Последние сообщения

Страницы: « 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 »
51
Из нашей почты
Т.Хабарова ­–
Ф.В.Пришутову,

Краснодар
 
Re: "Донецкий проект восстановления СССР".
 
Прекратить высасывать из пальца
"проекты восстановления СССР",
а по-честному задействовать тот –
                       всесторонне обоснованный,–
который давно уже имеется налицо

 
Фёдор Владимирович,
         автор присланной Вами, извините, стряпни – это некто Е.Коваленко. У меня была с ним переписка в этом году, он прислал на наш адрес нечто подобное.
Мой тогдашний ответ ему – в приложенном файле, там все его "теоретические" изыскания рассмотрены и охарактеризованы как некая новейшая разновидность плагиата – когда не просто воруют, но пытаются воровство "легитимизировать" разными присовокупляемыми наукообразными рассуждениями, умышленно затянутыми и многословными.

Предметом же воровства в данном случае служат два тезиса, сформулированные ещё СГ СССР первого созыва в 1995г.,– о продолжающемся действии Советской Конституции де-юре и о продолжении существования де-юре самого СССР.

Аргументацию мою по данному поводу я здесь воспроизводить, естественно, не буду – ознакомьтесь по приложению.

Что же касается провозглашаемого им (Коваленко) "плана восстановления СССР", то никаких "планов" этого рода у него попросту нет, а есть набор громко звучащих слов, который мы слышим от бесчисленных "восстановителей СССР" много лет подряд.

Это прежде всего бессмысленный призыв к "объединению" всех со всеми. Это ложный посыл, он сознательно запускается имитаторами, ибо он ни к чему, кроме дополнительного разброда, не ведёт. Среди тех, кто ратует "за СССР", полно проплаченных спойлеров, откровенных засланцев, перехватчиков, охотящихся за плодами чужого труда, обуреваемых жаждой славы графоманов и тому подобной публики, с которой не объединяться надо, а гнать её поганой метлой куда подальше от Движения.

Объединяться надо не арифметически (все со всеми), а на основе концепции, с которой по её научной проработанности никакая другая из имеющихся налицо сравниться не может. На сей день это, однозначно, идеология современного советского патриотизма. И незачем ей "объединяться" с графоманами типа Коваленко, у которого ни одной самостоятельной мысли в голове нет. "Объединяться" с ним, это попусту тратить время, силы и нервы на разоблачение и опровержение их словоблудия.

Но правильной концепции нужны активные сторонники, которые ревностно отстаивали бы её на этапе "пробивания ею дороги", как учил И.В.Сталин. К сожалению, современный советский патриотизм такой когортой надёжных приверженцев пока не обладает. Недаром Ж.Б.Ламарк писал, что заставить признать вновь открытую полезную истину куда труднее, чем её открыть.

Ф.В., вообще, не шлите мне больше никаких "проектов", где обмусоливается плагиат из наших документов, но ни словом не упоминается Съезд граждан СССР и его исторически основополагающая роль в инициировании и развёртывании Советской национально-освободительной борьбы.

Зачем, к примеру, нужно идейно-теоретически малограмотное и литературно косноязычное "обращение о законности (?!) восстановления СССР", когда имеется принятая 23 года назад Декларация о единстве Советского народа, его праве на воссоединение и на осуществление всей полноты власти и государственного суверенитета на территории СССР? По сути, все нынешние "восстановители СССР" только тем и занимаются, что выдёргивают обрывки из этого исторического документа и на разные лады пыжатся и тужатся самих себя изобразить "авторами" надёрганных формулировок. Далеко мы уйдём с такой "методой",– когда "восстановительный процесс" сделался чем-то вроде доходного бизнеса по эксплуатации наработок Хабаровой. На Вашем месте, как участника Движения граждан СССР, надо смелее об этом говорить и решительней выступать в защиту единственно правильной, вот именно, идеи, против спекуляции надёрганными из неё фрагментами, против её опошления и извращения. См. в приложенном файле 2 Постановление Пленума Исполкома 2015г. Сегодня для нас Декларация о единстве Советского народа… – то же, чем была Декларация независимости США в эпоху Войны за независимость, или Декларация прав человека и гражданина в эпоху Великой Французской буржуазной революции. Нужно уметь отстаивать результаты своего труда, свои безусловные достижения. Нельзя допускать, чтобы они становились добычей для новоявленных "бизнесменов", мимикрирующих под "борцов за СССР".

Далее, все эти "Конституционные ассамблеи" и "Единые штабы по восстановлению СССР" – это просто досужий трёп, придумки людей, которые работать, в том числе и прежде всего головой, не умеют, но жаждут "войти в историю". Ведь у нас есть уже Всесоюзный штаб по восстановлению СССР мирным путём Т.А.Присягина, а что толку-то от него? Ну, возникнет ещё один такой "штаб" под начальством какого-нибудь Коваленко,– от этого что-то изменится к лучшему?

Далее, "выборы" в Советы, вплоть до "Верховного Совета", на оккупированной территории. Не накушались ещё этих глупостей? "Верховных Советов" у нас на сегодня пять, и шестой на подходе. И что,– результаты их "деятельности" чем-то отличаются от присягинского "Всесоюзного штаба"?

Создавать на оккупированной территории надо не игрушечные "Верховные Советы", эти "песочницы", по выражению Игоря Губкина, для взрослых мужиков, не блещущих умом,– а создавать надо Советы (Ячейки, Группы) граждан СССР, наращивать массу граждан СССР, прозревших советских людей, созывать Съезд граждан СССР тысячи на две, чтобы "на окнах сидели, в проходах стояли", от его имени требовать воплощения в жизнь итогов Мартовского референдума, требовать от ООН, чтобы она – согласно международному праву – признала СССР существующим де-факто, ввиду того, что вот он – носитель суверенитета СССР, налицо: Советский народ как совокупность граждан СССР.

Это единственный реальный, причём глубоко правовой путь воссоздания СССР. И кстати, несмотря на его радикализм, относительно "мирный", поскольку он не подразумевает открыто какого-либо кровопролития и т.п.

СГ СССР твердит об этом с середины 90-х годов, и наши сторонники должны не самоделки плагиаторские рассылать, а приложить все силы, чтобы эта ИСТИНА освободительной борьбы поскорее проложила себе путь в массовое сознание, к умам и сердцам наших соотечественников.

Именно этого,– кстати,– мы ждём и от Вас. Засиделись Вы что-то в кандидатах в члены Исполкома, нужно как-то поопределённее себя проявлять.
                                      Т.Хабарова
                                               24 сент. 2018г.

http://cccp-kpss.narod.ru/post/2018/2018-09-24-prishutovu.htm
http://cccp-kpss.narod.ru/
52
Глава девятнадцатая

Неудачи, преследовавшие сталинскую группу последние четырнадцать месяцев, в сентябре 1937 г. достигли своего пика. Слишком уж очевидным оказался полный провал ее радикальных, реформаторских и внешнеполитического, и внутриполитического курсов.

Стало несомненным, что все попытки создать прочный, надежный антигерманский пакт обернулись сокрушительной неудачей. Не удалось заключить договоры о взаимопомощи не только с Великобританией, но хотя бы с Румынией, Польшей или странами Прибалтики. Мало того, так и не начались рабочие контакты с генеральными штабами Франции и Чехословакии для выработки конкретных мер по совместной обороне в случае агрессии Германии. Столь же несбыточными оказались надежды и на решающую роль народных фронтов. Французское правительство правело с каждой неделей, а испанское, наоборот, слишком уж стремительно и круто уходило влево.

Фактической капитуляцией, позорным отказом от задуманного обернулись и все действия, с помощью которых предполагалось предельно расширить круг активных участников предстоявших альтернативных выборов. У весьма значительной массы крестьянства, которой буквально только что возвратили избирательные права, вновь их отобрали. Мало того, многие крестьяне были подвергнуты репрессиям. Ни к чему не привели и обе противоречивые попытки обуздать партократию. Сначала — пойдя ей на уступки, наделив неограниченными правами, затем — обрушив репрессии против нее. Происходившее свидетельствовало, во всяком случае для латентной оппозиции, что узкое руководство быстро слабеет, утрачивая былую монолитность. Его политика теряет определенность, изначальный смысл и направленность и потому лишается своего прежнего, не подвергавшегося сомнению господствующего положения, которое сложилось в начале 1934 г., для начала — за передел властных полномочий в ее втором эшелоне.


Первым признаком приближавшейся схватки стало смещение 7 июля И.А. Пятницкого [1], твердого сторонника старого, давно отвергнутого курса и безжалостных действий. Человека, который за пятнадцать лет работы в Коминтерне сделал немало для «экспорта революции». А начиная с 16 августа 1935 г., с назначения на должность заведующего одним из ключевых отделов ЦК — политико-административным, изрядно потрудился для искоренения всех, кого только можно было отнести к инакомыслящим участникам былых оппозиций. Любых — в равной степени троцкистской, зиновьевской, бухаринской. Именно он, поначалу с Ягодой, а потом с Ежовым, как полномочный представитель ПБ участвовал в организации всех политических процессов. И двух шумных «московских», и многочисленных, проходивших по всей стране без огласки. Будучи завотделом, Пятницкий каждодневно надзирал за работой НКВД, контролировал кадровый состав как центрального аппарата, так и наркоматов союзных и автономных республик, краевых и областных управлений. Да еще в обязательном порядке давал санкции на все наиболее серьезные аресты, во всяком случае тех, кто занимал достаточно высокие посты. И вот теперь арестовали его самого.

