Автор Тема: БУРЖУАЗНЫЕ КЛЕВЕТНИКИ ВСЁ НЕ УНИМАЮТСЯ  (Прочитано 4485 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Анархизм и социализм 

Владимир Ильич Ленин
 


Написано 24 ноября (7 декабря) 1905 г. Напечатано 25 ноября 1905 г. в газете "Новая Жизнь" № 21. Подпись:В. Ленин. Печатается по тексту газеты .
 


 Исполнительный комитет Совета рабочих депутатов постановил вчера, 23 ноября, отклонить просьбу анархистов о допущении их представителей в Исполнительный комитет и Совет рабочих депутатов. Причину этого постановления сам Исполнительный комитет изложил следующим образом: "1) во всей международной практике съезды и социалистические конференции не имеют в своем составе представителей анархистов, как не признающих политической борьбы в качестве средства для достижения своих идеалов; 2) представительство может быть от партии, а анархисты не партия". Мы считаем решение Исполнительного комитета в высшей степени правильным шагом, имеющим громадное и принципиальное и практически-политическое значение. Конечно, если бы рассматривать Совет рабочих депутатов как парламент рабочих или как орган самоуправления пролетариата, тогда отказ допустить анархистов был бы не­правилен. Как ни ничтожно (к счастью) влияние анархистов в нашей рабочей среде, все же некоторое число рабочих на их стороне, несомненно, имеется. Составляют ли анар­хисты партию, или организацию, или группу, или вольный союз единомышленников, это вопрос формальный, не имеющий серьезного принципиального значения. Наконец, если анархисты, отрицая политическую борьбу, сами просятся в учреждение, ведущее эту борьбу, то такая вопиющая непоследовательность показывает, конечно, лишний раз всю шаткость миросозерцания и тактики анархистов. Но исключить за шаткость из "парламента" или "органа самоуправления", разумеется, нельзя. Решение Исполнительного комитета кажется нам вполне правильным и нисколько не противоречащим задачам этого учреждения, его характеру и составу. Совет рабочих депутатов не рабочий парламент и не орган пролетарского самоуправления, вообще не орган самоуправления, а боевая организация для достижения определенных целей. 
 
В эту боевую организацию входят, на началах временного, неоформленного боевого соглашения, представители Российской социал-демократической рабочей партии (пар­тии пролетарского социализма), партии "социалистов-революционеров" (представите­ли мелкобуржуазного социализма, или крайняя левая революционной буржуазной де­мократии), наконец, много рабочих "беспартийных". Эти последние являются, однако, не вообще беспартийными, а лишь беспартийными революционерами, ибо их сочувст­вие всецело лежит на стороне революции, за победу которой они борются с беззавет­ным энтузиазмом, энергией и самоотвержением. Поэтому вполне естественно будет включение в Исполнительный комитет и представителей революционного крестьянст­ва. По существу дела Совет рабочих депутатов является неоформленным, широким боевым союзом социалистов и революционных демократов, причем, конечно, "беспартийная революционность" прикрывает целый ряд переходных ступеней между теми и другими. Необходимость в таком союзе очевидна для ведения политических стачек и других, более активных форм борьбы за насущные, признанные и одобренные гигантским большинством населения, демократические требования. Анархисты в таком союзе будут не плюсом, а минусом; они внесут лишь дезорганизацию; они ослабят этим силу общего натиска; они еще "могут спорить" о насущности и важности политических преобразований. Исключение анархистов из боевого союза, проводящего, так сказать, нашу демократическую революцию, вполне необходимо с точки зрения и в интересах этой революции. В боевом союзе место только тем, кто борется за цель этого союза. И если бы, например, "кадеты" или "партия правового порядка" набрали даже по нескольку сот рабочих в свои петербургские организации, — Исполнительный комитет Совета рабочих депутатов едва ли бы открыл свои двери представителям подобных организаций
 
В объяснение своего решения Исполнительный комитет ссылается на практику международных социалистических съездов. Мы горячо приветствуем это заявление, это признание идейного руководства международной социалдемократии со стороны орга­на Петербургского Совета рабочих депутатов. Российская революция уже приобрела международное значение. Противники революции в России уже входят в заговоры с Вильгельмом II, со всякими мракобесами, насильниками, солдафонами и эксплуататорами в Европе против свободной России. Не будем и мы забывать о том, что полная победа нашей революции требует союза революционного пролетариата России с социалистическими рабочими всех стран.
 
Международные социалистические съезды недаром приняли решение о недопущении анархистов. Между социализмом и анархизмом лежит целая пропасть, которую тщетно пытаются представить несуществующей провокаторствующие агенты сыскной полиции или газетные прислужники реакционных правительств. Миросозерцание анархистов есть вывороченное наизнанку буржуазное миросозерцание. Их индивидуалистические теории, их индивидуалистический идеал находятся в прямой противоположности к социализму. Их взгляды выражают не будущее буржуазного строя, идущего к обобществлению труда с неудержимой силой, а настоящее и даже прошлое этого строя, господство слепого случая над разрозненным, одиноким, мелким производителем. Их тактика, сводящаяся к отрицанию политической борьбы, разъединяет пролетариев и превращает их на деле в пассивных участников той или иной буржуазной политики, ибо настоящее отстранениеот политики для рабочих невозможно и неосуществимо.
 
В теперешней российской революции задача сплочения сил пролетариата, организации его, политического обучения и воспитания рабочего класса выдвигается вперед особенно настоятельно. Чем больше бесчинствует черносотенное правительство, чем усерднее работают его агенты-провокаторы над разжиганием дурных страстей темной массы, чем отчаяннее хватаются защитники заживо разлагающегося самодержавия за попытки дискредитировать революцию посредством организуемых ими грабежей, погромов, убийств из-за угла, посредством спаиванья голытьбы, — тем важнее эта задача организации, падающая прежде всего на партию социалистического пролетариата. И мы употребим поэтому все средства идейной борьбы, чтобы влияние анархистов на русских рабочих осталось столь же ничтожным, каким оно было и до сих пор.

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Анархизм или социализм?

И. В. Сталин


Стержнем современной общественной жизни является классовая борьба. А в ходе этой борьбы каждый класс руководствуется своей идеологией. У буржуазии есть своя идеология – это так называемый либерализм. Есть своя идеология и у пролетариата – это, как известно, социализм.

Либерализм нельзя считать чем-то цельным и нераздельным: он подразделяется на различные направления соответственно различным прослойкам буржуазии.

Не является цельным и нераздельным и социализм: в нем также имеются различные направления.

Мы не станем здесь заниматься рассмотрением либерализма, – это лучше отложить на другое время. Мы хотим ознакомить читателя только с социализмом и его течениями. По нашему мнению, это для него будет более интересно.

Социализм делится на три главных течения: реформизм, анархизм и марксизм. Реформизм (Бернштейн и др.), который считает социализм только отдаленной целью и ничем больше, реформизм, который фактически отрицает [c.294] социалистическую революцию и пытается установить социализм мирным путем, реформизм, который проповедует не борьбу классов, а их сотрудничество, – этот реформизм изо дня в день разлагается, изо дня в день теряет всякие признаки социализма, и, по нашему мнению, рассмотрение его здесь, в этих статьях, при определении социализма, не представляет никакой надобности.

