сообщил об этом, Хирург скомандовал положить меня на стол, медсестра придержала меня, когда я опрокинулся на спину. После этого я потерял сознание.

Далее я пришел в себя, когда умер и находился в состоянии клинической смерти, но именно об этом я и пишу статью, потому вернусь к этой теме в конце работы.

В конечном итоге я начал приходить в себя как обычно после операции - когда меня выводили из наркоза. В самом начале, как и после первой операции, я ничего не видел, но, в отличие от первого раза, когда ничего не болело, сейчас очень сильно болело то, что мы считаем и называем сердцем, - область под левой частью груди. Говорить я не мог, да и не пытался, поскольку из опыта первой операции знал, что в трахее у меня трубка, и она не дает мне продувать голосовые связки. Я попытался приподнять ноги (они действовали), но, видимо, они были под одеялом, и на это шевеление никто не обратил внимание. Руки мои были привязаны к боковинам реанимационной кровати бинтами, но кисть была свободна, и я средним пальцем правой руки начал ритмично бить по боковине. Тут же возле меня раздался голос:

- Он хочет нам что-то сказать! - и после некоторой паузы прозвучал вопрос, адресованный мне:

- Вам больно?

- Да! - ударил я пальцем вертикально.

- Болит грудина? - тут же попробовал догадаться спрашивающий.

- Нет! - я покачал пальцем горизонтально.

(Дело в том, что мы, «штатские», знаем, что сердце находится слева, а врачи знают, что оно находится практически в центре груди и боли сердца отзываются болью в грудине.)

Повисла недоуменная пауза, и меня спросили:

- Легкие?

Я опять покачал пальцем горизонтально.

Опять повисло недоумение, но, наконец, меня догадались спросить, как штатского, не обученного медицинским премудростям:

- Болит сердце?

- Да! - ударил я пальцем вертикально.

- Так это же и есть грудина! - досадливо воскликнул кто-то. - Потерпи, сейчас мы все сделаем!

Пару минут спустя мне показалось, как что-то прохладное как бы омывает сердце, и боль практически сразу же ушла.

Затем началась уже знакомая по первой операции процедура. Мне сообщили, что отключается искусственная вентиляция легких и я буду дышать самостоятельно, но через трубку, вставленную в трахею. Все прошло нормально - я дышал через трубку. Затем предупредили, что сейчас извлекут из трахеи трубку, и ее тоже извлекли без проблем. Ко мне стало возвращаться зрение, и я увидел возле кровати мутный контур заросшего черной короткой бородой мужчины в бирюзовом хирургическом костюме - Рябкова Дмитрия Анатольевича, которого в благодарность за свое спасение тоже буду называть по его профессии с большой буквы - Реаниматором. Он ножницами срезал бинт, освободив мне правую руку, как и в прошлый раз, но в прошлый раз моя левая рука была привязана вплоть до того момента, когда меня выписали из реанимации. Тогда слева в мое тело были врезаны какие-то важные системы жизнеобеспечения и реаниматологи боялись, что я, повернувшись во сне, оборву их. Сейчас же Реаниматор освободил мне и левую руку:

- Так вам будет удобнее, - а на мое опасливое возражение, что я, повернувшись, что-нибудь оборву, успокоил:

- Сейчас там ничего нет.

И хотя он сразу же сообщил мне, что переговорил с моей женой и успокоил ее, но надо сказать, что Реаниматор внешне выглядел грубияном, хотя, возможно, только так и можно работать в реанимации, в которой больные бывают чрезвычайно капризны и непредсказуемы. Для начала мы с ним повздорили из-за очков, которые я потребовал вернуть мне на нос, Реаниматор заявил, что они мне не нужны, но я настоял, и он водрузил их мне на находившуюся на носу кислородную маску. Думаю, что я после наркоза долгое время видел плохо, поэтому действительно очки не помогали. Я сам их снял, а Реаниматор положил их на какой-то прибор у моего изголовья. Так началось унылое лечение в реанимации, когда я весь день сначала с нетерпением поглядывал на окно - когда же его затемнит ночь, а всю ночь ожидал, когда же его осветит утро. Я боялся, что меня оставят в реанимации на несколько дней, но в глубине души надеялся на то, что утром все же поднимут в общую палату на 6-м этаже. Сейчас у меня впечатление, что я по-настоящему в те сутки и не спал - или бодрствовал, или находился в какой-то полудреме.

И все это время не спал Реаниматор. Я постоянно видел бирюзовое пятно его костюма, перемещавшееся от кровати к кровати, от больного к больному. Вот он подходит и к моей кровати, глядит не на меня, а на приборы за моим изголовьем, опускается на корточки и чем-то гремит внизу (я уже знаю, что он смотрит, как из меня изливается моча и измеряет ее объем). Вот он подходит ко мне и из катетера, вшитого под ключицу, берет пробу крови, вливает ее в пробирку, пробирку вкладывает в аппарат за моей головой, как я понимаю - в экспресс-анализатор. Вот медсестра ввозит в реанимационную передвижной рентгеновский аппарат, Реаниматор обхватывает меня за плечи и приподнимает над постелью, медсестра подсовывает мне под спину кассету с фотопленкой, надвигает мне на грудь головку рентгеновского аппарата, делает снимок. (Рентгеновский снимок делали дважды за эти неполные сутки.) Кажется, что мой Реаниматор даже не прилег за это время, посему считаю, что мне просто повезло умирать в его смену. Как, впрочем, повезло и с тем, что наркоз оба раза мне давал Лев Анатольевич Кричевский.

Вместе с тем в реанимации я стал получать первые подробности того, что со мною произошло и подтверждение тому, что я действительно умирал и находился в состоянии клинической смерти. По моей гипотезе, я находился в состоянии, когда моя Душа уходила из тела, а Душа, напомню, это структурированный сгусток поля - структурированный сгусток распространенной в пространстве силы.

Сначала ко мне подошел хирург, ассистент Хирурга, всмотрелся мне в глаза и, убедившись, что я в сознании, спросил:

- Вы все помните?

Поясню. В момент клинической смерти мы (наша Душа) покидаем тело, отсоединяясь от нейронов головного мозга. Этот процесс (клиническая смерть) длится какое-то время (время клинической смерти до 5 минут у человека, умершего здоровым, и меньше, если человек до этого болел). В это время реаниматологи должны успеть ухитриться запустить сердце и вместе с кровью подать кислород в мозг. Этим они как бы затягивают Душу обратно в тело, но если она уже далеко ушла, то. соединяясь заново с мозгом, участки Души могут соединиться не с теми нейронами, с которыми были соединены ранее. В результате нейроны, работающие с нашей оперативной памятью (участком Души, обрабатывающим повседневные знания), могут соединиться с глубокой памятью, и информация, которой мы пользуемся повседневно, станет недоступна, мы как бы забудем ее. Складывается ситуация, как если бы в компьютере файлы перепутались и стали храниться в других папках. Реаниматологи описывают случаи, когда после клинической смерти пациент забывал буквы или забывал навыки своей работы. Полагаю, что именно в таком состоянии после затянувшейся клинической смерти находится сегодня актер Н. Караченцев. Описан интересный случай: древняя старушка после клинической смерти забыла русский язык, но начала говорить на французском, который учила еще до революции и который к тому времени, казалось бы, забыла напрочь. С такими больными работают специальные психологи, помогающие вспомнить забытое, а, по сути, помогающие упорядочить соединения нейронов мозга с отделами Души.