Формальным основанием стали показания оказавшихся на Лубянке отнюдь не по своей воле старых работников Коминтерна, в прошлом сослуживцев Пятницкого — Белы Куна, Людвига Мадьяра, Вильгельма Кнорина, некоторых других, их добровольные или вынужденные заявления, что Пятницкий до перевода в ЦК являлся якобы одним из руководителей очередной «раскрытой» НКВД «фашистско-шпионской организации троцкистов и правых», действовавшей в ИККИ с 1932 г.[2] Но, если отбросить столь любимые следователями негативные по смыслу прилагательные да неуемное стремление произвольно объединять кого угодно в некие «организации», то ничего нового в таких свидетельствах, во всяком случае для Ежова, не было. Ведь о резко негативном восприятии работниками Коминтерна нового внешнеполитического курса Сталина знал каждый, кому довелось знакомиться с протоколами допросов Зиновьева и Каменева, датированными еще концом декабря 1934-го — началом января 1935 г. Следовательно, причиной ареста Пятницкого эти отнюдь не только что полученные данные никак стать не могли.

Нельзя принять и иную, уже современную версию, объясняющую арест Пятницкого тем, что на июньском пленуме он крайне резко выступил против массовых репрессий [3]. Во-первых, на самом пленуме данный вопрос не обсуждался. Во-вторых, невозможно представить себе, что Пятницкий, твердокаменный большевик, почти сорок лет отдавший революционному движению, беззаветно преданный марксизму, идее пролетарской революции, в одночасье и беспричинно кардинально поменял свои взгляды, отрекся от былых убеждений, принципов и стал горячим защитником тех, с кем всегда и бескомпромиссно боролся, — оппозиционеров, бывших кулаков, «церковников» да вдобавок и уголовников.

Возможно другое объяснение происшедшего 7 июля. Пятницкого устранил Ежов, да к тому же по сугубо личным мотивам. Устранил того, кто в соответствии с партийной иерархией стоял над ним как наркомом и мешал ощущать всевластие, полученное после принятия 2 июля постановления ЦК ВКП(б). Ликвидируя Пятницкого, Ежов как Наркомвнудел юридически выходил на прямое подчинение ПБ, узкого руководства, Сталина, устраняя уже изрядно мешавшую ему пусть бюрократическую, но все же инстанцию. Здесь нельзя не учитывать и того, что Пятницкий, занимая должность заведующего политико-административным отделом, воистину являлся недреманным оком партии. При необходимости, по воле узкого руководства, он мог в любой момент дискредитировать Ежова, как наркома и легко обосновать его смещение, поскольку достаточно хорошо знал все детали и обстоятельства репрессий последних двух лет. В пользу такого предположения говорит тот факт, что пост Пятницкого после ареста долго остался вакантным. ПБ в ближайшее месяцы так на него и не утвердило никого, удовольствовалось работой Шуба, заместителя Пятницкого, не назначив его хотя бы исполняющим либо временно исполняющим обязанности заведующего отделом.

Помимо прочего, обвинение Пятницкого в заговорщицкой деятельности и его арест вполне могли стать своеобразным пробным шаром. Проверкой того, сможет ли Ежов в дальнейшем, если ему потребуется, покуситься еще на кого-либо столь же высокого ранга. Если это так, то проверка удалась как нельзя лучше. ПБ легко отреклось от Пятницкого.

Поначалу борьба за передел властных полномочий, втягивая все новых и новых участников, шла с переменным успехом, до поры до времени не нарушая существовавшего равновесия. Неудачей завершилась попытка А. А. Жданова продвинуть в ОРПО (несомненно, с дальним прицелом) своего человека, А.А. Кузнецова, только что начавшего восхождение по партийной иерархической лестнице. Его, всего лишь заведующего отделом Ленинградского обкома, Жданов попытался поставить «под» Маленкова заместителем. Скорее всего, Жданов не желал чрезмерного усиления Ежова, а Маленкова рассматривал как его креатуру. 14 августа ПБ приняло решение об отзыве Кузнецова из Ленинграда и назначении его заместителем заведующего ОРПО, но уже на следующий день без объяснений отменило это решение[4]. Видимо, А.А Андреев — член ПБ, ОБ и секретарь ЦК — отстоял курируемый им отдел, не допустил раздела контроля над ним со Ждановым, вполне возможно, не без поддержки всего того же Ежова.

Разброд и шатание при решении кадровых вопросов, явно порожденных противоборством двух возникающих в узком руководстве группировок, демонстрирует и случай с А.П. Розенгольцем. Его, 14 июня отстраненного от должности наркома внешней торговли не только без объяснений, но и без негативной оценки проделанной работы или политических взглядов, 28 августа вернули во властные структуры. Правда, на более низкий, нежели ранее, пост — начальником Управления государственных резервов при СНК СССР, поставили во главе учреждения, одновременно повышенного в ранге, преобразованного из Комитета резервов СНК СССР, Управление это имело огромное стратегическое значение, особенно в условиях приближавшейся войны. Не случайно в том же решении ПБ указывалось:

«Ввиду важности и секретности дела государственных резервов обязать начальника Управления государственных резервов тов. Розенгольца производить подбор всех без исключения работников для Управления гос. резервов совместно с НКВД»[5].

Однако спустя всего полтора месяца А.П. Розенгольца арестовали.

Еще более показательной для характеристики ситуации, сложившейся на вершине власти, как предельно критической стала судьба Я.А. Яковлева, в которой нашла отражение суть происходившего — острейшей борьбы из-за альтернативности предстоящих выборов.

После июньского пленума, вынужденного одобрить проект нового избирательного закона, Яковлеву сразу же на месяц пришлось углубиться в иные проблемы — как заведующему сельхозотделом ЦК заняться положением с колхозами Белоруссии. Он готовил постановления ЦК ВКП (б) и совместное, ЦК ВКП (б) и СНК СССР, направленные на ликвидацию последствий бесспорно вызывающей «левизны» республиканского руководства. А затем двенадцать дней, с 27 июля по 7 августа, временно исполнял обязанности первого секретаря ЦК КП(б) Белоруссии. Лишь после утверждения в этой должности А.А. Волкова, до того второго секретаря МГК [6], Яковлев смог вернуться к тому, что оказалось самым важным делом всей его жизни.

К концу августа Я.А. Яковлев и его аппарат практически завершили подготовку всех документов, необходимых для предстоящих альтернативных выборов. Утвердили в ПБ образцы избирательных бюллетеней и конвертов для них, удостоверений на право голосования, счетных листов, протоколов голосования, списков избирателей [7].

Два из этих документов однозначно свидетельствовали об альтернативности готовившихся выборов. Так, образец избирательного бюллетеня содержал три фамилии — разумеется, и они сами, и их число являлись чистейшей условностью. Но уже предельно безусловным по смыслу был текст, помещенный над ними справа: «Оставьте в избирательном бюллетене фамилию ОДНОГО кандидата, за которого Вы голосуете, остальных вычеркните» [8].

Столь же определенно указывал на выдвижение, по меньшей мере, двух кандидатов и один из разделов образца «Протокола голосования» по избирательному округу. Именно в нем содержались трафареты, раскрывавшие главную особенность неотвратимо приближавшихся выборов.

«Если ни один из кандидатов не получил абсолютного большинства голосов, окружная избирательная комиссия отмечает это следующим образом: В соответствии с результатами голосования…………………………………………………… окружная избирательная комиссия установила, что из общего числа поданных по округу голосов, признанных действительными, ни один из кандидатов в депутаты не получил абсолютного большинства голосов. Ввиду этого на основании статьи 107-й Положения о выборах в Верховный Совет СССР… окружная избирательная комиссия объявляет перебаллотировку нижеследующих двух кандидатов, получивших наибольшее количество голосов.
…….. (фамилия, имя, отчество) от …. получил …. голосов
…….. (фамилия, имя, отчество) от…. получил …. голосов
и назначает день перебаллотировки на … дня … месяца… года, то есть не позднее чем в двухнедельный срок по истечении первого тура выборов».

Завизировали образец протокола окружной избирательной комиссии Сталин, Молотов, Калинин, Жданов, Каганович
[9].

31 августа, признав данную часть работы выполненной, ЦК образовало «предварительную», как ее назвало решение, комиссию ЦК ВКП (б), ЦИК и СНК СССР, которой и предстояло уже официально внести на рассмотрение ближайшего пленума все вышеперечисленные . документы. Председателем ее стал Я.А. Яковлев. Завершить всю необходимую работу комиссии следовало не позднее 5 октября [10], вскоре, после чего и должен был быть созван пленум.