Совсем иное дело марксизм и анархизм: оба они в настоящее время признаются социалистическими течениями, оба ведут ожесточенную борьбу между собой, оба они стараются представить себя в глазах пролетариата учениями подлинно-социалистическими, и, конечно, рассмотрение и противопоставление их друг другу будет для читателя гораздо более интересным.

Мы не принадлежим к тем людям, которые при упоминании слова “анархизм” презрительно отворачиваются и, махнув рукою, говорят: “Охота вам заниматься им, даже и говорить-то о нем не стоит!” Мы полагаем, что такая дешевая “критика” является и недостойной, и бесполезной.

Мы не принадлежим и к тем людям, которые утешают себя тем, что у анархистов-де “нет массы и поэтому они не так уж опасны”. Дело не в том, за кем сегодня идет большая или меньшая “масса”, – дело в существе учения. Если “учение” анархистов выражает истину, тогда оно, само собой разумеется, обязательно проложит себе дорогу и соберет вокруг себя массу. Если же оно несостоятельно и построено на ложной основе, оно долго не продержится и повиснет в воздухе. Несостоятельность же анархизма должна быть доказана.

Некоторые считают, что у марксизма и у анархизма одни и те же принципы, что между ними лишь [c.295] тактические разногласия, так что, по их мнению, совершенно невозможно противопоставлять друг другу эти два течения.

Но это большая ошибка.

Мы считаем, что анархисты являются настоящими врагами марксизма. Стало быть, мы признаем и то, что с настоящими врагами надо вести и настоящую борьбу. А поэтому необходимо рассмотреть “учение” анархистов с начала и до конца и основательно взвесить его со всех сторон.

Дело в том, что марксизм и анархизм построены на совершенно различных принципах, несмотря на то, что оба они выступают на арене борьбы под социалистическим флагом. Краеугольный камень анархизма – личность, освобождение которой, по его мнению, является главным условием освобождения массы, коллектива. По мнению анархизма, освобождение массы невозможно до тех пор, пока не освободится личность, ввиду чего его лозунг: “Все для личности”. Краеугольным же камнем марксизма является масса, освобождение которой, по его мнению, является главным условием освобождения личности. То есть, по мнению марксизма, освобождение личности невозможно до тех пор, пока не освободится масса, ввиду чего его лозунг: “Все для массы”.

Ясно, что здесь мы имеем два принципа, отрицающие друг друга, а не только тактические разногласия.

Цель наших статей – сопоставить эти два противоположных принципа, сравнить между собой марксизм и анархизм и тем самым осветить их достоинства и недостатки. При этом, мы считаем нужным здесь же ознакомить читателя с планом статей. [c.296]

Мы начнем с характеристики марксизма, попутно коснемся взглядов анархистов на марксизм, а потом перейдем к критике самого анархизма. А именно: изложим диалектический метод, взгляды анархистов на этот метод и нашу критику; материалистическую теорию, взгляды анархистов и нашу критику (здесь же будет сказано о социалистической революции, социалистической диктатуре, программе-минимум и вообще о тактике); философию анархистов и нашу критику; социализм анархистов и нашу критику; тактику и организацию анархистов – и в заключение дадим наши выводы.

Мы постараемся доказать, что анархисты как проповедники социализма мелких общин не являются подлинными социалистами.

Мы постараемся также доказать, что анархисты, поскольку они отрицают диктатуру пролетариата, не являются и подлинными революционерами…

Итак, приступим к делу.
I. Диалектический метод
   В мире все движется… Изменяется жизнь, растут производительные силы, рушатся старые отношения.

К. Маркс

Марксизм – это не только теория социализма, это – цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса. Эта философская система называется диалектическим материализмом. [c.297]

Поэтому изложить марксизм – это значит изложить и диалектический материализм.

Почему эта система называется диалектическим материализмом?

Потому, что метод ее – диалектический, а теория – материалистическая.

Что такое диалектический метод?

Говорят, что общественная жизнь находится в состоянии непрестанного движения и развития, И это верно: жизнь нельзя считать чем-то неизменным и застывшим, она никогда не останавливается на одном уровне, она находится в вечном движении, в вечном процессе разрушения и созидания. Поэтому в жизни всегда существует новое и старое, растущее и умирающее, революционное и контрреволюционное.

Диалектический метод говорит, что жизнь нужно рассматривать именно такой, какова она в действительности. Мы видели, что жизнь находится в непрестанном движении, следовательно, мы должны рассматривать жизнь в ее движении и ставить вопрос: куда идет жизнь? Мы видели, что жизнь представляет картину постоянного разрушения и созидания, следовательно, наша обязанность – рассматривать жизнь в ее разрушении и созидании и ставить вопрос: что разрушается и что созидается в жизни?

То, что в жизни рождается и изо дня в день растет, – неодолимо, остановить его движение вперед невозможно. То есть, если, например, в жизни рождается пролетариат как класс и он изо дня в день растет, то как бы слаб и малочислен ни был он сегодня, в конце концов он все же победит. Почему? Потому, что он растет, усиливается и идет вперед. Наоборот, то, что [c.298] в жизни стареет и идет к могиле, неизбежно должно потерпеть поражение, хотя бы оно сегодня представляло из себя богатырскую силу. То есть, если, например, буржуазия постепенно теряет почву под ногами и с каждым днем идет вспять, то как бы сильна и многочисленна ни была она сегодня, в конце концов она все же потерпит поражение. Почему? Да потому, что она как класс разлагается, слабеет, стареет и становится лишним грузом в жизни.

Отсюда и возникло известное диалектическое положение: все то, что действительно существует, т.е. все то, что изо дня в день растет, – разумно, а все то, что изо дня в день разлагается, – неразумно и, стало быть, не избегнет поражения.

Пример. В восьмидесятых годах прошлого столетия в среде русской революционной интеллигенции возник большой спор. Народники утверждали, что главная сила, которая может взять на себя “освобождение России”, – это мелкая буржуазия деревни и города. Почему? – спрашивали их марксисты. Потому, говорили народники, что мелкая буржуазия деревни и города составляет теперь большинство и, кроме того, она бедна и живет в нищете.

Марксисты отвечали: верно, что мелкая буржуазия деревни и города теперь составляет большинство и что она действительно бедна, но разве в этом дело? Мелкая буржуазия уже давно составляет большинство, но до сих пор она без помощи пролетариата никакой инициативы в борьбе за “свободу” не проявляла. А почему? Да потому, что мелкая буржуазия как класс не растет, наоборот, она изо дня в день разлагается и распадается на буржуа и пролетариев. С другой стороны, разумеется, [c.299] и бедность не имеет тут решающего значения: “босяки” беднее мелкой буржуазии, но никто не скажет, что они могут взять на себя “освобождение России”.

Как видите, дело заключается не в том, какой класс сегодня составляет большинство или какой класс беднее, – а в том, какой класс крепнет и какой разлагается.

И так как пролетариат – это единственный класс, который непрерывно растет и крепнет, который двигает вперед общественную жизнь и собирает вокруг себя все революционные элементы, то наша обязанность – признать его главной силой в современном движении, стать в его ряды и сделать его передовые стремления своими стремлениями.