Надеюсь, вам стало понятно, что за вопрос задал мне хирург - подтверждение чему он хотел получить в моём ответе, я понял это сразу и ответил ему вопросом на вопрос:

- Что именно я должен вспомнить?

Он слегка задумался:

- Как меня зовут?

Для меня это был коварный вопрос «на засыпку». Дело в том, что это мой недостаток - я плохо запоминаю имена, и мне надо долго общаться с человеком, чтобы его имя прочно отложилось в моей памяти. А я этого хирурга лишь однажды остановил в коридоре отделения, чтобы что-то узнать, при этом из вежливости сначала узнал его имя, но тут же его и забыл. Помогло другое свойство моей памяти - в критические моменты быстро вспоминать нужную информацию, и я практически автоматически ответил абсолютно точно:

- Максим Юрьевич.

По лицу молодого хирурга было видно, что он явно обрадован, на этом он моё тестирование закончил, развернувшись и побежав докладывать Хирургу, что я не только живой, но и с моими мозгами все в порядке и крыша у меня не поехала.

Через некоторое время после того, как меня привели в сознание, мне стало холодно (все же я потерял много крови), и я позвал медсестру - молодую симпатичную женщину. Она тут же сходила, принесла второе одеяло и укрыла меня. Потом я попросил воды, она принесла мне бутылочку с коктейльной соломинкой, но дала сделать всего пару глотков:

- Вам будет плохо.

Действительно, меня некоторое время от выпитой воды тошнило. Потом я попросил ее поднять мне изголовье кровати, чтобы лучше видеть происходящее. Но она опустилась к ее подножью и послышался шум вращающихся штурвалов, в итоге не изголовье кровати поднялось, а опустилась та часть кровати, на которой лежал мой таз, и в результате верхняя часть моего тела приподнялась, но лежать стало гораздо удобнее, чем с просто приподнятым изголовьем. Короче, хотя и не часто, но я просил сестричку о том или сем и она без разговоров выполняла просьбы даже лучше, чем я об этом просил.

Но вот она подошла ко мне со шприцами ввести через катетеры лекарство. Она была взволнована произошедшим со мной, ей хотелось поделиться, а я был нужным собеседником. Увидав, что я не сплю, она сообщила:

- У вас сегодня второй день рождения - вас чудом спасли, Хирург так переживал, что после операции его самого пришлось приводить в чувство - мы делали ему уколы.

Надо сказать, что я какое-то время был несколько отупевшим, кроме того, погруженным в собственные переживания от увиденного во время клинической смерти, поэтому эта информация меня не сильно взволновала, но, чтобы не молчать, я спросил:

- Как вас зовут?

- Я тут ни при чем, - уклонилась сестричка от ответа, - вас спасла медсестра Таня Розанова.

Вследствие отупения я и эту информацию пропустил как-то мимо ушей, кроме того, она казалась и маловероятной - как меня при таком количестве врачей могла спасти медсестра?

Между прочим, реанимация была очень посещаемым местом, сюда часто заходили и хирурги, и врачи других специальностей, вызываемые для консультаций. Правда, моя стоящая несколько на отшибе кровать особым вниманием не пользовалась, но, тем не менее, как-то сквозь дрему и прикрытые веки увидел двух эскулапов в белом, подошедших и ко мне. (Почему-то мне кажется, что это были анестезиологи.) Для понимания их диалога напомню, что я потерял два литра крови, в луже которой и лежал какое-то время. Кровь намочила волосы на голове и, засохнув, образовала култых, и только через два дня жена исхитрилась и помыла голову так, чтобы не замочить рану. Короче, прическа у меня была далека от модельной. Врачи осмотрели показания приборов у меня за головой, а потом перевели взгляд и на меня.

- Какой-то он уж очень всклокоченный, - с явным сочувствием заметил один.

- И ты бы на его месте был всклокоченным, - резонно ответил второй.

Меня же занимало то, что я видел во время клинической смерти, поэтому в очередной подход ко мне Реаниматора я его спросил:

- Мне дали наркоз до вливания крови или после?

Реаниматор очень удивился вопросу и, возможно, от неожиданности сразу ответил:

- Конечно до!

Я не стал объяснять ему, почему я об этом спросил, и тут же уточнил, как выглядит консервированная кровь. Он, по-прежнему недоумевая, описал ее вид, а я снова не стал объяснять, зачем мне это нужно знать. На этом наш разговор закончился.

Утром по реанимационному отделению двинулся с обходом заведующий отделением, по мнению некоторых, третий, если не лучший Хирург-кардиолог России. С ним было до десятка эскулапов свиты. Ко мне он подошел последним, я услышал сделанный ему доклад: «Это тот самый!». Заведующий отделением внимательно осмотрел оба моих рентгеновских снимка, показания приборов за моей головой, затем, как мне показалось, с сочувствием взглянул на меня. Я в ответ развел руками, он усмехнулся и молча пошел к выходу. При этом один из эскулапов воровато сунул руку мне в кровать и покрутил мою пятку. Эта его выходка меня сначала озадачила, но потом я вспомнил поверье, что если прикоснуться к спине горбуна, то это приносит удачу. Учитывая видимое суеверие хирургов, я, вернее моя пятка в данном случае вполне могла играть роль спины горбуна. Но обход заведующего был удачным для меня - он распорядился поднять меня в отделение.

Спустя некоторое время распахнулись двери реанимации, весело загрохотали колеса, и сиделка Валя с подругой вкатили мою кровать из палаты на 6-м этаже. Не знаю, это ритуал или имеет и какой-то медицинский смысл, но вниз в операционные и реанимацию больных спускают на каталках - носилках на колесах. А вот забирают больных из реанимации (куда попадают после операции) на кроватях больных из палат, при этом кровати заново перестилают свежим бельем и выглядит это как-то торжественно. Кровать подкатили и поставили рядом впритык с моей кроватью в реанимации. Валя сообщила, что она позвонила жене и жена уже выехала в больницу. Реаниматор отключил меня от своих систем и приборов и помог сиделкам перетащить меня на мою кровать. При этом в своей грубоватой манере (вернее, манере «понаехали тут») потребовал, чтобы я и сам переползал, помогая целой ногой.

А затем произошло то, что меня удивило и тронуло. Дело в том, что я уже второй раз уезжал из этой реанимации, кроме того, я видел, как выезжали другие больные, и всегда это было при молчании персонала реанимации. А тут, как только моя кровать, толкаемая сиделками, двинулась к двери, Реаниматор, а с ним еще какие-то подоспевшие врачи начали громогласно и зло меня ругать, «выгоняя» из реанимации: «Хулиган! Интеллигент! Ишь что выдумал! А еще в очках! Чтоб ноги твоей у нас больше не было!!».

Нетрудно было догадаться, что это ритуал прощания с пациентом, которого реаниматологи успели вытащить из лап смерти. Они таким оригинальным способом желали мне, чтобы я никогда больше не попадал в подобную ситуацию.

Спасибо, мужики! Спасибо, сестрички!