Вслед за тем Я.А. Яковлев продолжил подготовку к выборам, но уже в несколько своеобразной форме. По личному поручению Сталина несколько скорректировав статью 22 главы 11 конституции, разработал изменение административно-территориального деления РСФСР, что и было с 11 по 28 сентября утверждено сначала ПБ, а вслед за тем и президиумом ЦИК СССР. Так на карте страны появились вместо Азово-Черноморского края — Ростовская область и Краснодарский край, вместо Северной области — Архангельская и Вологодская, вместо Восточно-Сибирского края — Иркутская и Читинская области, вместо Московской области — Московская, Тульская и Рязанская, вместо Западно-Сибирского края — Новосибирская область и Алтайский край, из Воронежской области выделили Тамбовскую, а на месте Западной и Курской образовали Смоленскую, Курскую и Орловскую. Кроме того, скорее всего при прямом участии или по поручению Яковлева, тогда же, 22 сентября, и на Украине образовали четыре новые области: Полтавскую, Житомирскую, Каменец-Подольскую и Николаевскую [11].

Такая лишь на первый взгляд очередная бюрократическая мера призвана была сыграть довольно значительную роль в ближайшее время. Прежде всего она существенно меняла число избирательных округов, создавая дополнительные места в Верховных Советах как СССР, так и РСФСР, УССР. Более того, сразу же приводила к увеличению числа членов широкого руководства, способствовала изменению в нем расстановки сил, ибо одновременно ПБ утвердило в должностях новых первых секретарей двух крайкомов и десяти обкомов, в безусловной поддержке которых на предстоящем пленуме сталинская группа хотела быть полностью уверенной. Наконец, у весьма влиятельных партократов Е.Г. Евдокимова, Н.С. Хрущева, Р.И. Эйхе, Д.А. Конторина и М.О. Разумова изрядно сократили не столько подведомственную территорию, сколько размах властных полномочий, в том числе и право карать или миловать в составе «троек».

Но данное поручение, как оказалось, стало последним, выполненным Я.А. Яковлевым. Судя по косвенным данным, в день открытия пленума, 12 октября, он был арестован. Однако протоколы ПБ ни тогда, ни позже так и не зафиксировали обязательное при таких обстоятельствах освобождение его от должностей заведующего сельхозотделом ЦК и первого заместителя председателя КПК. Случай редкий, хотя и не уникальный: также отсутствует решение ПБ о снятии И.А. Пятницкого.

Что же произошло с Я.А. Яковлевым? Чем было вызвано его устранение — на протяжении полутора месяцев тайное, без огласки, да еще и за несколько часов до открытия пленума ЦК ВКП (б)? Почему ликвидировали человека, два года игравшую одну из главных ролей на политической сцене: в разработке конституционной реформы, подготовке текста новой конституции и невиданного в истории страны действительного демократического избирательного закона, всех документов, необходимых для выборов?

Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего, следует обратиться к тому положению, которое занимал Я.А. Яковлев во властных структурах. На 12 октября он уже восьмой год являлся членом ЦК; четвертый год возглавлял сельскохозяйственный отдел ЦК — один из трех экономических; год являлся первым заместителем председателя КПК — вернее, фактически руководил ею, так как Ежов, ее официальный глава, с октября 1936 г. просто не имел времени для исполнения этой своей обязанности. Помимо того, Я.А. Яковлев с 11 августа 1936 г. состоял еще и в образованном ПБ «секретариате по первоначальной наметке программы ВКП (б)»[12].

Все это, а также самое активное участие в работе конституционной комиссии, которая для Яковлева отнюдь не завершилась 5 декабря 1936 г., предполагало как вполне заслуженное и потому возможное, избрание его ближайшим пленумом на тот пост, на который он мог претендовать с полным правом, — члена Оргбюро, секретаря ЦК или даже кандидата в члены ПБ. Во всяком случае, не только его послужной список, но и последняя конкретная работа позволяли ему давно претендовать на более высокую должность в партийной иерархии, чему могли способствовать давнее сотрудничество с узким руководством, вхождение в группу Сталина, а потому и инициатива в этом вопросе со стороны генерального секретаря.

Теперь обратимся к тем доступным фактам, которые прямо или косвенно могут пролить свет на причины устранения Я.А. Яковлева.

4 сентября ПБ немотивированно освободило от обязанностей заведующего отделом печати и издательств Б.М. Таля, оставив его «в распоряжении ЦК» и заменив Л.З. Мехлисом [13]. Иными словами, был выведен из игры один из трех членов сталинской группы, кто вместе с Яковлевым и Стецким составлял мозговой центр реформаторов и узкого руководства. Ведь именно они трое являлись подлинными авторами текста новой конституции, разработчиками очередной третьей программы ВКП (б), которая должна была определить то принципиально иное по сравнению с прошлым положение партии в обществе и государстве, ее место в жизни страны при сформированном на демократической, альтернативной основе советском парламенте — Верховном Совете СССР. Кроме того, Б.М. Таль входил и в «предварительную» комиссию по подготовке выборов, хотя и на вторых ролях.

Три недели спустя, 28 сентября, ПБ (а точнее — только Сталин и Молотов в присутствии Ежова и Маленкова [14]) приняло решение: «Ввести в комиссию для разработки вопросов по выборам в Верховный Совет СССР тт. Молотова, Сталина и Мехлиса» [15]. На первый взгляд здесь вроде бы все было ясно. Предварительная работа успешно подходила к концу. Ее результаты были столь важны, что для полной уверенности в их утверждении пленумом требовалось предельно поднять уровень комиссии. Столь же понятным выглядело и введение в ее состав Л.З. Мехлиса — он всего лишь замещал по должности выбывшего Б.М. Таля. И все же в решении ощущалась некая недоговоренность. Не было ясно, остается в комиссии Я.А. Яковлев или нет, а если остается, то в первом или во втором ее составе.
Только после этого, 30 сентября, ПБ в лице Сталина, Молотова и Ворошилова, наконец, установило дату созыва пленума — 10 октября, и повестку дня, включающую всего два пункта:

«1. Вопросы избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет СССР.

2. Текущие вопросы»" [16]. Примечательно, что докладчик по первому вопросу определен почему-то не был.


2 октября состоялось первое протокольно оформленное заседание «предварительной» комиссии, ставшей с этого момента комиссией ЦК. В нем приняли участие члены обоих составов. Первого — Молотов. Сталин, Калинин, Яковлев, Горкин, Мехлис, Хрущев, Вышинский, Чернышев; второго — Булин, Маленков, Шверник, Косарев, Хохлов. Кроме того, прото
кол зафиксировал присутствие еще троих: заведующего агитпропотделом ЦК А.И. Стецкого, заведующего особым сектором ЦК А.Н. Поскрёбышева и второго секретаря Ленинградского горкома А.И. Угарова.
Некоторое несоответствие между официальным составом комиссии и теми, кто прибыл на ее заседание, довольно легко поддается объяснению. Андреев в тот день находился в Самарканде, проводил пленум ЦК компартии Узбекистана, на котором был снят А.И. Икрамов, а первым секретарем избран У.Ю. Юсупов. Жданова, скорее всего, неотложные дела задержали в Ленинграде. Стецкого пригласили в соответствии с занимаемой должностью. Поскрёбышева — для исполнения свойственной ему обязанности секретаря, а Угарова — вполне возможно, как представителя Жданова.


Прежде всего, комиссия обсудила ряд чисто технических вопросов, не подготовленных в свое время Яковлевым: о форме и размерах ящика (урны) для голосования; об избирательных участках в частях и соединениях Красной армии, в северных и кочевых районах, небольших поселениях; о порядке включения в избирательные списки лиц 18-летнего возраста. Кроме того, она приняла решения о редакторах газет, издававшихся в центрах избирательных округов, и об увеличении ежедневного тиража «Правды» и «Известий» на 300 тысяч экземпляров для каждой. Только затем последовало самое главное — выборы назначили на 12 декабря, а начало избирательной кампании — на 12 октября.

Тем, однако, круг требовавших решения задач не был исчерпан. Состав избирательных округов поручили доработать Маленкову, Яковлеву и Горкину (фамилии были перечислены именно в таком порядке), вопрос об отпуске средств на избирательную кампанию отложили до сформирования Центральной избирательной комиссии, а вопрос об организации агитационно-пропагандистской работы в избирательных округах и на избирательных участках отнесли на неопределенное время [17].

5 октября, на втором и последнем заседании комиссии ЦК (ее протокол не обнаружен), утвердили тексты постановлений ЦИК СССР о дне выборов и избирательных округах, образец удостоверения депутата Верховного Совета СССР, а также решили финансовые вопросы, отложенные ранее. Выделили 836,7 тыс. рублей на бумагу для избирательных бюллетеней и конвертов, в которые их необходимо было вкладывать; 719,4 тыс. рублей — на производство фильма «Техника выборов в Верховный Совет СССР»[18].