Так отвечали марксисты.

Очевидно, марксисты диалектически смотрели на жизнь, тогда как народники рассуждали метафизически, – они представляли общественную жизнь застывшей на одной точке.

Так смотрит диалектический метод на развитие жизни.

Но есть движение и движение. Было движение в общественной жизни в “декабрьские дни”, когда пролетариат, разогнув спину, нападал на склады оружия и шел в атаку на реакцию. Но общественным движением надо назвать и движение предыдущих лет, когда пролетариат в условиях “мирного” развития ограничивался отдельными забастовками и созданием мелких профсоюзов.

Ясно, что движение имеет различные формы.

И вот диалектический метод говорит, что движение имеет двоякую форму: эволюционную и революционную. [c.300]

Движение эволюционно, когда прогрессивные элементы стихийно продолжают свою повседневную работу и вносят в старые порядки мелкие, количественные, изменения.

Движение революционно, когда те же элементы объединяются, проникаются единой идеей и устремляются против вражеского лагеря, чтобы в корне уничтожить старые порядки и внести в жизнь качественные изменения, установить новые порядки.

Эволюция подготовляет революцию и создает для нее почву, а революция завершает эволюцию и содействует ее дальнейшей работе.

Такие же процессы имеют место и в жизни природы. История науки показывает, что диалектический метод является подлинно научным методом: начиная с астрономии и кончая социологией – везде находит подтверждение та мысль, что в мире нет ничего вечного, что все изменяется, все развивается. Следовательно, все в природе должно рассматриваться с точки зрения движения, развития. А это означает, что дух диалектики пронизывает всю современную науку.

Что же касается форм движения, что касается того, что, согласно диалектике, мелкие, количественные, изменения в конце концов приводят к большим, качественным, изменениям, – то этот закон в равной мере имеет силу и в истории природы. Менделеевская “периодическая система элементов” ясно показывает, какое большое значение в истории природы имеет возникновение качественных изменений из изменений количественных. Об этом же свидетельствует в биологии теория неоламаркизма, которой уступает место неодарвинизм. [c.301]

Мы ничего не говорим о других фактах, с достаточной полнотой освещенных Ф. Энгельсом в его “Анти-Дюринге”.

Таково содержание диалектического метода.

* * *

Как смотрят анархисты на диалектический метод? Всем известно, что родоначальником диалектического метода был Гегель. Маркс очистил и улучшил этот метод. Конечно, это обстоятельство известно и анархистам. Они знают, что Гегель был консерватором, и вот, пользуясь случаем, они вовсю бранят Гегеля как сторонника “реставрации”, они с увлечением “доказывают”, что “Гегель – философ реставрации… что он восхваляет бюрократический конституционализм в его абсолютной форме, что общая идея его философии истории подчинена и служит философскому направлению эпохи реставрации”, и так далее и тому подобное (см. “Нобати”[177] № 6. Статья В. Черкезишвили).

То же самое “доказывает” в своих сочинениях известный анархист Кропоткин (см., например, его “Науку и анархизм” на русском языке).

Кропоткину в один голос вторят наши кропоткинцы, начиная от Черкезишвили вплоть до Ш.Г. (см. номера “Нобати”).

Правда, об этом никто с ними не спорит, наоборот, каждый согласится с тем, что Гегель не был революционером. Сами Маркс и Энгельс раньше всех доказали в своей “Критике критической критики”, что исторические взгляды Гегеля в корне противоречат самодержавию народа. Но, несмотря на это, анархисты [c.302] все же “доказывают” и считают нужным каждый день “доказывать”, что Гегель – сторонник “реставрации”. Для чего они это делают? Вероятно, для того, чтобы всем этим дискредитировать Гегеля и дать почувствовать читателю, что у “реакционера” Гегеля и метод не может не быть “отвратительным” и ненаучным.

Таким путем анархисты думают опровергнуть диалектический метод.

Мы заявляем, что таким путем они не докажут ничего, кроме своего собственного невежества, Паскаль и Лейбниц не были революционерами, но открытый ими математический метод признан ныне научным методом. Майер и Гельмгольц не были революционерами, но их открытия в области физики легли в основу науки. Не были революционерами также Ламарк и Дарвин, но их эволюционный метод поставил на ноги биологическую науку… Почему же нельзя признать тот факт, что, несмотря на консерватизм Гегеля, ему, Гегелю, удалось разработать научный метод, именуемый диалектическим?

Нет, этим путем анархисты не докажут ничего, кроме собственного невежества.

Пойдем дальше. По мнению анархистов, “диалектика – это метафизика”, а так как они “хотят освободить науку от метафизики, философию от теологии”, то они и отвергают диалектический метод (см. “Нобати” №№ 3 и 9. Ш.Г. См. также “Наука и анархизм” Кропоткина).

Ну и анархисты! Как говорится, “с больной головы на здоровую”. Диалектика созрела в борьбе с метафизик кой, в этой борьбе она стяжала себе славу, а по мнению анархистов выходит, что диалектика – это метафизика! [c.303]

Диалектика говорит, что в мире нет ничего вечного, в мире все преходяще и изменчиво, изменяется природа, изменяется общество, меняются нравы и обычаи, меняются понятия о справедливости, меняется сама истина, – поэтому-то диалектика и смотрит на все критически, поэтому-то она и отрицает раз навсегда установленную истину, следовательно, она отрицает и отвлеченные “догматические положения, которые остается только зазубрить, раз они открыты” (см. Ф. Энгельс, “Людвиг Фейербах”)[178].

Метафизика же говорит нам совершенно другое. Для нее мир есть нечто вечное и неизменное (см. Ф. Энгельс, “Анти-Дюринг”), он раз и навсегда определен кем-то или чем-то, – вот почему у метафизиков всегда на языке “вечная справедливость” и “неизменная истина”.

“Родоначальник” анархистов Прудон говорил, что в мире существует раз навсегда определенная неизменная справедливость, которая должна быть положена в основу будущего общества. В связи с этим Прудона называли метафизиком. Маркс боролся против Прудона с помощью диалектического метода и доказывал, что раз в мире все изменяется, то должна изменяться и “справедливость”, и, следовательно, “неизменная справедливость” – это метафизический бред (см. К. Маркс, “Нищета философии”). Грузинские же ученики метафизика Прудона твердят нам: “Диалектика Маркса – это метафизика”!

Метафизика признает различные туманные догмы, так например, “непознаваемое”, “вещь в себе”, и в конце концов переходит в бессодержательное богословие. В противоположность Прудону и Спенсеру Энгельс боролся против этих догм при помощи диалектического [c.304] метода (см. “Людвиг Фейербах”). А анархисты – ученики Прудона и Спенсера – говорят нам, что Прудон и Спенсер – ученые, а Маркс и Энгельс – метафизики!

Одно из двух: либо анархисты обманывают самих себя, либо не ведают, что говорят.

Во всяком случае, несомненно то, что анархисты смешивают метафизическую систему Гегеля с его диалектическим методом.

Нечего и говорить, что философская система Гегеля, опирающаяся на неизменную идею, является от начала до конца метафизической. Но ясно также и то, что диалектический метод Гегеля, отрицающий всякую неизменную идею, является от начала до конца научным и революционным.