Об ответственности

В отделении происшествие со мною наделало переполоха, и я на пару дней стал своеобразной звездой местного значения. Хирурги избегали меня, возможно, чтобы избежать моих вопросов, возможно, из суеверия, поскольку складывалось впечатление, что они меня побаиваются. Во всяком случае врач-кардиолог, лечившая меня в послеоперационный период, во время первого же обхода подошла к моей кровати со словами:

- Ну, как себя чувствует наш пугатель хирургов?

Но, как сообщали медсестры, случай со мною перепугал не только хирургов. Младший медперсонал рассказал мне подробности произошедшего со мной, но, поскольку реальных свидетелей было мало, рассказы порою сильно отличались и становились похожими на легенды. Так, санитарка рассказывала, что, когда я потерял сознание, Хирург выбежал из перевязочной, оставив меня на медсестру Татьяну Розанову, но она, оставшись одна и понимая, что меня нужно срочно доставить в реанимацию, была не в состоянии зафиксировать откатывающуюся от стола каталку, чтобы, как это принято, перетащить меня на нее. Тогда она подняла меня со стола на вытянутых руках и переложила на каталку. При этом она надорвалась, но погнала каталку к лифтам, чтобы спустить в реанимацию. При этом мой ангел-хранитель был со мною, поскольку лифт, которого обычно приходится ждать минут по 10, сразу же открылся.

Однако в реальности все было несколько не так.

Я расспросил участников - Таню, а потом и вернувшуюся после выходных Валю Шеин. На самом деле Хирург действительно выскочил из перевязочной, но он скомандовал Вале вкатить из коридора каталку в перевязочную. Однако здесь две женщины были не в силах перетащить меня на откатывающуюся от операционного стола каталку. «А вы белеете, и я поняла, что вы умираете», - говорила Таня. И она прижала каталку к операционному столу телом, легла на каталку животом, просунула под меня руки, рывком приподняла (до больницы мой вес был 95 кг) и перетянула на каталку. Она действительно надорвалась при этом. В это время в перевязочную вбежал хирург, о котором младший медперсонал говорит, что в критические моменты он всегда оказывается в нужном месте. И он уже вместе с Таней начал толкать каталку к лифту. А вперед побежала Валя и, нажав кнопку лифта, забарабанила в стальные двери, давая понять лифтеру, что он нужен именно на этом этаже. Других способов оповестить лифтера в этой больнице нет. Когда они вкатили каталку со мною в операционную на 2-м этаже, там меня уже ждали реаниматологи, а следом вбежал Хирург с ассистентами. Валя сообщает, что меня пытались переложить на операционный стол, но Хирург скомандовал: «Не успеваем! Оперируем на каталке!».

Скорее всего это наиболее вероятная версия событий, но не могу не отдать должное молодой (28 лет), высокой, широкой в кости, но очень стройной женщине - медсестре Татьяне Розановой. Ее отчаянная самоотверженность сэкономила мне, возможно, всего лишь минуту жизни, но если учесть, что клиническая смерть длится от силы пять минут, то это очень-очень много - это вполне могло оказаться спасительным для меня или, по крайней мере, для моего интеллекта, который в противном случае пришлось бы долго ремонтировать.



Разобрался я и с тем, что со мною произошло, - при извлечении дренажа была надорвана стенка одного из поставленных на сердце шунтов. А шунт - это артерия, и из нее началось мощное внутреннее кровоизлияние. Иными словами, хирурги совершили ошибку.

Я верю в то, что сам по себе этот случай был крайне неожиданным для них. В отличие от первой операции, Хирург не зашел ко мне в реанимацию, а когда меня подняли в палату, не пришел ставить вакуум-насос на дренаж (его поставил ассистент). Я понял, что Хирургу очень не хочется объясняться со мною. Тем не менее, минут через пять после ассистента он все же пришел. Если бы он был сукиным сыном, то у него было два варианта отбрехаться.

Во-первых, перед операцией я подписал два документа, в одном из которых согласился с тем, что в ходе операции могут быть осложнения, а во втором с тем, что в ходе анестезии могут быть осложнения. Считаю подобные документы позором медицины, но они введены во всех больницах. И Хирург мог запудрить мне мозги медицинской терминологией со ссылкой на то, что я сам согласился с таким рискованным вариантом развития событий. (Потом прочел в своем выписном эпикризе: «23.07.2009 рестернотомия: ушивание дефекта стенки маммарного шунта».)

Во-вторых. Сам Хирург наверняка делал только самую ответственную часть операции, остальное делали ассистенты, и он мог свалить вину на подчиненных.

Однако Хирург не сделал ни того, ни другого. Он честно развел руками:

- Я не знаю, как это произошло. В моей практике ничего подобного никогда не было. Это какое-то наваждение, и я по-другому не могу это объяснить.

Мне даже стало его жаль, хотя никаких оснований к этому не было - вторая операция здоровье мне никак не улучшила. Однако не ошибается тот, кто не работает. Да, ошибаться нельзя, но жизнь есть жизнь. Да, прощать ошибки тоже нельзя, но отнестись к ним с пониманием можно, а в случае с добросовестным и честным работником - и нужно. Скажем так - я отнесся к ошибке Хирурга с пониманием.

В этом плане не могу не отвлечься на дискуссии о необходимости суда народа над избранными органами власти. Оппоненты этого Закона, мечтающие попасть во власть, но осознающие, что из-за своей глупости и подлости они наделают во власти такого, что народ обязательно их накажет, противятся этому Закону. Противятся, в том числе, и потому, что наш народ, якобы, глуп и подл, посему несправедливо накажет даже невиновную власть, а уж совершившую ошибку власть накажет непременно.

Но я ведь тоже народ, вот и возьмите в пример меня. Против моего здоровья совершена ошибка и здоровью нанесен ущерб, а я, тем не менее, не хочу, чтобы совершившие ее были наказаны. Каков отсюда вывод? Если народ в большинстве своем состоит из таких, как мои оппоненты в вопросе ответственности власти, то он накажет власть и за добросовестную ошибку, а если народ в большинстве своем состоит из таких, как я, то оставит добросовестную ошибку власти без последствий. Отсюда совет оппонентам - поменьше болтайте на людях о своей демократичности, чтобы как можно меньше народа было похоже на вас.

Но пора уже заняться и Тем светом.

В момент смерти

Если бы был задуман эксперимент по введению людей в клиническую смерть с последующим их оживлением, то я, казалось бы, был бы для этого идеальным разведчиком, поскольку очень много знаю об этом. Я изучил и «Жизнь после смерти» Моуди, и различные описания воспоминаний умиравших людей, сделанных как ими самими, так и реаниматолагами и психологами. Из этих описаний следовало, что умирающего охватывает чувство эйфории, что умирающие как бы влетают в туннель с ослепительным светом в конце. Что умирающие видели операционную сверху, видели себя на операционном столе и делающих операцию хирургов, слышали их разговоры. Причем то, что умирающий в состоянии клинической смерти слышит разговоры хирургов, похоже, признано и интересующимися этим вопросом реаниматологами, во всяком случае, такие реаниматологи рекомендуют не говорить ничего такого, что могло бы расстроить пациента в состоянии клинической смерти.

В конце концов, я сам автор гипотезы о том, что человек не умирает со смертью тела.