7 октября устоявшийся, сделавшийся даже до некоторой степени рутинным ход работы внезапно нарушился. Сталин и Молотов от имени ПБ приняли постановление, ликвидировавшее прежде декларированное равноправие ВКП (б) и общественных организаций при подготовке и проведении выборов, — «Об утверждении в партийном порядке председателей и секретарей избирательных комиссий в Совет Союза и Совет Национальностей Верховного Совета СССР». Это постановление уже вносилось на утверждение ПБ 5 октября Маленковым, но так и не было рассмотрено. В соответствии с ним ЦК нацкомпартий были обязаны к 10 октября наметить состав республиканских избирательных комиссий, крайкомы и обкомы в тот же пятидневный срок — окружных, а к 15 октября «тщательно проверить и утвердить председателей и секретарей участковых избирательных комиссий». Все три варианта списков следовало тут же «представить на утверждение ЦК» [19].

Чтобы понять причину такого поворота событий, приходится вступить на зыбкую почву догадок и предположений, попытаться реконструировать происходившее, сопоставляя известные неоспоримые факты и данные предельно «глухого» источника, «Книги посетителей кремлевского кабинета Сталина».

После возвращения из Минска Я.А. Яковлев встречался со Сталиным чаще, нежели прежде. В августе и сентябре — по пяти раз, а всего за первую декаду октября — даже шесть. 2 октября, в день протокольного заседания комиссия ЦК, одновременно с Яковлевым в кабинете Сталина присутствовали Молотов, Ежов и Вышинский, 5 октября — Молотов, Косиор, Чубарь и Ежов, 8 октября — Молотов, Ежов, Мехлис и Горкин. 9 октября состав участников встречи существенно изменился. Среди них оказались, помимо Ежова, члены комиссии ЦК Молотов, Жданов, Мехлис, Горкин, Косарев, Шверник, а также те, кого только три дня спустя официально введут в состав Центральной избирательной комиссии, — секретарь ВЦСПС П.Г. Москатов, начальник Главсевморпути О.Ю. Шмидт, генеральный секретарь правления Союза советских писателей В.П. Ставский и заместитель директора по учебной части казанского Института советского права Г.П. Горшенин [20].

Сегодня практически невозможно установить, о чем же шла речь 2 и 5 октября. Присутствие в обоих случаях Молотова и Ежова мало о чем говорит, ибо они являлись тогда практически непременными участниками всех рабочих встреч Сталина. Лишь появление в кабинете вместе с Яковлевым еще и Вышинского порождает неуверенную догадку. Может быть, обсуждался вопрос избирательных прав, к примеру, крестьян. Тех самых, кому их недавно возвратили, но по решению ЦК от 2 июля намеревались вновь отнять. Более понятной выглядит встреча 8 октября. Присутствие на ней Мехлиса и Горкина должно свидетельствовать о том, что темой беседы вполне могли оказаться рабочие детали подготовки к выборам. Встреча же у Сталина 9 октября только своим составом прямо указывает на обсуждение и решение чисто практических вопросов предстоящих выборов, в том числе и согласование состава Центральной избирательной комиссии.

Наконец, еще одна, промежуточная дата — 7 октября, когда при обсуждении выборных вопросов Яковлев отсутствовал, хотя, как оказалось, он сохранил свое место в комиссии ЦК, правда, в явно подчиненной роли. В тот день у Сталина находились Молотов, Ежов, пробывший всего 15 минут Маленков и пришедший после его ухода Каганович. Несомненно, Маленкова пригласили лишь для того, чтобы одобрить, наконец, внесенный им проект постановления. Но кто был действительным инициатором данного документа?

Трудно себе представить, что Маленков, сверх головы загруженный работой, связанной со все возраставшей сменой первых секретарей крайкомов и обкомов, председателей край и облисполкомов, сам по себе занялся чуждой ему проблемой, лежащей к тому же вне его прямых обязанностей даже как члена комиссии ЦК. Да и должность заведующего ОРПО еще не давала ему такого права, почему и следует отвергнуть его личную инициативу.


Постановление, совершенно очевидно, выражало интересы только широкого руководства, не желавшего рисковать во время альтернативных выборов.

Потому-то вполне справедливо высказать следующие предположения. За документом, серьезно менявшим старые «правила игры», стояли лишь первые секретари. Маленков мог подготовить проект под непосредственным их давлением, ибо с ними ему приходилось поддерживать постоянный и прямой контакт. Возможно и иное толкование. Требования партократии в виде конкретного поручения до сведения Маленкова довел Ежов как секретарь ЦК и в недавнем прошлом непосредственный начальник Маленкова. Нельзя исключить и того, что о требованиях широкого руководства, похожих на ультиматум, Ежов доложил Сталину и Молотову, чем вынудил их после непродолжительного, всего двухдневного сопротивления смириться и пойти на серьезные уступки партократии. Возможно, последняя гипотеза и объясняет, почему оригинал постановления был завизирован сначала Молотовым и лишь потом Сталиным, поставившим вместо обычной подписи только одну букву инициалов — «И» [21].

Но как бы то ни было, можно все же констатировать следующее. К 19 часам 15 минутам 9 октября, когда все посетители покинули кабинет Сталина, общая концепция выборов, включая и альтернативность, все еще не претерпела существенных изменений. В своем изначальном виде она была внесена 10 октября на рассмотрение ПБ, которому в соответствии с традицией и как обычно бывало формально, следовало, обсудив, обязательно одобрить выступление Молотова на пленуме — в тот же день, спустя час или два.

В 6 часов вечера в кабинете Сталина собрались Андреев, Ворошилов, Каганович, Калинин, Косиор, Микоян, Молотов, Чубарь, Жданов и Ежов — все без исключения члены ПБ и секретари ЦК. Отсутствовали лишь кандидаты в члены ПБ Петровский, Постышев и Эйхе, которые должны были уже находиться в Москве, но которых по неизвестной причине в Кремль не пригласили. Через три часа после начала заседания в кабинет вошли Мехлис, Стецкий, Яковлев и Горкин и пробыли там всего тридцать минут [22]. А через полчаса после их ухода, в 10 часов вечера, заседание ПБ неожиданно завершилось переносом открытия пленума на сутки — на 7 часов вечера 11 октября. И утверждением тезисов выступления Молотова:

1. Как выдвигать кандидатов (колхозы, заводы, конференции).
2. Параллельные кандидаты (не обязательно) (выделено мной — Ю.Ж.).
3. Беспартийных — 20—25%.
4. Порядок формирования избирательных комиссий (в центре и на местах) [23].

Так что же произошло в тот, оказавшийся роковым для судеб политических реформ в Советском Союзе вечер?


Несомненно одно. Договоренности по проекту постановления пленума и непременно основанного на нем выступления Молотова достичь не удалось. Большинство членов ПБ решительно отвергли, прежде всего, альтернативность выборов, от чего Сталин, Молотов, Андреев и Калинин еще не смогли отказаться. Скорее всего, солидарную с ними позицию занял и Жданов, имевший полную возможность выразить несогласие, если бы оно у него было, накануне, не доводя дело до открытого противостояния.

Выступить же против должны были, по меньшей мере, пятеро, ибо при девяти членах ПБ голоса их никак не могли разделиться поровну. Следовательно, нИкто иной, как Ворошилов, Каганович, Косиор, Микоян, Чубарь, а также Ежов, и смогли изменить обычный ход заседания и добиться его продолжения на следующий день, чтобы принудить сталинскую группу внести в проект постановления пленума и в тезисы выступления Молотова принципиальные коррективы. Пока еще, на вечер 10 октября, по двум важнейшим позициям: о необязательности выдвижения альтернативных, или, как их назвали, параллельных кандидатов в депутаты, а также об установлении строго фиксированной квоты для беспартийных депутатов — не более четверти от общего количества членов Верховного Совета CCCР. Даже прозаседав четыре часа, ПБ не сумело достичь приемлемого для обеих сторон компромиссного соглашения. Изымать же из проекта постановления все, что было связано с состязательностью при выборах, пришлось Яковлеву и Стецкому. Во всяком случае, на втором заседании ПБ, 11 октября, присутствовали они, а не Мехлис и Горкин [24].

11 октября ПБ заседало с половины четвертого дня до шести, а через час открылось заседание пленума ЦК ВКП (б). Проект постановления, розданный всем собравшимся, — «Об организационной и агитационно-пропагандистской работе партийных организаций в связи с выборами в Верховный Совет СССР» выглядел несомненной уступкой широкому руководству. Вернее даже, безоговорочной капитуляцией сталинской группы, ее полным и окончательным отказом от прежних идей и намерений. Ведь уже первый пункт проекта устанавливал:

«ЦК нацкомпартий, крайкомы и обкомы обязаны тщательно проверить для утверждения ЦИКами союзных и автономных республик, краевыми и областными исполкомами состав республиканских и окружных избирательных комиссий».


Та же процедура предусматривалась и при образовании участковых избирательных комиссий.