Вот почему Карл Маркс, подвергший метафизическую систему Гегеля уничтожающей критике, в то же время с похвалой отзывался о его диалектическом методе, который, по словам Маркса, “ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критичен и революционен” (см. “Капитал”, т. I. Послесловие).

Вот почему Энгельс усматривает большое различие между методом Гегеля и его системой, “Человек, дороживший преимущественно системой Гегеля, мог быть довольно консервативным в каждой из этих областей. Тот же, кто главным считал диалектический метод, мог и в политике и в религии принадлежать к самой крайней оппозиции” (см. “Людвиг Фейербах”).

Анархисты не видят этого различия и необдуманно твердят, что “диалектика – это метафизика”.

Пойдем дальше. Анархисты говорят, что диалектический метод – “хитросплетение”, “метод софизмов”, [c.305] “логического сальтомортале” см. “Нобати” № 8. Ш.Г.), “при помощи которого одинаково легко доказываются и истина и ложь” (см. “Нобати” № 4. Статья В. Черкезишвили).

Итак, по мнению анархистов, диалектический метод одинаково доказывает истину и ложь.

На первый взгляд может показаться, что обвинение, выдвинутое анархистами, не лишено основания. Послушайте, например, что говорит Энгельс о последователе метафизического метода:

“…Речь его состоит из “да – да, нет – нет; что сверх того, то от лукавого”. Для него вещь или существует или не существует, предмет не может быть самим собою и в то же время чем-нибудь другим; положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга…” (см. “Анти-Дюринг”. Введение).

Как же так! – горячатся анархисты. – Разве возможно, чтобы едини тот же предмет в одно и то же время был и хорошим и плохим?! Ведь это “софизм”, “игра слов”, ведь это значит, что “вы хотите с одинаковой легкостью доказать истину и ложь”!..

Однако, вдумаемся в суть дела.

Сегодня мы требуем демократической республики. Можем ли мы сказать, что демократическая республика во всех отношениях хороша или во всех отношениях плоха? Нет, не можем! Почему? Потому, что демократическая республика хороша только с одной стороны, когда она разрушает феодальные порядки, но зато она плоха с другой стороны, когда она укрепляет буржуазные порядки. Поэтому мы и говорим: поскольку демократическая республика разрушает феодальные порядки, постольку она хороша, – и мы боремся за нее, [c.306] но поскольку она укрепляет буржуазные порядки, постольку она плоха, – и мы боремся против нее.

Выходит, что одна и та же демократическая республика в одно и то же время и “хороша” и “плоха” – и “да” и “нет”.

То же самое можно сказать о восьмичасовом рабочем дне, который в одно и то же время и “хорош”, поскольку он усиливает пролетариат, и “плох”, поскольку он укрепляет систему наемного труда.

Именно такие факты имел в виду Энгельс, когда он приведенными выше словами характеризовал диалектический метод.

Анархисты же не поняли этого, и совершенно ясная мысль показалась им туманным “софизмом”.

Конечно, анархисты вольны замечать или не замечать эти факты, они даже могут на песчаном берегу не замечать песка, – это их право. Но при чем тут диалектический метод, который, в отличие от анархизма, не смотрит на жизнь закрытыми глазами, чувствует биение пульса жизни и прямо говорит: коль скоро жизнь изменяется и находится в движении, – всякое жизненное явление имеет две тенденции: положительную и отрицательную, из коих первую мы должны защищать, а вторую отвергнуть.

Пойдем еще дальше. По мнению наших анархистов, “диалектическое развитие есть развитие катастрофическое, посредством которого сначала полностью уничтожается прошлое, а затем совершенно обособленно утверждается будущее… Катаклизмы Кювье порождались неизвестными причинами, катастрофы же Маркса – Энгельса порождаются диалектикой” (см. “Набата” № 8. Ш.Г.). [c.307]

А в другом месте тот же автор пишет: “Марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически” (см. “Нобати” № 6).

Обратите внимание!

Кювье отрицает дарвиновскую эволюцию, он признает только катаклизмы, а катаклизм – неожиданный взрыв, “порождаемый неизвестными причинами”. Анархисты говорят, что марксисты примыкают к Кювье и, следовательно, отвергают дарвинизм.

Дарвин отрицает катаклизмы Кювье, он признает постепенную эволюцию. И вот те же анархисты говорят, что “марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически”, т.е. марксисты отрицают катаклизмы Кювье.

Одним словом, анархисты обвиняют марксистов в том, что они примыкают к Кювье, и в то же время упрекают их в том, что они примыкают к Дарвину, а не к Кювье,

Вот она – анархия! Как говорится: унтер-офицерская вдова сама себя высекла! Ясно, что Ш.Г. ив восьмого номера “Нобати” забыл о том, что говорил Ш.Г. из шестого номера.

Который из них прав: восьмой или шестой номер?

Обратимся к фактам. Маркс говорит:

“На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением этого – с отношениями собственности… Тогда наступает эпоха социальной революции”. Но “ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для [c.308] которых она дает достаточно простора…” (см. К. Маркс, “К критике политической экономии”. Предисловие)[179].

Если применить этот тезис Маркса к современной общественной жизни, то получится, что между современными производительными силами, имеющими общественный характер, и формой присвоения продуктов, имеющей частный характер, существует коренной конфликт, который должен завершиться социалистической революцией (см. Ф. Энгельс, “Анти-Дюринг”. Вторая глава третьего раздела).

Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революцию порождают не “неизвестные причины” Кювье, а совершенно определенные и жизненные общественные причины, называемые “развитием производительных сил”.

Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революция совершается только тогда, когда достаточно созреют производительные силы, а не неожиданно, как это думал Кювье.

Ясно, что между катаклизмами Кювье и диалектическим методом Маркса нет ничего общего.

С другой стороны, дарвинизм отвергает не только катаклизмы Кювье, но также и диалектически понятое развитие, включающее революцию, тогда как с точки зрения диалектического метода эволюция и революция, количественное и качественное изменения, – это две необходимые формы одного и того же движения.

Очевидно нельзя утверждать и того, что “марксизм… некритически относится к дарвинизму”.

Выходит, что “Нобати” ошибается в обоих случаях, как в шестом, так и в восьмом номере.

Наконец, анархисты упрекают нас в том, что “диалектика… не дает возможности ни выйти [c.309] или выскочить из себя, ни перепрыгнуть через самого себя” (см. “Нобати” № 8. Ш.Г.).

Вот это, гг. анархисты, сущая истина, тут вы, почтенные, совершенно правы: диалектический метод действительно не дает такой возможности. Но почему не дает? А потому, что “выскакивать из себя и перепрыгивать через самого себя” – это занятие диких коз, диалектический же метод создан для людей.

Вот в чем секрет!..

Таковы в общем взгляды анархистов на диалектический метод.

Ясно, что анархисты не поняли диалектического метода Маркса и Энгельса, – они выдумали свою собственную диалектику и именно с нею и сражаются так беспощадно.

Нам же остается только смеяться, глядя на это зрелище, ибо нельзя не смеяться, когда видишь, как человек борется со своей собственной фантазией, разбивает свои собственные вымыслы и в то же время с жаром уверяет, что он разит противника.