По этой же причине я и очень плохой разведчик, поскольку могу какой-то свой бред, состоящий из обрывков того, что уже есть в моей памяти, выдать за реальность. Я это понимаю, но мне самому нужна истина, а не ее видимость, поэтому в том, что я пережил, я сам сомневался больше читателей. Сомневался сначала в том, что это было, - реальность или сон, бред?

Начну свое сообщение с того, что невольный эксперимент с введением меня в клиническую смерть получился классическим: сначала мне сделали операцию без клинической смерти, а через два дня практически такую же, но уже с нею. В первой операции мне провели наркоз и этим немедленно вырубили сознание, в результате я провалился в небытие, из которого начал возвращаться только после операции. Во второй операции: я потерял сознание; мне усилили эту потерю проведением наркоза; при остановке сердца и наступлении клинической смерти сознание ко мне вернулось; далее мое тело вернули к жизни и я снова потерял сознание, которое анестезиологи вернули по окончании операции.

Специально подчеркну, что «под термином «наркоз» понимается именно общее обезболивание организма. ...Краеугольным камнем данного вида обезболивания является именно выключение сознания (narcosis - засыпание)» (Википедия). Таким образом мое сознание обязано было быть вырублено наркозом, а потом еще и смертью. Тем не менее оно ко мне вернулось!

Я могу объяснить это только так. Наркоз парализовал нейроны головного мозга, и они перестали объединять мой интеллект - мою Душу - в единое целое. Аналогия - мы в компьютере выключили главную операционную программу Windows, и с экрана монитора исчезли все картинки, а какая-либо информация перестала поступать в компьютер и выходить из него. Затем наступила клиническая смерть, то есть нейроны головного мозга перестали получать энергию. Аналогия - компьютер еще и обесточили. Откуда в таком случае картинки на мониторе - откуда у меня мог быть бред? Ведь если смотреть на человека так, как на него сегодня смотрит официальная наука, то мой мозг стал грудой неработающих нейронов и никакое возвращение сознания было невозможно. Тем не менее оно вернулось!

Моя гипотеза объясняет это так. Мы - это наши Души. Душа состоит из множества отделов, которые при жизни тела объединяются в единое целое нейронами головного мозга, которые можно представить промежуточными проводниками, имеющими ответвления на тело. Только объединенная в единое целое Душа способна осознавать. А когда нейроны мозга парализует наркоз, наша Душа разбивается на разъединенные участки, наше сознание выключается, а мы проваливаемся в небытие.

Но когда при остановке сердца нейроны перестают получать энергию, то они не просто парализуются, а вообще перестают быть проводниками. Для Души это сигнал смерти и времени ухода в мир иной. В результате отдельные участки Души отсоединяются от нейронов и соединяются напрямую между собой, формируя нашу Душу в автономном виде. После этого мы, то есть наша Душа вновь получаем способность функционировать - и осознавать, и мыслить, и жить в новой среде, в той, в которой ей и предстоит жить после смерти.

Когда реаниматологи вовремя (в течение времени клинической смерти) подают нейронам энергию, нейроны восстанавливают свои функции проводников, а находящаяся еще рядом Душа размыкает свои внутренние контакты и снова садится на контакты нейронов. А поскольку они парализованы, в данном случае наркозом, то отдельные участки Души вновь оказываются разделены и мы вновь теряем способность сознавать, то есть снова теряем сознание.

Это этапы произошедшего со мною: наркоз - потеря сознания; клиническая смерть - восстановление сознание; вывод из клинической смерти - потеря сознания под действием наркоза; вывод из наркоза - восстановление сознания.

Теперь о том, что же я чувствовал и видел в момент клинической смерти.

Начну с того, что, по моему представлению, я был в сознании вряд ли более минуты. Так мне кажется сейчас.

Началось же пробуждение с сильной икоты, зрение не было восстановлено, все начиналось в темноте. Я знал, что икота предшествует смерти, поэтому вместе с возвращением сознания возникла и мысль, вернее уверенность, что я умираю или уже умер. Сразу же пришла мысль о том, как будет без меня жена и те, кто видел во мне опору? И я начал, может, даже несколько лихорадочно, искать подтверждение, что это не так - что я не умер и нахожусь в своем теле. Я стал пробовать шевелить ногами и руками, но возникло ощущение, что у меня с ними нет никакой связи. Поясню. Руки и ноги могут быть зажаты так, что ими невозможно пошевелить, но все равно вы будете понимать, что ваша команда на шевеление к ним доходит. Руки и ноги могут быть отключены местной анестезией, но и в этом случае, вы понимаете, что они, пусть и онемевшие и не реагирующие на ваши команды, все-таки у вас есть. У меня же было ощущение, что между мною и моими конечностями обрублена всякая связь. Мне тогда даже представилась эта связь в виде белой полосы, идущей от меня к ноге и резко заканчивающейся ровным прямоугольным обрезом. И сигналы от меня доходят до этого обреза и дальше никуда не поступают. Это родило подспудную мысль, что я нахожусь уже отдельно от своего тела, но попытки продолжал.

Закончились они возвращением ко мне зрения. Сначала я увидел просто достаточно яркое белое пространство. По идее я должен был бы увидеть бестеневые светильники операционной (я их видел, правда, выключенными, когда меня положили на операционный стол в начале первой операции), но сейчас либо их не было надо мною, либо именно они меня и слепили. Справа от себя я увидел штативы, на которых устанавливают бутылки для внутривенного вливания. На них была закреплена одна бутылка с каким-то раствором и висели пакеты с кровью. Исходя из увиденного, можно сделать вывод, что я смотрел на мир из положения «лежа на спине» на операционном столе. Угол моего зрения был очень узким: я видел, что от бутылки идут пластиковые трубочки вниз к моему телу, но куда именно они подходят, я уже не видел - это выпадало из поля зрения. Пакеты с кровью были практически пустыми, их верхняя часть уже слиплась, кровь была только в нижнем углу, пакетов было, по-моему, три, причем два висели один над другим.

Отвлекусь. В студенческие годы я был донором и сдавал кровь раз в два месяца. Сдавали 460 грамм (10 грамм шло на анализ), платили за это тогда 23 рубля (стипендия у меня была 35 рублей). Нашу кровь тогда забирали в стеклянные бутылки. После этого при всех травмах мне никогда кровь не вливали и я никогда не видел, в какой таре она хранится. Я долго думал, не мог ли я видеть консервированную кровь в каких-либо фильмах? Вспомнил документальные кадры о Вьетнамской войне на них эвакуировали раненых американских солдат и санитары на ходу вливали им в вену растворы, так вот, эти растворы были в пластиковых мешочках, но прямоугольной формы, заполненные, эти пакеты должны были иметь вид колбаски. Все. Как сегодня выглядит консервированная кровь или кровезаменители, я никогда в жизни не видел.

И то, что кровь хранится в пластиковых квадратных пакетах, похожих на подушечки, я впервые увидел, когда пришел в сознание после своей смерти!

Для меня это безусловное подтверждение того, что это был не бред, что я действительно пришел в сознание после смерти своего тела. Я не мог в бреду увидеть то, чего никогда в жизни не видел!