Мало того, второй пункт документа уже прямо отвергал то, что предложил Сталин весной 1936 г. Больше ни о каком свободном выдвижении кандидатов от общественных организаций речи не шло:
«Партийные организации обязаны выступать при выдвижении кандидатов в депутаты не отдельно от беспартийных, а сговориться с беспартийными об общем кандидате, имея в виду, что главное в избирательной кампании — не отделяться от беспартийных. Отдельное от беспартийных выступление коммунистических организаций со своими кандидатами только оттолкнуло и отделило бы беспартийных от коммунистов, побудило бы их к выставлению конкурирующих кандидатов и разбило голоса, что на руку только врагам трудящихся».


В этой установке зародилось принципиально новое понятие — «блок коммунистов и беспартийных», которое вскоре станет краеугольным камнем предвыборного обращения ЦК ВКП (б) и которое, судя по всему, явилось конкретным результатом «компромисса» двух групп в ПБ.

Наконец, еще один, пятый пункт проекта не оставлял ни малейшего шанса свободному волеизъявлению людей.

«Поскольку успех выборов, — отмечалось в нем, — решает политическая и организационная работа по избирательным участкам, работа по избирательной кампании должна быть возложена на все райкомы ВКП (б)… На все районные партийные организации возлагается одинаковая ответственность за ход избирательной кампании» [25].

Молотов выступил на пленуме не как требовалось обычно — с докладом и даже не с сообщением, как объявил председательствующий Андреев, а скорее, с заурядной информацией. За пятнадцать минут поведал собравшимся лишь о том, что они и без того могли понять из проекта постановления, и о том, что им предстояло узнать на следующий день из газет: о создании Центральной избирательной комиссии; о назначении выборов на 12 декабря текущего года. Но в его сообщении содержалось и то, что доводить до всеобщего сведения не следовало.

«Обсуждался вопрос также о том, — сказал Молотов, — какое количество беспартийных считать надо нормальным для введения в состав депутатов в Верховный Совет. Общее мнение политбюро было такое, что надо иметь примерно в среднем для СССР до 20% беспартийных в составе Верховного Совета». Невольно Молотов обозначил пункт, ставший, несомненно, одним из главных на двухдневном заседании ПБ. Как можно лишь догадываться, первоначально доля беспартийных либо вообще загодя не устанавливалась, либо предполагалась значительно большей, скажем, 40%.

Наконец, более конкретно, нежели в проекте постановления, высказался Молотов о подборе кандидатов:

«Вся работа по выдвижению кандидатов должна быть по-настоящему под контролем и руководством парторганизаций. Тех кандидатов, которых мы выдвигаем вместе с беспартийными и проводим через собрания… Эти кандидаты предварительно должны быть должным образом проверены парторганизациями… Есть сообщения от партийных комитетов, что выдвинутые кандидатуры частично сняты и заменены новыми после двух-трех дней. Видимо, они были проверены недостаточно». И далее он уточнил ту же мысль: «Мы их должны утвердить в Центральном комитете партии не позднее 17 октября, получить, по крайней мере, на утверждение. Проверка этих кандидатов, которая будет проходить, потребует много времени для того, чтобы подготовить избирателей к тому, чтобы провести тех, а не других кандидатов» [26].

Тем самым вполне сознательно Молотов обозначил и еще один важный вопрос, обсуждавшийся членами ПБ, внесенный, без сомнения, Ежовым с его патологической страстью проверять всех и вся, разумеется, силами отнюдь не партработников, в способностях которых к такому роду деятельности он сильно сомневался уже летом 1935 г., а работников НКВД. Его ведомство приобретало, таким образом, новые права, новый рычаг воздействия на власть.

Прения, открывшиеся после сообщения Молотова, полностью раскрыли затаенные устремления членов ЦК, их неуемное желание, во что бы то ни стало продолжать репрессивную политику. Первые секретари крайкомов и обкомов говорили преимущественно . о необходимости, как и прежде, вести борьбу с «врагами», хотя ни проект постановления, ни выступление Молотова не давали к тому ни малейшего основания и не предполагали столь резкого изменения темы, предложенной для обсуждения.


Постышев (первый секретарь Куйбышевского обкома): Требуется разъяснение — будут ли участвовать в выборах спецпереселенцы. Правда, Полбицын их распустил и дал указание, чтобы они вошли на общих основаниях в колхозы, но мы часть их обратно завернули. Нам разъясняли, Вячеслав Михайлович, что они имеют право участвовать в выборах на общих основаниях и что для них специальных избирательных участков создавать не надо.

Сталин: Они прав не лишены.

Постышев: Ну хорошо, пусть выбирают. Уж больно сволочной они народ…[27].

Прамнэк (первый секретарь Донецкого обкома): Как готовятся к выборам наши враги? Безусловно, враги активизируются, об этом говорит целый ряд фактов… Мы имеем по Донбассу ряд случаев, когда враждебно настроенные люди демонстративно заявляют, что они не будут участвовать в выборах.

Сталин: Много их?


Прамнэк: Я бы не сказал, что много, но на отдельных участках попадаются. Во всяком случае, десятками можно такие случаи найти… В Рутченкове (район города Сталине — Ю.Ж.) есть община баптистская, 102 человека. Раньше они собирались один-два раза в месяц, а сейчас они собираются два-три раза в неделю, причем их агитация и работа, безусловно, направлена на объединение их в связи с выборами… Будут ли они выставлять свои кандидатуры? Я думаю, что это будут очень редкие случаи, у них не хватает смелости — побоятся, а будут выставлять даже наших людей, не враждебных нам людей, но более для них подходящих, на которых они рассчитывают, или с таким расчетом, чтобы разбить голоса и провалить кого-нибудь из наших выставленных кандидатов… Я считаю, что у нас в Донбассе и, наверное, в других областях тоже есть такие участки, которые, если мы не возьмем их в свои руки, могут провалить нашего кандидата… Райком партии отвечает за каждый избирательный участок. Это правильно записано в проекте предложений» [28].

Евдокимов (первый секретарь Ростовского обкома): …Насчет вылазок классового врага. Мы так слегка край да и область почистили, но вылазки классового врага имеют место, особенно по церковно-сектантской линии» [29].

Марголин (первый секретарь Днепропетровского обкома): Следует отметить, что уже сейчас обнаруживаются случаи, когда подбирают кандидатуры непродуманно и без соответствующей проверки. Это обнаружено по целому ряду районов. Есть факты, когда в участковые избирательные комиссии попадают чужаки из бывших кулаков или имевшие с ними ту или иную связь… У нас были кое-какие изъяны в деле подбора окружных избирательных комиссий, в особенности председателей и секретарей комиссий. Некоторые кандидатуры председателей пришлось отвести. Они были чрезвычайно плохо проверены, и к их выдвижению мы подошли недостаточно серьезно. Мы эти недочеты исправили и к сроку, указанному в проекте решения ЦК, представили кандидатуры на утверждение… Пару слов относительно политических настроений. Мы безусловно имеем исключительный рост политической активности широких масс трудящихся Днепропетровщины как на заводах, так и в колхозах, у всего населения. Но мы имеем также факты активизации врага в самых различных антисоветских формах. Мы имеем проявление вражеских вылазок и на заводах, и в особенности в тех углах, куда наша политическая работа не добирается, в так называемых подсобных цехах, которые мы не всегда обслуживаем. На заводах таких уголков имеется значительное количество, в транспортных цехах, в некоторых подсобных цехах. Там враги из троцкистско-бухаринского отребья кое-какую работу пытаются проводить и не всегда находят противодействие со стороны наших людей. Особенно мы отмечаем довольно серьезное оживление антисоветских элементов в деревне, на селе. Антисоветские настроения проявляются преимущественно в деятельности церковников. Церковники на Днепропетровщине, особенно в таких районах, как Новомосковский, развернули довольно серьезную работу. Имеются случаи неоднократных просьб об открытии церквей. Есть факты, когда попы…

Чубарь: Сектанты?

Марголин: И сектанты, и несектанты организуют свой актив, у них есть такие кликуши-старухи, бывшие монашки…
Молотов: Неужели старух испугались?
Марголин: Мы не испугались, но борьба с этими явле ниями проводится нами слабо… Затем кулачье активизируется и требует возврата своего имущества на основе закона…» [30].
Алемасов (первый секретарь Татарского обкома): …Настроения такие, которые дают нам полную уверенность, что, несмотря на происки отдельных вражеских элементов, которые у нас имеют также место, избирательную кампанию в Татарии мы проведем с успехом в соответствии с теми требованиями, которые предъявляет нам партия»
[31].

Щучкин (первый секретарь Крымского обкома): …В Тельмановском и Ичкинском районах Крыма мы обнаружили основное — явную подготовку националистических элементов. Так, например, в Ичкинском районе в одном немецком селе во время изучения «Положения о выборах в Верховный Совет» в кружке был поставлен одним колхозником такой вопрос: «Нам непонятно, как это дело будет происходить на практике. Возьмем хотя бы наш сельсовет и начнем переизбирать его. Посмотрим, как это получится на деле». Во время этой процедуры произошла следующая история. Председателя совета, хорошего партийца, оклеветали в том, что он пьяница, связан с одной колхозницей, и на этой основе его провалили путем отвода. Провалили и секретаря парторганизации и избрали явно не наш, враждебный сельсовет. Мы считаем, что этоне что иное, как попытка показать на практике, как можно организовать мероприятия антисоветского порядка, направленные во время выборов против нас… ( выделено мной— Ю.Ж.).