II. Материалистическая теория
   “Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание” .

К. Маркс

С диалектическим методом мы уже знакомы. Что такое материалистическая теория? Все в мире изменяется, все в жизни развивается, но как происходит это изменение и в каком виде совершается это развитие? [c.310]

Мы знаем, например, что земля некогда представляла раскаленную огненную массу, затем она постепенно остыла, затем возникли растения и животные, за развитием животного мира последовало появление определенного рода обезьян, и потом за всем этим последовало появление человека.

Так происходило в общем развитие природы.

Знаем также и то, что и общественная жизнь также не стояла на одном месте. Было время, когда люди жили на первобытно-коммунистических началах; в то время они поддерживали свое существование первобытной охотой, они бродили по лесам и так добывали себе, пищу. Наступило время) когда первобытный коммунизм сменился матриархатом, – в это время люди удовлетворяли свои потребности преимущественно посредством первобытного земледелия. Затем матриархат сменился патриархатом, когда люди поддерживали свое существование преимущественно скотоводством. Затем патриархат сменился рабовладельческим строем, – тогда люди поддерживали свое существование сравнительно более развитым земледелием. За рабовладельческим строем последовало крепостничество, а потом за всем этим последовал буржуазный строй.

Так происходило в общем развитие общественной жизни.

Да, все это известно… Но как совершалось это развитие: сознание ли вызывало развитие “природы” и “общества”, или, наоборот, развитие “природы” и “общества” вызывало развитие сознания?

Так ставит вопрос материалистическая теория.

Некоторые говорят, что “природе” и “общественной жизни” предшествовала мировая идея, которая потом [c.311] легла в основу их развития, так что развитие явлений “природы” и “общественной жизни” является, так сказать, внешней формой, простым выражением развития мировой идеи.

Таково было, например, учение идеалистов, которые со временем разделились на несколько течений.

Другие же говорят, что в мире изначально существуют две друг друга отрицающие силы – идея и материя, сознание и бытие, и что, в соответствии с этим, явления также делятся на два ряда – идеальный и материальный, которые отрицают друг друга и борются между собой, так что развитие природы и общества – это постоянная борьба между идеальными и материальными явлениями.

Таково было, например, учение дуалистов, которые со временем, подобно идеалистам, разделились на несколько течений.

Материалистическая теория в корне отрицает как дуализм, так и идеализм.

Конечно, в мире существуют идеальные и материальные явления, но это вовсе не означает того, будто они отрицают друг друга. Наоборот, идеальная и материальная стороны суть две различные формы одной и той же природы или общества, их нельзя представить друг без друга, они существуют вместе, развиваются вместе, и, следовательно, у нас нет никакого основания думать, что они отрицают друг друга.

Таким образом, так называемый дуализм оказывается несостоятельным.

Единая и неделимая природа, выраженная в двух различных формах – в материальной и [c.312] идеальной; единая и неделимая общественная жизнь, выраженная в двух различных формах – в материальной и идеальной, – вот как мы должны смотреть на развитие природы и общественной жизни.

Таков монизм материалистической теории.

В то же время материалистическая теория отрицает и идеализм.

Неправильна та мысль, будто идеальная сторона, и вообще сознание, в своем развитии предшествует развитию материальной стороны. Еще не было живых существ, но уже существовала так называемая внешняя, “неживая” природа. Первое живое существо не обладало никаким сознанием, оно обладало лишь свойством раздражимости и первыми зачатками ощущения. Затем у животных постепенно развивалась способность ощущения, медленно переходя в сознание, в соответствии с развитием строения их организма и нервной системы. Если бы обезьяна всегда ходила на четвереньках, если бы она не разогнула спины, то потомок ее – человек – не мог бы свободно пользоваться своими легкими и голосовыми связками и, таким образом, не мог бы пользоваться речью, что в корне задержало бы развитие его сознания. Или еще: если бы обезьяна не стала на задние ноги, то потомок ее – человек – был бы вынужден всегда ходить на четвереньках, смотреть вниз и оттуда черпать свои впечатления; он не имел бы возможности смотреть вверх и вокруг себя и, следовательно, поимел бы возможности доставить своему мозгу больше впечатлений, чем их имеет четвероногое животное. Все это коренным образом задержало бы развитое человеческого сознания.

Выходит, что для развития сознания необходимо то или иное строение организма и развитие его нервной системы. [c.313]

Выходит, что развитию идеальной стороны, развитию сознания, предшествует развитие материальной стороны, развитие внешних условий: сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется материальная сторона, а затем соответственно изменяется сознание, идеальная сторона.

Таким образом, история развития природы в корне подрывает так называемый идеализм.

То же самое надо сказать и об истории развития человеческого общества.

История показывает, что если в разные времена люди проникались различными мыслями и желаниями, то причина этого в том, что в разные времена люди по-разному боролись с природой для удовлетворения своих потребностей, и, в соответствии с этим, по-разному складывались их экономические отношения. Было время, когда люди боролись с природой сообща, на первобытно-коммунистических началах, тогда и их собственность была коммунистической, и поэтому они тогда почти не различали “мое” и “твое”, их сознание было коммунистическим. Наступило время, когда в производство проникло различение “моего” и “твоего”, – тогда и собственность приняла частный, индивидуалистический характер, и поэтому сознание людей прониклось чувством частной собственности. Наступает время, нынешнее время, когда производство вновь принимает общественный характер, следовательно, скоро я собственность примет общественный характер, – и именно поэтому сознание людей постепенно проникается социализмом.

Простой пример. Представьте себе сапожника, который имел крохотную мастерскую, но не выдержал [c.314] конкуренции с крупными хозяевами, прикрыл мастерскую и, скажем, нанялся на обувную фабрику в Тифлисе к Адельханову. Он поступил на фабрику Адельханову но не для того, чтобы превратиться в постоянного наемного рабочего, а с целью накопить денег, сколотить капиталец, а затем вновь открыть свою мастерскую. Как видите, у этого сапожника положение уже пролетарское, но сознание его пока еще не пролетарское, оно насквозь мелкобуржуазное. Иначе говоря, мелкобуржуазное положение этого сапожника уже исчезло, его нет больше, но его мелкобуржуазное сознание еще не исчезло, оно отстало от его фактического положения.

Ясно, что и здесь, в общественной жизни, сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется положение людей, а затем соответственно изменяется их сознание.

Но вернемся к нашему сапожнику. Как мы уже знаем, он предполагает накопить денег, а затем открыть свою мастерскую. Работает пролетаризированный сапожник и видит, что скопить деньги – дело очень трудное, так как заработка едва хватает даже на существование. Кроме того, он замечает, что и открытие частной мастерской не так уж заманчиво: плата за помещение, капризы клиентов, безденежье, конкуренция крупных хозяев и тому подобные хлопоты – вот сколько забот терзают частного мастера. Между тем пролетарий сравнительно более свободен от таких забот, его не беспокоит ни клиент, ни плата за помещение, он утром приходит на фабрику, “преспокойно” уходит вечером и в субботу так же преспокойно кладет в карман “получку”. Здесь-то впервые и подрезываются крылья мелкобуржуазным мечтам нашего [c.315] сапожника, здесь впервые и зарождаются у него в душе пролетарские стремления.