Думаю, что слух включился сразу же после начала клинической смерти и моего прихода в сознание, и я, наверное, слышал и шумы в операционной, и разговоры хирургов. Но я их не помню, поскольку был увлечен попытками установить связь между собой и своим телом. Помню только призыв кого-то из врачей, обращенный непосредственно ко мне: «Держись! Ты не умрешь!». Причем, этот призыв был обращен ко мне дважды.

Вот, собственно, и все, что я могу рассказать о виденном и слышанном во время возвращения сознания в ходе клинической смерти. Немного. Но что поделать, если с точки зрения эксперимента реаниматоры выдернули меня с Того света слишком рано.

Поэтому наиболее ценными для меня являются мои собственные ощущения и восприятие происходящего.

Во-первых, хотя это и не очень важно ввиду наркоза, у меня не было ни малейших болей.


Оффлайн vasily ivanov

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 7835
Re: Жизнь после смерти
« Ответ #1 : 14/10/09 , 19:59:43 »
Во-первых, хотя это и не очень важно ввиду наркоза, у меня не было ни малейших болей.

Далее. Бояться и показывать свой страх - это разные вещи. Я боялся операции, на которую пошел, боялся потому, что она слишком тяжелая. И помню радостное чувство после пробуждения от наркоза после первой операции - я жив и ничего особенно не болит! И когда в перевязочной я увидел, что из меня уже вытекло не менее полулитра крови, когда стало понятно, что у меня повреждено что-то внутри, а Хирург так просто не может добраться до этого повреждения, чтобы остановить кровотечение, мне тоже стало не по себе. И, само собой, возникла мысль, что это может закончиться моей смертью, а вместе с этой мыслью возник и страх.

Поэтому было бы естественным, если бы в описываемый момент сознание вернулось ко мне вместе с чувством страха за свою жизнь.

Но никакого страха и близко не было!

Конечно, не было и эйфории, думаю, что ей неоткуда было взяться. Но при всем осознании того, что я умер или умираю, у меня было полнейшее спокойствие. Призывы ко мне врачей держаться и их обещания того, что я буду жить, оставили меня совершенно равнодушным - я просто пропустил эти призывы мимо ушей. Мне это было неинтересно! Мне было безразлично, спасают меня или нет и спасут ли? Сложно описать это чувство. Это не было отупением, ведь я пытался получить доказательства того, что я не умер, - я действовал. Скорее всего, это чувство можно описать чощущением, когда ты после опасных приключений наконец добрался домой и теперь с тобою все в порядке. Это чувство того, что все идет, как надо, и с тобою все хорошо.

А если?

Но, прежде чем сделать выводы, следует остановиться на важном обстоятельстве. Напомню, что я прежде всего сам хочу понять значение результатов этого эксперимента. Я провел в Интернете поиск вариантов альтернативных моим выводам, и нашел вот что.

При проведении наркоза анестезиологи могут ошибиться, и пациент в ходе операции может «проснуться», то есть к нему может возвратиться сознание. Российский Национальный медико-хирургический Центр имени Н.И. Пирогова описывает эту ситуацию в статье «Восстановление cознания во время наркоза?» так:

«...Общая анестезия предполагает обязательное угнетение сознания пациента, который в этом случае в течение всей операции находится в состоянии медикаментозного сна, просыпается только после окончания оперативного вмешательства и не помнит ничего из того, что происходило с ним в этот период. ...К сожалению, до настоящего времени у каждого больного, оперируемого в условиях общей анестезии, существует риск проснуться во время операции, при этом такое пробуждение может оказаться незамеченным анестезиологом.

... В ноябре 2004 года в газете «Вашингтон Пост» было опубликовано интервью С.Вильямса, пациента одного из кардиохирургических стационаров США, в котором он рассказал о своих воспоминаниях об операции, выполненной два года назад. Вильямс неоднократно просыпался во время операции, слышал шум пилы, рассекающей грудину, рассуждения хирурга о плохом состоянии сердца и высокой вероятности смертельного исхода, чувствовал жгучую боль от разрядов дефибриллятора. «Самым худшим, - вспоминал С.Уильямс, - была моя беспомощность, отсутствие возможности сообщить врачам о том, что я не сплю». Он не мог ничего сказать, так как в трахею была установлена интубационная трубка для обеспечения дыхания, он не мог пошевелить пальцами или открыть глаза, потому что ему были введены миорелаксанты - препараты, блокирующие мышечную активность. «Мне было очень тяжело».

...Частота интранаркозного пробуждения составляет менее 1%, однако она может быть значительно выше, достигая 2 - 10% и более при некоторых видах операций, например, при экстренном кесаревом сечении, при оказании хирургической помощи пострадавшим с политравмой, а также в кардиохирургии. В результате каждый год, только в США, это осложнение развивается примерно у 20 000 - 40 000 больных хирургического профиля. ...У таких пациентов сохраняется тревожность, страх перед анестезией и операцией, ночные кошмары, длительные депрессии и другие психосоматические признаки синдрома посттравматического стресса, требующие специализированного лечения» (http://totalanest.ucoz.ru/publ/1-1-0-3).

Поскольку мне делали операцию «в пожарном порядке», то, может быть, анестезиологи провели наркоз недостаточно надежно и я просто ненадолго проснулся после клинической смерти? А то, что я не мог пошевелить руками и ногами, объясняется введением мне препаратов, «блокирующих мышечную активность»?

Действительно, в интранаркозных пробуждениях и возвращении сознания ко мне в момент клинической смерти похожего очень много. Очень много, кроме моих личных ощущений (хотя все, что было, было моим ощущением) и оценки происходящего. Ведь я терял сознание с пониманием того, что со мною случилась какая-то крупная, опасная для жизни неприятность. И проснись я в результате интранаркозного пробуждения, мои ощущения должны были бы быть продолжением моего страха, предшествовавшего потере сознания. Меня бы волновало, спасают ли меня, умру я или нет? Я бы, прежде всего, волновался о состоянии моего тела - что с ним?

А я вообще тела не ощущал, и его состояние было мне безразлично, мне было безразлично, спасут меня или нет. Мое состояние было состоянием абсолютного спокойствия. Ни тогда, ни после я не испытывал «тревожность, страх перед анестезией и операцией, ночные кошмары, длительные депрессии и другие психосоматические признаки синдрома посттравматического стресса, требующие специализированного лечения». Уже по этой причине интранаркозное пробуждение можно исключить.

Кроме того, призывы «держаться» и обещания, что я буду жить, были уместны именно в момент клинической смерти, а не тогда, когда Хирург и реаниматологи меня уже воскресили. Поэтому факт возвращения моего сознания в момент клинической смерти является именно этим фактом, и я не могу трактовать его иначе.

22 августа 2009 года по НТВ смотрел передачу на тему данной статьи - о жизни после смерти. Фактов у создателей передачи было много, но крайне низкий культурный уровень работников телевидения не дал им возможности хоть как-то обработать эти факты и прийти хоть к каким-то разумным выводам. Если бы они просто дали интервью с людьми, пережившими клиническую смерть, и выводы психолога, то передача получилась бы на несколько порядков умнее, но телевизионщики приложили к полученным фактам свой «талант» и получилась стандартная для телевидения передача - передача о том, какая перловая каша вместо мозгов находится в головах тележурналистов.