Несомненно, что в связи с той огромной работой, которая ведется в Крыму по разгрому буржуазных националистов из татарской и других национальностей, мы будем иметь большое оживление в среде еще не разоблаченных до конца враждебных элементов [32].

Конторин (первый секретарь Архангельского обкома): …Надо отметить, что враги не дремлют и по-своему изучают закон и конституцию там, где мы зеваем. В частности, церковники, попы пытаются восстановить, воскресить лозунг «советы без коммунистов». У нас имел место случай в Котласском районе, когда поп собирал церковников и говорил: «Вы обязательно организованно идите на выборы и там ведите себя так, чтобы не голосовать за коммунистов, чтобы провалить коммунистических депутатов». Таким образом, результаты там, где мы прозевали, могут получиться не в нашу пользу. Последняя работа по указанию Центрального комитета — это показательные процессы, а затем работа по выкорчевыванию и уничтожению врагов народа. Нам сейчас предстоит провести большую работу, в особенности по Архангельской области. Там есть всякие категории людей — и административно высланные, и спецпереселенцы, и лагери. Много всякой сволочи. Мы вскрыли дополнительно десять контрреволюционных организаций. Мы просим и будем просить Центральный комитет увеличить нам лимит по первой категории в порядке подготовки к выборам. У нас такая область, что требуется еще подавить этих гадов (выделено мной — Ю.Ж.).

Голос с места: Везде не мешает нажать.

Конторин: Мы подсчитали: на человек 400 — 500 не мешало бы нам лимит получить. Это помогло бы нам лучше подготовиться к выборам в Верховный Совет» [33].

Каганович Ю.М. (первый секретарь Горьковского обкома): Мы в Горьковской области проводим большую работу по очистке от врагов, по разоблачению врагов, которые у нас орудовали, еще не выкорчеваны до конца в промышленности, имеющей большое народнохозяйственное и оборонное значение, в сельском хозяйстве, дорожном строительстве, связи и так далее. Надо сказать, что с мая месяца посажено довольно большое количество врагов — троцкистов, бухаринцев, шпионов, вредителей, диверсантов — 1225 человек, в том числе орудовавших на Автозаводе, на 21-м заводе, на 92-м, на Горьгэс, в управлении связи и других. Взято 2860 человек. Еще больше взято кулацко-белогвардейских, повстанческих элементов, среди которых нашлись такие типы, которые хранили до сих пор знамя Союза русского народа, и так далее. Мы чистим, но надо, товарищи, отдать себе совершенно ясный отчет, что врагов, сволочей еще много, и враги, в особенности церковники, ведут активную избирательную борьбу, доходящую до наглости… В одном из районов, пользуясь нашей плохой политической работой, одна псаломщица организовала хоровой кружок из молодежи, начала собирать собрания верующих женщин и разъяснять закон так, как это выгодно им, а не нам… Враги пользуются всеми формами и методами для того, чтобы вести борьбу против нас…[34].

Волков (первый секретарь ЦК КП (б) Белоруссии): Мы знаем, что наши враги, национал-фашисты, вели большую работу, в особенности в пограничных районах, среди учительства для привлечения на свою сторону. Они создавали огромное количество польских школ в пограничных районах и привлекали учительство всеми способами и методами на свою сторону. Мы обязаны были очистить ряды учительства от врагов и привлечь учительство к работе в избирательной кампании… Поляки, работая через своих агентов — национал-фашистов и троцкистов-шпионов, укрепляли пограничные районы своими людьми, чтобы их человек был председателем колхоза, председателем сельсовета и в то же время занимал руководящую роль в организации повстанчества на случай войны… Наряду с этим мы имеем большую работу врагов-попов, ксендзов. В Леевском районе сектанты собрали большое количество верующих, где сочиняли и декламировали контрреволюционного содержания стихи, произносили контрреволюционные речи… Когда председатель сельсовета зашел на собрание и спросил, на каком основании они проводят это собрание, они ответили очень характерно: «Проводим собрание по вопросам моления, нам разрешает сбор этих собраний свобода собраний, которая установлена конституцией, проводим работу на основе свободы печати». Так легализуют свою контрреволюционную работу враги, прикрываясь нашей сталинской конституцией [35].

Соболев (первый секретарь Красноярского крайкома): Мы уже организовали проверку и подбор кандидатов в Совет Национальностей и Союзный Совет… Когда мы получили списки кандидатов с рекомендациями от райкомов партии, мы решили проверить качество этой отборочной работы… Оказалось, что среди рекомендованных райкомами депутатов в Совет Союза и Совет Национальностей были бывшие колчаковцы, каратели, то есть проверка и отбор людей в районах были поставлены из рук вон плохо… Есть у нас такие коммунисты, которые саботировали проведение нашей партийной линии, и на них попы ставят ставку. Такие коммунисты и в Красноярском крае есть, мы их сейчас разоблачаем. По мере того как мы развертываем борьбу с вредительством в сельском хозяйстве, в животноводчестве, по мере того как мы разоблачаем и уничтожаем врагов — бухаринцев, рыковцев, троцкистов, колчаковцев, диверсантов — всю эту сволочь, которую мы сейчас громим в крае, они совершенно открыто делают выступления против нас…[36].

Среди руководителей партийных комитетов, присутствовавших на пленуме, нашелся лишь один, кто отверг необходимость дальнейшего продолжения репрессивной политики, «охоты на ведьм». Им оказался утвержденный только 29 июня первым секретарем Курского обкома партии ЕС. Пескарев (перед тем был председателем Калининского облисполкома). Только он взял под защиту население области.

Мы должны будем, — смело заявил он с трибуны, — найти, именно найти тех избирателей, у которых имеются неважные настроения, у которых имеются обиды, и подчас законные обиды, на советскую власть, причиненные им отдельными представителями советской власти из мерзавцев, вредителей, бывших у нас в аппарате, или из головотяпов, которые у нас еще имеются… В связи с тем, что в руководстве областной прокуратуры и облсуда долгое время орудовали мерзавцы, вредители, враги народа, так же, как и в других руководящих областных организациях, то оказалось, что они центр карательной политики перенесли на ни в чем не повинных людей, главным образом на колхозный и сельский актив. Так, за три года со дня организации области было осуждено у нас 87 тысяч человек, из них 18 тысяч колхозного и сельского актива… Судили по пустякам, судили незаконно, и когда мы, выявив это, поставили вопрос в Центральном комитете, товарищ Сталин и товарищ Молотов крепко нам помогли, направив для пересмотра всех этих дел бригаду из работников Верхсуда и прокуратуры. В результате за три недели работы этой бригады по шестнадцати районам отменено 56% приговоров как незаконно вынесенных. Больше того, 45% приговоров оказались без всякого состава преступления… Если к этим людям не подойти своевременно и не разбить имеющиеся у них определенные настроения, они могут пойти не за нами» [37].

Было среди прочих и еще одно весьма примечательное выступление, но не прозвучавшее, как Пескарева, диссонансом. Первый секретарь Краснодарского крайкома И.А. Кравцов единственный поведал, и весьма подробно, о том, что его коллеги потихоньку делали уже последние недели. Рассказал о подборе только таких кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР, которые бы отвечали интересам исключительно широкого руководства.

Мы выдвинули в состав Верховного Совета, — разоткровенничался Кравцов, — наших кандидатов. Кто эти товарищи? Членов партии восемь человек, беспартийных и членов ВЛКСМ два человека. Таким образом, процент беспартийных мы выдержали тот, который указан в проекте решения ЦК. По роду работы эти товарищи распределяются так: партработников четверо, советских работников двое, председатель колхоза один, комбайнер один, тракторист один, нефтяник один. Из них женщин две, орденоносцев двое и казаков трое…

Сталин: Кто еще, кроме комбайнеров?


Кравцов: В десятку входят Яковлев, первый секретарь крайкома, председатель крайисполкома.

Сталин: Кто это вам подсказал?

Кравцов: Я вам, товарищ Сталин, должен сказать, что подсказали это здесь, в аппарате ЦК.

Сталин: Кто?


Кравцов: По вызову мы командировали в ЦК нашего председателя крайисполкома товарища Симочкина, который и согласовал это в аппарате ЦК.

Сталин: Кто?

Кравцов: Я не скажу, я не знаю.

Сталин: Вот жаль, что не скажете, неправильно сказано было»
[38].

Сегодня невозможно установить, что породило нарастающий гнев Сталина, который столь отчетливо слышался в трех вопрошающих и одновременно настаивающих «кто», в конце ясно ставший уже грозным. Нельзя однозначно понять, что же конкретно Сталин подразумевал под предельно жестким определением «неправильно сказано было». Возможно, протест Иосифа Виссарионовича вызвало упоминание фамилии Яковлева, о судьбе которого из присутствовавших знали двое или трое — он сам, Ежов и, может быть, Молотов.