Время идет, и наш сапожник видит, что денег не хватает на самое необходимое, что ему крайне необходимо увеличение заработной платы. В то же время он замечает, что его товарищи поговаривают о каких-то союзах и стачках. Здесь-то и осознает наш сапожник, что для улучшения своего положения необходимо бороться с хозяевами, а не открывать собственную мастерскую. Он вступает в союз, включается в стачечное движение и вскоре приобщается к социалистическим идеям…

Таким образом, за изменением материального положения сапожника в конце концов последовало изменение его сознания: сначала изменилось его материальное положение, а затем, спустя некоторое время, соответственно изменилось и его сознание.

То же самое надо сказать о классах и об обществе в целом.

В общественной жизни также сначала изменяются внешние условия, сначала изменяются материальные условия, а затем в соответствии с этим изменяются и мышление людей, их нравы, обычаи, их мировоззрение.

Поэтому Маркс говорит:

“Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание”.

Если материальную сторону, внешние условия, бытие и другие подобные явления мы назовем содержанием, тогда идеальную сторону, сознание и другие подобные явления мы можем назвать формой. Отсюда [c.316] возникло известное материалистическое положение: в процессе развития содержание предшествует форме, форма отстает от содержания.

И так как, по мнению Маркса, экономическое развитое является “материальной основой” общественной жизни, ее содержанием, а юридически – политическое и религиозно-философское развитие является “идеологической формой” этого содержания, его “надстройкой”, – то Маркс делает вывод: “С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке”.

Конечно, это вовсе не означает, будто, по мнению Маркса, возможно содержание без формы, как это померещилось Ш.Г. (см. “Нобати” № 1. “Критика монизма”). Содержание без формы невозможно, но дело в том, что та или иной форма, ввиду ее отставания от своего содержания, никогда полностью не соответствует этому содержанию, и, таким образом, новое содержание “вынуждено” временно облечься в старую форму, что вызывает конфликт между ними. В настоящее время, например, общественному содержанию производства не соответствует форма присвоения продуктов производства, которая имеет частный характер, и именно на этой почве происходит современный социальный “конфликт”.

С другой стороны, та мысль, что сознание является формой бытия, вовсе не означает, будто сознание по своей природе есть та же материя. Так думали только вульгарные материалисты (например, Бюхнер и Молешотт), теории которых в корне противоречат материализму Маркса и которых справедливо высмеивал Энгельс в своем “Людвиге Фейербахе”, Согласно [c.317] материализму Маркса, сознание и бытие, идея и материя – это две различные формы одного и того же явления, которое, вообще говоря) называется природой или обществом. Стало быть, они и не отрицают друг друга[180] и в то же время не представляют собой одного и того же явления. Дело лишь в том, что в развитии природы и общества сознанию, т.е. тому, что совершается в нашей голове, предшествует соответствующее материальное изменение, т.е. то, что совершается вне нас, – за тем или иным материальным изменением рано или поздно неизбежно последует соответствующее идеальное изменение.

Прекрасно, скажут нам, может быть это и правильно в отношении истории природы и общества. Но каким образом рождаются в нашей голове в настоящее время различные представления и идеи? Существуют ли в действительности так называемые внешние условия, или же существуют только наши представления об этих внешних условиях? И если существуют внешние условия, то в какой мере возможно их восприятие и познание?

По этому поводу материалистическая теория говорит, что наши представления, наше “я” существует лишь постольку, поскольку существуют внешние условия, вызывающие впечатления в нашем “я”. Тот, кто необдуманно говорит, что не существует ничего, кроме наших представлений, вынужден отрицать какие бы то [c.318] ни было внешние условия и, стало быть, отрицать существование остальных людей, допуская существование лишь своего “я”, что абсурдно и в корне противоречит основам науки.

Очевидно, что внешние условия действительно существуют, эти условия существовали до нас и будут существовать после нас, причем их' восприятие и познание возможно тем легче, чем чаще и сильнее они будут воздействовать на наше сознание.

Что касается того, каким образом рождаются в настоящее время в нашей голове различные представления и идеи, то мы должны заметить, что здесь вкратце повторяется то же, что происходит в истории природы и общества. И в данном случае предмет, находящийся вне нас, предшествовал нашему представлению об этом предмете, и в данном случае наше представление, форма, отстает от предмета – от своего содержания, Если я смотрю на дерево и вижу его, – это означает лишь то, что еще до того, как в моей голове родилось представление о дереве, существовало само дерево, которое вызвало у меня соответствующее представление…

Таково вкратце содержание материалистической теории Маркса.

Нетрудно понять, какое значение должна иметь материалистическая теория для практической деятельности людей.

Если сначала изменяются экономические условия, а затем соответственно изменяется сознание людей, то ясно, что обоснование того или иного идеала мы должны искать не в мозгу людей, не в их фантазии, а в развитии их экономических условий. Хорош и приемлем только тот идеал, который создан на основании [c.319] изучения экономических условий. Негодны и неприемлемы все те идеалы, которые не считаются с экономическими условиями, не опираются на их развитие.

Таков первый практический вывод материалистической теории.

Если сознание людей, их нравы и обычаи определяются внешними условиями, если негодность юридических и политических форм зиждется на экономическом содержании, то ясно, что мы должны способствовать коренному переустройству экономических отношений, чтобы вместе с ними в корне изменились нравы и обычаи народа и его политические порядки.

Вот что говорит об этом Карл Маркс:

“Не требуется большого остроумия, чтобы усмотреть связь между учением материализма… и социализмом. Если человек черпает все свои знания, ощущения и проч. из чувственного мира… то надо, стало быть, так устроить окружающий мир, чтобы человек познавал в нем истинно-человеческое, чтобы он привыкал в нем воспитывать в себе человеческие свойства… Если человек несвободен в материалистическом смысле, т. е. если он свободен не вследствие отрицательной силы избегать того или другого, а вследствие положительной силы проявлять свою истинную индивидуальность, то должно не наказывать преступления отдельных лиц, а уничтожить антисоциальные источники преступления… Если характер человека создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными” (см. “Людвиг Фейербах”, приложение “К. Маркс о французском материализме XVIII века”)[181].

Таков второй практический вывод материалистической теории. [c.320]

* * *

Как смотрят анархисты на материалистическую теорию Маркса и Энгельса?

Если диалектический метод берет свое начало от Гегеля, то материалистическая теория является развитием материализма Фейербаха, Это хорошо известно анархистам, и они пытаются использовать недостатки Гегеля и Фейербаха для того, чтобы очернить диалектический материализм Маркса и Энгельса. В отношении Гегеля и диалектического метода мы уже указывали, что такие уловки анархистов не могут доказать ничего, кроме их собственного невежества. То же самое надо сказать я в отношении их нападок на Фейербаха и на материалистическую теорию.

Вот, например, анархисты с большим апломбом говорят нам, что “Фейербах был пантеистом…”, что он “обожествил человека. (См. “Нобати” № 7. Д. Деленди), что, “по мнению Фейербаха, человек есть то, что он ест…”, что отсюда Маркс якобы сделал такой вывод: “Следовательно, самым главным и самым первым является экономическое положение…” (см. “Нобати” № 6. Ш.Г.).