Тем не менее, если отбросить фантазии конъюктурщиков на религиозные темы, то в передаче прозвучали рассказы трех человек, которым можно верить. Это певица Вика Цыганкова, бывший певец Юлиан и девушка, дважды попадавшая в ситуацию клинической смерти. И все трое засвидетельствовали одно - свое полное спокойствие при безусловном осознании того, что они умерли.

Таким образом, это послесмертное спокойствие и является тем параметром, по которому приход в сознание после смерти можно отличить от интранаркозного пробуждения. И мой приход в сознание после наступления смерти это не пробуждение от наркоза и не бред.

Это факт!


* * *

Итак. Я создал теорию (гипотезу), что человек со смертью своего тела не умирает, но создал ее на основе анализа фактов, сообщенных другими лицами. Теперь я получил подтверждение основного положения своей гипотезы из личного опыта. Это, знаете ли, много.

Ю.И. МУХИН

Оффлайн Vuntean

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 7129
Re: Жизнь после смерти
« Ответ #2 : 31/05/12 , 20:44:14 »
Вот уж не думал, что тэг когда-нибудь подойдёт _настолько_...

Вся история правда. Все что написано произошло лично со мной.
Зовут меня Дени. Мать Москвичка, у отца корни из Стамбула (Турок). Начиная с его отца, я третье поколение родились в Баку. По религии мать осталась православной а отец мусульманином. Никто никого не переманил в свою сторону, а детям дали свободный выбор религии. Так вот, перейду к истории. Я всю жизнь боялся застрять где нибудь в узком проходе или еще где то, тем более в одиночестве. Даже когда думал об этом у меня сердце чуть не останавливалась. В один не очень прекрасный день отец позвонил мне и попросил помочь ему на даче. Я в тот день был свободен, да и любил я отцовскую дачу и показывал себя паинькой в надежде что он завещает мне эту дачу.
Взял и поехал к нему. Все были в сборе. Разговаривая со всеми, с кем шутя, с кем на серьезе, полез в щит, надо было протянуть отцу на парник кабель. Всё было готова.
Но я хотел усердствовать чтобы отцу больше понравиться. С сестрой у меняне лады с самого детства и я тогда очень боялся что отец не мне а ей завещает дачу. А дача у отца большая. Вот и жадность сгубила меня. И меня ударило ударило током. Сердце остановилась как говорят моментально как меня эл. заряд ударил. Не знаю сколько там вольтов было, но освещали через этот щит 5 домов (Наши 2 дома на дачном участке и 3 соседских), плюс гаражи, фонари во дворе, у кого есть парники отапливали спиральными самодельными установками. (Правда этот случай был летом, но все таки чтобы знали) Одним словом было большое напряжение. Скорая приехала, констатировали смерть, забрали меня в морг (Я уже все это не помню, пересказываю от слов родителей) Хотели вскрыть меня, но СЛАВА БОГУ что работники морга любят деньги. Отец заплатил им, они накалякали какие то бумажки и меня увезли искупать на последок. На утро меня похоронили. Так как в Баку лето очень жаркое, усопших хоронят в тот же день или максимум на утро. А если все таки решили оставить до утра, то держат труп или в комнате где есть мощный кондиционер или же с помощью льдов для мороженных. (Наверное помните в советские времена игрались еще с этими льдишками-кидали в воду а они булькали)
А теперь то что я помню. Просыпаюсь лижу на правом боку (удивляюсь, я все время сплю на левом. Никогда в жизни как себя помню на правом боку не спал ) темно, тяжело дышится, пахнет прелостью и еще чем то, в бок что то колется. Поворачиваюсь на спину и хочу откинуть с себя простыню, (летом я именно и простыней и накрываюсь) не получается. еле-еле выпутался из простыни и раз 10 наверное ударился рукой по стенам пока выпутывался. Руки уже свободные, провел рукой шершавая стена с права, так же слева! Руку поднимаю .. шершавый потолок! Я вспомнил! Дача, работал в щите! ГОСПОДИ Я В МОГИЛЕ!!!Вот тут меня понесло.
Меня решили похоронить как мусульманина. Мама сказала отцу чтобы меня похоронили именно по мусульманскому обряду. Так как было очень жарко и мама меня пожалела. Сказала: “пускай наш сын поляжет на сырой земле в прохладе” И как я ей благодарен. А то до сих пор лежал бы в гробу. У мусульман могилу копают 2 метра длиной, примерно 50-60 сантиметров шириной и глубина примерно 60-70 сантиметров. (В могиле можно присесть если прислонить голову опираясь пятой точкой о землю. У меня рост 177 см, но я ни мог присесть нормально) По краям изнутри обкладывают камнями полублоками со всех сторон по периметру. При этом все рассчитывают так чтобы вышеуказанные размеры пустоты могилы остаются такими же. Длина 2 метра, ширина 50-60 см и пр. На дно могилы ничего не кладут. Земля и всё. Сверху кладут плиты шириной на всю ширину могилы, нужно примерно 6-8 таких плит чтобы закрыть всю могилу.
По краям раствор заливается. Потом на эти плиты сыплют землю. По истечению 40 дней, землю убирают с плит и возводят на этих плитах уже памятники. Кто с фоткой, кто без фотки, одним словом по заказу родственников. А усопшего сворачивают на голое тело на несколько слоев какой то простыни и завязывают с обоих концов. С ног и с головы. Когда хоронят, узел со стороны головы развязывают и усопшего ложат на правое плечо, прямо на землю. (Я все это пишу чтобы у вас хоть немного было представление)
Я начал биться, кричать, плакать, орать.. Что только я не не делал в надежде что хоть кто то меня услышит. Еле-еле опирался на плиты и пытался поднять ногами плиты. Не тут то было. Попробуйте поднять ногами плиты на которой земля шириной чуть меньше метра, в длиной в 2 метра и высотой более метра. Я несколько раз терял сознание. Все руки разбил себе, голос стал хриплым и под конец я уже кричал в пол голоса, уже не мог в полный голос кричать. Голос пропадал. Все время думал, неужели все так и закончится? Как так то? ГОСПОДИ если ты решил забрать меня то почему не забрал сразу а решил помучить так? Знаете под конец когда я уже думал что все отмучился и конец мне, вся моя жизнь пронеслась перед глазами. Раньше я в это не верил. Все время подкалывал людей которые говорили что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Я им говорил как такое возможно? Как может в один миг многие года пронестись перед глазами? Вот теперь я сам увидел всю свою жизнь! И ни одного хорошего дела не сделал! Со всеми ругался, вел себя высокомерно, кто ко мне относился добро я воспринимал это как слабость, бегал с одной девушки к другой, все время из за меня страдали девушки. Я подумал даже что я отвечу перед БОГОМ? Я даже при жизни не верил в НЕГО! Называл религию опиумум для народа и людей верующих сумашедшими. (Прошу верующих простит меня)
Была у меня одна девушка и очень страдала из за меня. Она меня любила а я играл ее чувствами. Зовут ее Валерия. Метиска тоже. Мать русская, отец азерб. Она как узнала что я умер, узнала у друзей место моей могилы. Приехала, легла на моей могиле и начала плакать. Она то и услышала мои крики в могиле. Позвонила своей маме (наши мамы подруги) сказала чтобы моим родителям позвонила и сообщила что из могилы доносятся крики. Сначала мама не поверила ей но все таки позвонила и сообщила моей маме. Благо мой отец очень суеверный человек. А ехать до кладбища примерно 60 километров. Приехали, послушали, ничего тишина.
А какие крики могут быть в могиле? Она просила, умоляла моего отца выкопать меня. (по ее и моего отца словам пишу) Отец знал что она любит меня и подумал что она напоследок увидеть меня хочет, обнял ее и отвел в сторону. Она отбежала к могиле и начала разгребать землю руками. Ее начали с силой уводить в сторону а она моему отцу сказала что “если бы я хотела вредить ему, то ночью откопала бы его. Мне что нечего делать как мертвых откопать?! Говорю же вам он орал там! Орал! Понимаете?” Все таки отец послушался ее. Когда услышал скрежет лопаты по камню, от радости у меня тело отказало. Даже пальцем не мог сдвинуть. Испугался что вот, откапывают меня, а я и звука не могу произносить! Наверное умираю!
Очнулся я на следующий день, в больнице. Обе руки до локтя, голова забинтованы, одна нога загипсована вторая забинтована. В общей сложности 40 швов поставили на руки, голову и на левую ногу. А в правой ноге я сломал 3 пальца. С мезинца до середины включая. И куча ушибов, легких порезов и царапин на теле. Интересно то что я там боли не чувствовал. Даже когда лежал и не паниковал, ни капельки нигде не болело. Только было неприятно, лицо тянулась постоянно (видать от крови) и песок лез постоянно в глаза и в рот. Как мне отец рассказал, когда плиты сняли с могилы, все были в шоке. Я лежал голым без простыни, весь в крови. У мамы моей чуть удар не случился когда узнала что меня извлекли из могилы живым. Она сутки пролежала в той же больнице, в другом отделении. Лерка от меня не отходила. А я смотрел на нее и думал, какой же я кретин все таки! Через пару дней меня выписали. Когда я лежал в больнице, все рассказал отцу. Почему я льстил ему, как я хотел чтобы он дачу подарил мне и пр. Отец посмотрел на меня и сказал. “Вас у меня двое. Ты и сестра. Чтобы у меня не было, все ваше. Пополам” - Для меня конечно уже много чего потеряло ценности. Ни дача, ни квартира, ни крутые тачки не вернут мне то, что я чуть было не потерял. Мою ЖИЗНЬ!!! Я недавно сделал Лерке предложение, она согласилась. Скоро сыграем свадьбу. Все живы и здоровы. СЛАВА БОГУ! Я сейчас очень верующий человек. Это испытание, открыла мне глаза.
Недавно отец прикололся надо мной. Переписал на меня половину дачи. А я подарил эту дачу племяннику. Он растет без отца. Ему нужнее.
Дорогие мои. Цените свою жизнь. Не отдавайте ее за гроши. Ведь оно все что у вас есть!!!
Желаю всем долгой жизни и удачи!