Но не менее вероятно и иное предположение. Гнев Сталина вызвал открыто названный принцип отбора кандидатов в депутаты. Из десяти человек четверо оказались партфункционерами, а двое — советскими чиновниками. Иными словами, не просто сохранился, но и восторжествовал тот самый принцип, ради ликвидации которого и была затеяна им политическая реформа с новыми конституцией и избирательным законом. А может быть, глухой гнев Сталина вызвало и то, и другое, причем упоминание в данном контексте фамилии Яковлева с новой силой разбередило полученные накануне раны.

По второму пункту повестки дня, опять же с информацией, не требовавшей ни обсуждения, ни выработки решения, выступил Сталин. Сухо, коротко уведомил пленум о том, почему в зале заседания не оказалось непременных для таких важных встреч 24 человек. «За период после июньского пленума до настоящего пленума, — сообщил Иосиф Виссарионович, — у нас выбыло и арестовано несколько членов ЦК». Далее просто назвал их поименно. Первых секретарей обкомов: Ивановского — И.П. Носова, Харьковского — М.М. Хатаевича, Саратовского — А.И. Криницкого; Дальневосточного крайкома — И.М. Варейкиса; первого секретаря ЦК КП(б) Узбекистана А.И. Икрамова; заведующего политико-административным отделом ЦК ВКП (б) И.А. Пятницкого; председателя Центросоюза И.А. Зеленского и заместителя председателя СНК РСФСР Д.З. Лебедя.

Затем в соответствии с рангом перечислил выбывших, арестованных кандидатов в члены ЦК. Среди них оказались первые секретари обкомов: Сталинградского — Б.А. Семенов, Башкирского — Я.Б. Быкин, Татарского — А.К. Лепа; член ПБ ЦК КП(б) Украины Н.Ф. Гикало; вторые секретари: Дальне-Восточного крайкома — В.В. Птуха и Западно-Сибирского — В.П. Шубриков; наркомы СССР: финансов — Г.Ф. Гринько и совхозов — Н.Н. Демченко; замнаркомы СССР: тяжелой промышленности — А.П. Серебровский и легкой — И.Г. Еремин; председатель СНК УССР П.П. Любченко, начальник Управления государственных резервов при СНК СССР А.П. Розенгольц; председатель Западно-Сибирского крайисполкома Ф.П. Грядинский, начальник управления НКВД по Дальне-Восточному краю Т.Д. Дерибас, начальник Донецкого угольного бассейна С.А. Саркисов и сотрудница наркомлегпрома А.С. Калыгина [39].

Почему-то Сталин не выдвинул в их адрес обычных для таких случаев политических обвинений. Ограничился тем, что назвал их всех «врагами народа». Поступил он так, скорее всего, чтобы хоть как-то обосновать их вывод из ЦК. Сталин объяснил применение репрессивных мер лишь по отношению к четверым. Зеленский у него «оказался царским охранником», Дерибас — «японским шпионом», Серебровский — просто «шпионом», Розенгольцу приписал работу сразу на три разведки — немецкую, английскую и японскую.

Свой «черный список» Сталин вполне мог продолжить. Ведь с 3 по 10 октября, то есть до открытия пленума, ПК утвердило снятие членов ЦК — первого секретаря Челябинского обкома К.В. Рындина и заведующего отделом науки ЦК ВКП(б) К.Я. Баумана, члена КПК — первого секретаря Омского обкома Д.А. Булатова; члена ЦРК — первого секретаря Бурят-Монгольского обкома М.Н. Ербанова. Кроме них в те же дни были отстранены от занимаемых должностей еще трое партработников того же ранга. Первые секретари ЦК компартий Таджикистана У. Ашуров и Туркмении Анна-Мухамедов, Дагестанского обкома — Н.Е. Самурский [40], так и не успевшие попасть в органы, избираемые съездом.

И все же очередной удар по широкому руководству ничего уже изменить не мог. С надеждой провести альтернативные выборы приходилось окончательно распроститься. Их просто не позволили бы провести. Отказаться пришлось и от разработки новой партийной программы, помимо прочего, еще и потому, что готовить ее было некому. Партократия в самоубийственном противостоянии сумела добиться своего — сохранила в полной неприкосновенности старую политическую систему, теперь лишь прикрытую как камуфляжной сеткой новой конституцией. Непременный эпитет последней «сталинская» отныне должен был звучать не верноподданнически, а иронично, если не издевательски, ибо из нее было выхолощено самое главное.

Потеряв большую часть своего состава, широкое руководство сумело все же необычайно укрепить свои позиции, продвинуть своих людей на вершину власти. Завершая работу 12 октября, пленум избрал Н.И. Ежова кандидатом в члены ПБ, добавив ему к уже именовавшимся трем еще один пост и сравняв по положению со Ждановым. Теперь Ежов мог официально курировать собственную деятельность, фактически лишившись контроля за собой даже со стороны ПБ. Неделю спустя, 29 октября, опять же без предъявления какого-либо политического обвинения или претензий по работе, вполне возможно, из-за слишком тесных деловых отношений с Я.А. Яковлевым, сняли наркома земледелия СССР М.А.Чернова. Заменил его Р.И. Эйхе [41], кандидат в члены ПБ, давний сторонник и проводник самого жесткого, чисто репрессивного отношения к крестьянству. Перевод же из далекой Сибири в Москву дал ему возможность постоянно участвовать в заседаниях узкого руководства.

Тогда же произошло и стремительное возвышение А.И. Микояна. Еще 22 июля его утвердили заместителем председателя СНК СССР, а неделю спустя, 31 июля, еще и председателем Валютной комиссии ЦК — вместо В.Я. Чубаря [42]. Сохранив за собой пост наркома пищевой промышленности СССР, Анастас Иванович довольно быстро получил контроль над всей системой торговли. Еще в июне, после отстранения А.П. Розенгольца, он стал курировать наркомат внешней торговли, со снятием в августе И.М. Клейнера — комитет заготовок, а чуть позже, с арестом в октябре И.Я. Вейцера, — и наркомат внутренней торговли. Микоян вернул тем самым то положение, которое он занимал до конца 1930 г., при А.И. Рыкове.

Все это не только изменило расстановку сил в ПБ, но и повлияло на формирование нового состава узкого руководства, в котором теперь преобладали «ястребы», сторонники консервативного, предельно жесткого курса.

53
ОБСУЖДЕНИЕ АКТУАЛЬНЫХ ТЕМ / Re: О природе Власти
« Последний ответ от малик3000 17/10/18 , 13:01:36 »




Чиновница разозлила главного человека в России и потеряла все
 


Еще никому, кажется, не удавалось одолеть всю карьерную лестницу так быстро, как министру труда Саратовской области Наталье Соколовой.

С утра в пятницу Наталья Юрьевна стала всероссийской звездой со своими тезисами про макарошки с кефиром и способ стать стройнее. Спустя пару часов страна узнала, что сама министр стройнеть по своему рецепту не будет — "статус не позволяет".
А еще через пару часов статус уже позволял ей любые эксперименты с кефиром. Соколову выбросили из правительства с такой скоростью,
как будто она стала радиоактивной.
Что тут важно.
Во-первых, налицо явное сокращение интервала между скандалом и организационным решением. Еще летом знаменитую графиню де Леруа Мерлен, залетевшую на презрении к согражданам, торговая сеть пыталась передержать, "пока вата не успокоится", несколько дней, и дотянула до кампании бойкота. В случае же г-жи Соколовой дни превратились в часы. Несмотря на то что в команде нынешнего губернатора она работала лет шесть, с момента его вступления в должность.
Во-вторых, случившееся в Саратове — по меньшей мере вторая серия местного сериала "Соколова и прожиточный минимум". В мае нынешнего года уже состоялась аналогичная ругань между министром и депутатами, возражавшими против сохранения минимума на уровне 2012 года до 2020-го. Тогда, правда, Наталья Юрьевна ответила, что "готова попробовать" прожить месяц, тратя три тысячи рублей в месяц на еду. А сейчас вот устало отмахнулась от подобной чуши — и поплатилась.
Не будем питать иллюзий: с точки зрения коллег и товарищей по социальному классу, чиновнице просто не повезло. Она случайно попала под гусеницы ютьюба и была намотана на общественное мнение.

Но именно это в данном случае интересно и поучительно.
В чем вся штука. В знаменитом ролике депутат, укоряющий министра с позиций социальной справедливости, делает это тоже не в свитере с олешками. И он тоже во власть пришел не от станка. Но он верно понимает свою роль: если ты депутат, то должен стараться выбить из власти максимум для своих избирателей.
А если ты чиновница, сидящая на областном бюджете, то ты в ответ должна разъяснять с цифрами в руках, на что в казне есть деньги и на что нет, а не рассказывать про стройнящие свойства макарошек. И чего уж точно нельзя делать ни в каком контексте — это внезапно вытаскивать свой статус и пояснять, что он лично тебе экономить не велит.
Потому что есть одна очень простая штука. Все наше государство, что бы оно о себе ни думало, является обслуживающим механизмом одного человека. Того самого персонажа, которого в Америке зовут Джон Кью Паблик, а у нас в известной речи известный чиновник назвал "винтиком, без которого мы ни черта не стоим".