Правда, в пантеизме Фейербаха, в обожествлении им человека и в других подобных его ошибках никто не сомневается. Наоборот, Маркс и Энгельс первые вскрыли ошибки Фейербаха. Но анархисты, тем не менее, считают нужным снова “разоблачить” уже разоблаченные ошибки. Почему? Вероятно, потому, что, браня Фейербаха, косвенно хотят очернить материалистическую теорию Маркса и Энгельса. Конечно, если мы беспристрастно посмотрим на дело, то, наверное, [c.321] найдем, что у Фейербаха наряду с неправильными мыслями были и правильные, точно так же, как это случалось в истории со многими учеными. Но анархисты все же продолжают “разоблачать”…

Еще раз заявляем, что подобными уловками они не докажут ничего, кроме своего собственного невежества.

Интересно, что (как мы это увидим ниже) анархисты вздумали критиковать материалистическую теорию понаслышке, без всякого знакомства с нею. Вследствие этого они часто противоречат друг другу и опровергают друг друга, что, конечно, ставит наших “критиков” в смешное положение. Вот, например, если послушать г-на Черкезишвили, то оказывается, что Маркс и Энгельс ненавидели монистический материализм, что их материализм был вульгарным, а не монистическим:

“Та великая наука натуралистов с ее системой эволюции, трансформизмом и монистическим материализмом, которую так сильно ненавидит Энгельс… избегала диалектики” и т.д. (см. “Нобати” № 4. В. Черкезишвили).

Выходит, что естественнонаучный материализм, который одобряет Черкезишвили и который “ненавидел” Энгельс, был монистическим материализмом, и, следовательно, он заслуживает одобрения, а материализм Маркса и Энгельса не является монистическим и, понятно, не заслуживает признания.

Другой же анархист говорит, что материализм Маркса и Энгельса является монистическим, а потому и заслуживает быть отвергнутым.

“Историческая концепция Маркса является атавизмом Гегеля. Монистический материализм абсолютного [c.322] объективизма вообще и экономический монизм Маркса в частности невозможны в природе и ошибочны в теории… Монистический материализм является плохо прикрытым дуализмом и компромиссом между метафизикой и наукой…” (см. “Нобати” № 6. Ш.Г.).

Выходит, что монистический материализм неприемлем, Маркс и Энгельс не ненавидят его, а, напротив, сами являются монистическими материалистами, – вследствие чего монистический материализм необходимо отвергнуть.

Кто в лес, кто по дрова! Поди разберись, кто говорит правду: первый или второй! Сами еще не столковались между собой о достоинствах или недостатках материализма Маркса, сами еще не поняли, является ли он монистическим или нет, сами еще не разобрались в том, что более приемлемо: вульгарный или монистический материализм, – а уже оглушают нас своим бахвальством: мы разгромили, мол, марксизма

Да, да, если у гг. анархистов и впредь один будет так усердно громить взгляды другого, то, нечего и говорить, будущее будет принадлежать анархистам…

Не менее смехотворен и тот факт, что некоторые “знаменитые” анархисты, несмотря на свою “знаменитость”, еще не ознакомились с различными направлениями в науке. Они, оказывается, не знают, что в науке есть разные виды материализма, что между ними имеются большие различия: есть, например, вульгарный материализм, отрицающий значение идеальной стороны и ее воздействие на материальную сторону, но есть и так называемый монистический материализм – материалистическая теория Маркса, – который научно рассматривает взаимоотношение идеальной и материальной [c.323] сторон. А анархисты смешивают эти разные виды материализма, не видят даже явных различий между ними и в то же время с большим апломбом заявляют: мы возрождаем науку!

Вот, например, П. Кропоткин в своих “философских” работах самоуверенно заявляет, что коммунистический анархизм опирается на “современную материалистическую философию”, однако он ни одним словом не поясняет, на какую же “материалистическую философию” опирается коммунистический анархизм: на вульгарную, монистическую, или какую-либо другую. Он очевидно не знает, что между различными течениями материализма существует коренное противоречие, он не понимает, что смешивать друг с другом эти течения – значит не “возрождать науку”, а проявлять прямое невежество (см. Кропоткин, “Наука и анархизм”, а также “Анархия и ее философия”).

То же самое нужно сказать и о грузинских учениках Кропоткина. Послушайте:

“По мнению Энгельса, а также и по мнению Каутского, Маркс оказал человечеству большую услугу тем, что он…”, между прочим, открыл “материалистическую концепцию. Верно ли это? Не думаем, ибо внаем… что все историки, ученые и философы, которые придерживаются того взгляда, будто общественный механизм приводится в движение географическими, климатически-теллурическим и, космическим и, антропологическими и биологическими условиями, – все они являются материалистами” (см. “Нобати” № 2).

Выходит, что между “материализмом” Аристотеля и Гольбаха или между “материализмом” Маркса и Молешотта нет никакого различия! Вот так критика! [c.324] И вот люди, обладающие такими познаниями, задумали обновить науку! Недаром говорят: “Беда, коль пироги начнет печь сапожник!..”

Далее. Наши “знаменитые” анархисты где-то прослышали, что материализм Маркса – это “теория желудка”, и упрекают нас, марксистов:

“По мнению Фейербаха, человек есть то, что он ест. Эта формула магически подействовала на Маркса и Энгельса”, вследствие чего Маркс сделал тот вывод, что “самым главным и самым первым является экономическое положение, производственные отношения…” Затем анархисты философически нас поучают: “Сказать, что единственным средством для этой цели (общественной жизни) является еда и экономическое производство, было бы ошибкой… Если бы главным образом, монистически, едой и экономическим положением определялась идеология, – то некоторые обжоры были бы гениями” (см. “Нобати” № 6. Ш.Г.).

Вот как легко, оказывается, опровергнуть материализм Маркса и Энгельса. Достаточно услышать от какой-нибудь институтки уличные сплетни по адресу Маркса и Энгельса, достаточно эти уличные сплетни с философским апломбом повторить на страницах – какой-то “Нобати”, чтобы сразу заслужить славу “критика” марксизма!

Но скажите, господа: где, когда, на какой планете и какой Маркс сказал, что “еда определяет идеологию”? Почему вы не привели ни единой фразы, ни единого слова из сочинений Маркса в подтверждение вашего заявления? Правда, Маркс говорил, что экономическое положение людей определяет их сознание, их идеологию, но кто вам сказал, что еда и экономическое [c.325] положение – одно и то же? Неужели вы не знаете, что физиологическое явление, каким является, например, еда, в корне отличается от социологического явления, каким является, например, экономическое положение людей? Смешивать между собой эти два различных явления простительно, скажем, какой-нибудь институтке, но как могло случиться, что вы, “сокрушители социал-демократии”, “возродители науки”, так беззаботно повторяете ошибку институток?

Да и как это еда может определять общественную идеологию? А ну-ка вдумайтесь в свои же слова: еда, форма еды не изменяется, и в старину люди так же ели, разжевывали и переваривали пищу, как и теперь, а идеология все время изменяется. Античная, феодальная, буржуазная, пролетарская – вот, между прочим, какие формы имеет идеология. Мыслимо ли, чтобы то, что не изменяется, определяло собой то, что все время изменяется?