http://fler-du-male.livejournal.com/726365.html#cutid1

Оффлайн Vuntean

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 7129
Re: Жизнь после смерти
« Ответ #3 : 26/07/12 , 19:24:55 »

http://my.mail.ru/community/yu.ra/6D2D6BABD36AD8D8.html

О существовании двух миров

Владимир Ефремов

Здесь и там: исследования и размышления.


Об авторе. Владимир Григорьевич Ефремов окончил в 1956 году радиотехнический факультет Ленинградского политехнического института. До 1962 года работал на кафедре счетно - решающих приборов и устройств, которой заведовал Т.Н. Соколов, а затем (до 1994 года) в ОКБ “Импульс“. Был начальником лаборатории, заместителем начальника научно-исследовательского отделения (включающего в себя несколько отделов и лабораторий), ведущим конструктором. В.Г. Ефремов принимал участие в запуске первых искусственных спутников Земли, ракет, осуществивших доставку вымпела на поверхность Луны и фотографирование обратной стороны Луны. Участвовал в запуске первого космонавта Ю.А. Гагарина.

17 лет назад у меня, - рассказывает В. Ефремов, - состоялся переход через границу жизни: туда и обратно - при ясном сознании, а за этой границей - при расширенном, просветленном сознании, в условиях полного сохранения контроля своих действий и свободы выбора во время пребывания по ту сторону этой границы.
В марте 1983г. ведущий конструктор ОКБ «Импульс» Владимир Ефремов страдал хроническим бронхитом. Зашелся в кашле, опустился на диван и внезапно умер. Родственники поначалу не поняли, что случилось ужасное. Подумали, что присел отдохнуть. Наталья первой вышла из оцепенения. Тронула брата за плечо: Володя, что с тобой? Ефремов бессильно завалился на бок. Наталья попыталась нащупать пульс. Сердце не билось! Она стала делать искусственное дыхание, но брат не дышал. Наталья, сама медик, знала, что шансы на спасение уменьшаются с каждой минутой. Пыталась «завести» сердце, массируя грудь. Заканчивалась восьмая минута, когда ее ладони ощутили слабый ответный толчок. Сердце включилось. Владимир Григорьевич задышал сам.
- Живой! – обняла его сестра. – Мы думали, что ты умер. Что уже все, конец!
- Конца нет, – прошептал Владимир Григорьевич. – Там тоже жизнь. Но другая. Лучше…
Владимир Григорьевич записал пережитое во время клинической смерти во всех подробностях. Его свидетельства бесценны. Это первое научное исследование загробной жизни ученым, который сам пережил смерть. Свои наблюдения Владимир Григорьевич опубликовал в журнале «Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного технического университета», а затем рассказал о них на научном конгрессе. Его доклад о загробной жизни стал сенсацией.
- Придумать такое невозможно! – заявил профессор Анатолий Смирнов, глава Международного клуба ученых.
Репутация Владимира Ефремова в научных кругах безупречна. Он крупный специалист в области искусственного интеллекта, долгое время работал в ОКБ «Импульс». Участвовал в запуске Гагарина, внес вклад в разработку новейших ракетных систем. Четырежды его научный коллектив получал Государственную премию.
До своей клинической смерти считал себя абсолютным атеистом, – рассказывает Владимир Григорьевич. – Доверял только фактам. Все рассуждения о загробной жизни считал религиозным дурманом. Честно говоря, о смерти тогда не думал. Дел на службе было столько, что и за десять жизней не расхлебать. Даже лечиться было некогда – сердце шалило, хронический бронхит замучил, прочие хвори досаждали.
12 марта в доме сестры, Натальи Григорьевны, у меня случился приступ кашля. Почувствовал, что задыхаюсь. Легкие не слушались меня, пытался сделать вдох – и не мог! Тело стало ватным, сердце
остановилось. Из легких с хрипом и пеной вышел последний воздух. В мозгу промелькнула мысль, что это последняя секунда моей жизни.
Но сознание почему-то не отключилось. Вдруг появилось ощущение необычайной легкости. У меня уже ничего не болело – ни горло, ни сердце, ни желудок. Так комфортно чувствовал себя только в детстве. Не ощущал своего тела и не видел его. Но со мной были все мои чувства и воспоминания. Я летел куда-то по гигантской трубе. Ощущения полета оказались знакомыми – подобное случалось прежде во сне. Мысленно попытался замедлить полет, поменять его направление. Получилось! Ужаса и страха не было. Только блаженство. Попытался проанализировать происходящее. Выводы пришли мгновенно.
Мир, в который попал, существует. Я мыслю, следовательно, тоже существую. И мое мышление обладает свойством причинности, раз оно может менять направление и скорость моего полета.
Труба.
- Все было свежо, ярко и интересно, – продолжает свой рассказ Владимир Григорьевич. – Мое сознание работало совершенно иначе, чем прежде. Оно охватывало все сразу одновременно, для него не
существовало ни времени, ни расстояний. Я любовался окружающим миром. Он был словно свернут в трубу. Солнца не видел, всюду ровный свет, не отбрасывающий теней. На стенках трубы видны
какие-то неоднородные структуры, напоминающие рельеф. Нельзя было определить, где верх, а где низ. Попытался запоминать местность, над которой пролетал. Это было похоже на какие-то горы.
Ландшафт запоминался безо всякого труда, объем моей памяти был поистине бездонным. Попробовал вернуться в то место, над которым уже пролетел, мысленно представив его. Все вышло! Это было похоже на телепортацию.
Телевизор