И этот гражданин Винтик, получающий в Саратовской области в среднем 18 с небольшим тысяч рублей в месяц, является в конечном счете самым главным человеком в нашей стране. Не потому, что он, гражданин Винтик, лучше министра Соколовой с ее статусом, трудолюбивее, образованнее, умнее и добрее ее. А тупо потому, что он в миллионы раз больше. И каким бы он ни был средним, малоэффективным, непонятливым и социально немобильным — по сравнению с ним любые выдающиеся атланты, мастера управления, люди железной воли и прочие сливки суть просто статпогрешность.
Этого главного человека в стране не всегда получается (и не всегда нужно) только радовать. Заискивать и лгать ему — выгодно на короткой дистанции и губительно на длинной. А вот что губительно моментально — так это оскорблять гражданина Винтика, усиленно питаясь за его счет. Самоубийственно впадать в ересь уверенности, что раз ты министр, то твой статус спускается на тебя как форма благодати — откуда-то сверху.
Потому что на самом деле ты его получаешь во временное пользование у гражданина Винтика, который как бы внизу и как бы мельтешит под ногами. На самом деле атлант тут он.
…И судьба статуса саратовской чиновницы, волшебно изменившегося за минуту, говорит о том, что государство в целом это понимает.
54
Вера / Re: Раскол
« Последний ответ от малик3000 17/10/18 , 12:51:34 »




Великий  раскол  православия
 


Новая интереснейшая  статья  от  Ростислава  Ищенко. Правда,  насчёт    религиозных  войн  он  ошибается (не  будет  войн,  лягут  все   под  вора_Фаломея),  но  в  остальном  очень  и  очень  интересно!
Варфоломей оправдал наши ожидания. Вместо томоса об автокефалии наивные киевские борцы с Русским миром и Третьим Римом получили восстановление ставропигии Константинопольского патриархата на Украине.
То есть каждый, кому не нравится абсолютная автономия УПЦ МП, которая самостоятельна в кадровых, финансовых, имущественных вопросах, полностью самоуправляема, да ещё и имеет существенный вес в Священном синоде РПЦ, добро пожаловать в прямое подчинение Константинополю. Варфоломей будет лично решать, кто какого сана достоин, кого на какую епархию назначить, да и финансами самостоятельно будет заведовать.
    Но Варфоломей и во всём поддержавший его Синод Константинопольского патриархата пошли значительно дальше. Была снята наложенная РПЦ анафема с так называемого патриарха УПЦ КП Филарета и де-факто признана каноничность как УПЦ КП, так и УАПЦ — раскольничьих украинских псевдоцерквей.
Это главный, самый опасный и вовсе не обязательный шаг, совершённый Константинополем.

Работать над созданием на Украине подчинённой Константинопольскиому патриархату структуры, которой можно было бы дать автокефалию, Варфоломей мог и без снятия с Филарета анафемы, без признания раскольников. Этот аргумент было разумно придержать — как для переговоров с Московским патриархатом, так и для воздействия на внутреннюю ситуацию в самозваных церквях. Тем не менее Варфоломей выложил его на стол, отрезая себе пути к возможности урегулирования отношений с Москвой.
Константинополь торопится разжечь войну. С одной стороны, это свидетельствует о неуверенности в том, что окно возможностей, открывшееся для него на Украине, будет открыто долго. Напомню, что Порошенко первые три с половиной года своего правления не проявлял интереса к автокефалии. Она заинтересовала его лишь как предвыборная технология. Нет гарантии, что после завершения избирательного цикла украинские политики оказались бы столь же благоприятно настроены по отношению к притязаниям Константинополя. Напомню, что вместо просимой автокефалии Варфоломей вознамерился установить над украинским православием свой жёсткий контроль.

С другой стороны, и это куда важнее, Варфоломей воспользовался ситуацией, чтобы выйти далеко за пределы собственно украинского кризиса. Он заявил (и был в этом поддержан Константинопольским Синодом) своё право на единоличную власть во всём православном мире, своего рода православное папство. Инициируя жёсткий конфликт с РПЦ (а снятие анафемы, на которое Варфоломей не имел канонического права, и принятие в общение анафематствованного Филарета распространяет анафему на самого Варфоломея), Константинополь уводит мировое православие от обсуждения амбиций Варфоломея, заставляя поместные церкви определяться, с кем они — с Константинополем или с Москвой. При этом существует угроза раскола не только мирового православия, когда часть поместных церквей поддержат Константинополь, а часть — Москву, но и расколов в каждой отдельно взятой церкви, где часть иерархов и священства могут поддержать Варфоломея, а часть — Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.

Эти множественные расколы опасны ещё и тем, что будут дестабилизировать обстановку в тех государствах, где действуют данные церкви. То есть речь идёт о дестабилизации обстановки и провокации религиозных конфликтов уже не только на Украине, но в Восточной Европе, в частности на Балканах, в Северной Африке, в Малой Азии и Леванте. Если этот регион охватят гражданские религиозные вооружённые конфликты, то большая война практически сразу постучится в двери человечества. Ведь одни будут обвинять в дестабилизации Варфоломея и США, а другие — РПЦ и Москву.

Главное же преступление Варфоломея перед человечеством заключается в том, что, спровоцировав чреватый гражданскими и межгосударственными военными конфликтами (в том числе длительными, высокой интенсивности) кризис, Константинопольский патриархат лишил политические структуры России, США, ЕС контроля над разворачивающимися событиями. Но и сам такой контроль не приобрёл.
Эскалация должна нарастать автоматически, причём взрывным образом. При этом механизм деэскалации напрочь отсутствует. Даже если представить себе невозможное — полную и безоговорочную капитуляцию РПЦ перед Варфоломеем, то даже этот ход не может привести к деэскалации конфликта, поскольку против Варфоломея и его «патриархата» выступят отдельные иерархи, священники, монастыри, миряне.
Возможности избежать конфликта, который, начавшись как чисто религиозный, быстро перерастёт в военно-политические столкновения соответствующих государств (а также внутри них), не осталось. Вопрос только в том, какие масштабы он примет и сколько стран охватит, удастся ли локализовать его в пределах Украины.
Надо понимать, что действия Варфоломея умышленны — возможные ответы просчитать было нетрудно, они лежали на поверхности. То есть он сознательно пошёл на инициирование кровопролития и выход ситуации из-под контроля. Он рискнул человечеством ради своих амбиций, а Синод Константинопольского патриархата поддержал его в этом. Это значит, что такая политика надолго. Патриарх когда-нибудь, скорее всего достаточно скоро, сменится, но заложенные 9-11 октября 2018 года Варфоломеем и Синодом Константинопольского патриархата политические принципы — это на десятилетия, если не на века.

Мировое православие уже никогда не будет таким, как до последних константинопольских решений. Новый Великий раскол состоялся, и не факт, что через тысячелетие он не будет всё так же отравлять религиозную и политическую жизнь. В ближайшем же будущем волна дестабилизации ожидает обширный регион, от Карпат и Дуная до верховьев Нила и берегов Евфрата.
Но первый удар, конечно, придётся выдержать Украине, УПЦ, её предстоятелю Блаженнейшему митрополиту Онуфрию, который является главным защитником канонического православия в Киеве и на котором держится хрупкое единство УПЦ МП. Всё, что происходило на Украине до сих пор, — детский лепет по сравнению с тем, что готовится сейчас. А Порошенко, который всё это инициировал, лучше не будет, будет только хуже. Только крайне ограниченный, совершенно неадекватный человек мог сам бросить свою страну в чреватый гражданской религиозной войной кризис, развитие которого невозможно контролировать.
Впрочем, как было сказано, кризис этот столь значителен и опасен, охватывает такое количество стран, что всем скоро будет не до Порошенко и его проблем.
Полностью здесь - https://cont.ws/@ishchenko/1092623
55
Преступная власть / Re: Геополитика
« Последний ответ от малик3000 17/10/18 , 12:01:02 »
За что люблю российскую дипломатию...



Россия сама выйдет из Совета Европы, если оппоненты в организации будут настаивать на её исключении, заявил глава российского МИД Сергей Лавров. - Поистине страшная угроза: "Если ты будешь настаивать на разводе, я тебя брошу!"[/size][/font]
57
НАША РОДИНА - СОВЕТСКИЙ СОЮЗ! / Re: Коммунизм
« Последний ответ от Ashar1 17/10/18 , 09:04:28 »
60
ВОЙНА / Re: 9 МАЯ - ДЕНЬ ПОБЕДЫ!
« Последний ответ от Ashar1 17/10/18 , 08:58:51 »
Страницы: « 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 »