- Пришла шальная мысль, – продолжает свое повествование Ефремов. – До какой степени можно влиять на окружающий мир? И нельзя ли вернуться в свою прошлую жизнь? Мысленно представил старый сломанный телевизор из своей квартиры. И увидел его сразу со всех сторон. Я откуда-то знал о нем все. Как и где он был сконструирован. Знал, где была добыта руда, из которой выплавили металлы, которые использованы в конструкции. Знал, какой сталевар это делал. Знал, что он женат, что у него проблемы с тещей. Видел все связанное с этим телевизором глобально, осознавая каждую мелочь. И точно знал, какая деталь неисправна. Потом, когда меня реанимировали, поменял тот транзистор Т-350 и телевизор заработал…
Было ощущение всесильности мысли. Наше КБ два года билось над решением сложнейшей задачи, связанной с крылатыми ракетами. И я вдруг, представив эту конструкцию, увидел проблему во всей
многогранности. И алгоритм решения возник сам собой. Потом я записал его и внедрил.
Бог
Осознание того, что он не один на том свете, пришло к Ефремову постепенно.
- Мое информационное взаимодействие с окружающей обстановкой постепенно утрачивало односторонний характер, – рассказывает Владимир Григорьевич.
– На сформулированный вопрос в моем сознании появлялся ответ. Поначалу такие ответы воспринимались как естественный результат размышлений. Но поступающая ко мне информация стала выходить за пределы тех знаний, которыми обладал при жизни. Знания, полученные в этой трубе, многократно превышали мой прежний багаж! Я осознал, что меня ведет Некто вездесущий, не имеющий границ. И Он обладает неограниченными возможностями, всесилен и полон любви. Этот невидимый, но осязаемый всем моим существом субъект делал все, чтобы не напугать меня. Я понял, что это Он показывал мне явления и проблемы во всей причинно-следственной связи. Я не видел Его, но чувствовал остро-остро. И знал, что это Бог…
Вдруг я заметил, что мне что-то мешает. Меня тащили наружу, как морковку из грядки. Не хотелось возвращаться, все было хорошо.
Все замелькало, и я увидел свою сестру. Она была испуганной, а я сиял от восторга…
Сравнение
Ефремов в своих научных работах описал загробный мир при помощи математических и физических терминов. В этой статье мы решили попытаться обойтись без сложных понятий и формул.
- Владимир Григорьевич, с чем можно сравнить мир, в который вы попали после смерти?
- Любое сравнение будет неверным. Процессы там протекают не линейно, как у нас, они не растянуты во времени. Они идут одновременно и во все стороны. Объекты «на том свете» представлены в виде информационных блоков, содержание которых определяет их местонахождение и свойства. Все и вся находится друг с другом в причинно-следственной связи. Объекты и свойства заключены в единую глобальную информационную структуру, в которой все идет по заданным ведущим субъектом – то есть Богом – законам. Ему подвластно появление, изменение или удаление любых объектов, свойств, процессов, в том числе хода времени.
- Насколько свободен там в своих поступках человек, его сознание, душа?
- Человек, как источник информации, тоже может влиять на объекты в доступной ему сфере. По моей воле менялся рельеф «трубы», возникали земные объекты.
- Похоже на фильмы «Солярис» и «Матрица»…
- И на гигантскую компьютерную игру. Но оба мира, наш и загробный, реальны. Они постоянно взаимодействуют друг с другом, хоть и обособлены один от другого, и образуют в совокупности с
управляющим субъектом -Богом – глобальную интеллектуальную систему.
Наш мир более прост для осмысления, он имеет жесткий каркас констант, обеспечивающих незыблемость законов природы, связующим события началом выступает время.
В загробном мире констант либо нет вообще, либо их значительно меньше, чем в нашем, и они могут меняться. Основу построения того мира составляют информационные образования, содержащие всю
совокупность известных и еще неизвестных свойств материальных объектов при полном отсутствии самих объектов. Так, как на Земле это бывает в условиях моделирования на ЭВМ. Я понял – человек
видит там то, что хочет видеть. Поэтому описания загробного мира людьми, пережившими смерть, отличаются друг от друга. Праведник видит рай, грешник – ад…
Для меня смерть была ничем не передаваемой радостью, не сопоставимой ни с чем на Земле. Даже любовь к женщине по сравнению с пережитым там – ничто….
Библия
Священное Писание Владимир Григорьевич прочел уже после своего воскресения. И нашел подтверждение своему посмертному опыту и своим мыслям об информационной сущности мира.
- В Евангелии от Иоанна сказано, что «в начале было Слово, – цитирует Библию Ефремов. – И Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть».
Не это ли намек на то, что в Писании под «словом» имеется в виду некая глобальная информационная суть, включающая в себя всеобъемлющее содержание всего?
Свой посмертный опыт Ефремов применил на практике. Ключ ко многим сложным задачам, которые приходится решать в земной жизни, он принес оттуда.
- Мышление всех людей обладает свойством причинности, -говорит Владимир Григорьевич. – Но мало кто догадывается об этом. Чтобы не причинить зла себе и другим, нужно следовать религиозным
нормам жизни. Святые книги продиктованы Творцом, это техника безопасности человечества…
Владимир Ефремов: «Смерть для меня сейчас не страшна. Я знаю, что это дверь в другой мир»

(по материалом интернета) Более подробнее статья Ефремова на сайте: http://airclima.ru/research_beyond.htm

В. Г. Ефремов. «Исследования за порогом жизни», Сборник статей «Преклонение перед истиной», материалы второй международной научной катарсис-конференции - 2000, СПб.

Онлайн Ashar1

  • Политсовет
  • *****
  • Сообщений: 6769
Re: Жизнь после смерти
« Ответ #4 : 26/07/12 , 21:34:30 »
Интересно, конечно, интересно, но... Всё это происходит при живом (функционирующем) мозге. Никто, повторяю НИКТО не возвратился назад после биологической смерти и не поведал нам о происходящем ТАМ, ЗА ГОРИЗОНТОМ БЫТИЯ...