Пойдем дальше. По мнению анархистов, материализм Маркса “есть тот же параллелизм…” Или еще: “монистический материализм является плохо прикрытым дуализмом и компромиссом между метафизикой и наукой…” “Маркс впадает в дуализм потому, что он изображает производственные отношения как материальное, а человеческие стремления и волю – как иллюзию и утопию, которая не имеет значения, хотя и существует” (см. “Нобати” № 6. Ш.Г.).

Во-первых, монистический материализм Маркса не имеет ничего общего с бестолковым параллелизмом. С точки зрения этого материализма, материальная сторона, содержание, необходимо предшествует идеальной стороне, форме. Параллелизм же отвергает этот взгляд [c.326] и решительно заявляет, что ни материальная, ни идеальная сторона не предшествует одна другой, что обе они развиваются вместе, параллельно.

Во-вторых, хотя бы даже на самом деле “Маркс изображал производственные отношения как материальное, а человеческие стремления и волю как иллюзию и утопию, не имеющую значения”, – разве это означает, что Маркс – дуалист? Дуалист, как известно, приписывает равное значение идеальной и материальной сторонам как двум противоположным принципам. Но если, по вашим словам, Маркс ставит выше материальную сторону и, наоборот, не придает значения идеальной стороне как “утопии”, то тогда откуда же вы выудили, г-да “критики”, дуализм Маркса?

В-третьих, какая может быть связь между материалистическим монизмом и дуализмом, когда и ребенок знает, что монизм исходит из одного принципа – природы или бытия, имеющего материальную и идеальную формы, тогда как дуализм исходит из двух принципов – материального и идеального, которые, согласно дуализму, отрицают друг друга?

В-четвертых, когда это Маркс “изображал человеческие стремления и волю как утопию и иллюзию”? Правда, Маркс объяснял “человеческие стремления и волю” экономическим развитием, и когда стремления некоторых кабинетных людей не соответствовали экономической обстановке, он называл их утопическими. Но разве это означает, что, по мнению Маркса, человеческие стремления вообще являются утопическими? Неужели и это требует пояснений? Неужели вы не читали слов Маркса: “Человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить” (см. [c.327] предисловие к “К критике политической экономии”), т.е., вообще говоря, человечество не преследует утопических целей. Ясно, что наш “критик” либо не понимает того, о чем он говорит, либо умышленно искажает факты.

В-пятых, кто вам сказал, будто, по мнению Маркса и Энгельса, “человеческие стремления и воля не имеют значения”? Почему вы не указываете, где они об этом говорят? Разве в “Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта”, в “Классовой борьбе во Франции”, в “Гражданской войне во Франции” и в других подобных брошюрах Маркс не говорит о значении “стремлений и воли”? Почему же тогда Маркс старался в социалистическом духе развить “волю и стремления” пролетариев, для чего он вел пропаганду среди них, если он не придавал значения “стремлениям и воле”? Или, о чем говорит Энгельс в своих известных статьях за 1891-94 годы, как не о “значении воли и стремлений”? Правда, по мнению Маркса, “воля и стремления” людей черпают свое содержание из экономического положения, но разве это значит, что сами они не оказывают никакого влияния на развитие экономических отношений? Неужели анархистам так трудно понять столь простую мысль?

Еще одно “обвинение” гг. анархистов: “нельзя представить форму без содержания…”, поэтому нельзя сказать, что “форма следует за содержанием (отстает от содержания. К.) …они “сосуществуют”… В противном случае монизм является абсурдом” (см. “Нобати” № 1. Ш.Г.).

Опять наш “ученый” запутался малость. Что содержание немыслимо без формы, – это правильно. Но правильно также и то, что существующая форма [c.328] никогда полностью не соответствует существующему содержанию: первая отстает от второго, новое содержание в известной мере всегда облечено в старую форму, вследствие чего между старой формой и новым содержанием всегда существует конфликт. Именно на этой почве происходят революции) и в этом выражается, между прочим, революционный дух материализма Маркса. “Знаменитые” же анархисты этого не поняли, в чем, разумеется, повинны они сами, а не материалистическая теория.

Таковы взгляды анархистов на материалистическую теорию Маркса и Энгельса, если только их вообще можно назвать взглядами.

III. Пролетарский социализм

Мы теперь знакомы с теоретическим учением Маркса: знакомы с его методом, знакомы также и с его теорией.

Какие практические выводы мы должны сделать из этого учения?

Какова связь между диалектическим материализмом и пролетарским социализмом?

Диалектический метод говорит, что только тот класс может быть до конца прогрессивным, только тот класс может разбить ярмо рабства, который растет изо дня в день, всегда идет вперед и неустанно борется за лучшее будущее. Мы видим, что единственный класс, который неуклонно растет, всегда идет вперед и борется за будущее, – это городской и сельский пролетариат. Следовательно, мы должны служить пролетариату и на него возлагать свои надежды. [c.329]

Таков первый практический вывод из теоретического учения Маркса.

Но служение служению рознь. Пролетариату “служит” и Бернштейн, когда он проповедует ему забыть о социализме. Пролетариату “служит” и Кропоткин, когда он предлагает ему распыленный, лишенный широкой промышленной базы, общинный “социализм”. Пролетариату служит и Карл Маркс, когда он зовет его к пролетарскому социализму, опирающемуся на широкую базу современной крупной промышленности.

Как мы должны поступать, чтобы наша работа шла на пользу пролетариату? Каким образом мы должны служить пролетариату?

Материалистическая теория говорит, что тот или иной идеал может оказать пролетариату прямую услугу только в том случае, если этот идеал не противоречит экономическому развитию страны, если он полностью соответствует требованиям этого развития, Экономическое развитие капиталистического строя показывает, что современное производство принимает общественный характер, что общественный характер производства в корне отрицает существующую капиталистическую собственность, следовательно, наша главная задача – содействовать свержению капиталистической собственности и установлению социалистической собственности. А это означает, что учение Бернштейна, который проповедует забыть о социализме, в корне противоречит требованиям экономического развития, – оно принесет пролетариату вред.

Экономическое развитие капиталистического строя показывает далее, что современное производство с каждым днем расширяется, оно не укладывается в пределах [c.330] отдельных городов и губерний, непрестанно ломает эти пределы и охватывает территорию всего государства, – следовательно, мы должны приветствовать расширение производства и признать основой будущего социализма не отдельные города и общины, а целую я неделимую территорию всего государства, которая в будущем, конечно, будет все более и более расширяться, А это означает, что учение Кропоткина” замыкающее будущий социализм в рамки отдельных городов и общин, противоречит интересам мощного расширения производства)– оно принесет пролетариату вред.

Бороться за широкую социалистическую жизнь, как за главную цель, – вот как мы должны служить пролетариату.

Таков второй практический вывод из теоретического учения Маркса.

Ясно, что пролетарский социализм является прямым выводом из диалектического материализма.

Что такое пролетарский социализм?

Современный строй является капиталистическим. Это значит, что мир разделен на два противоположных лагеря, на лагерь небольшой горстки капиталистов и лагерь большинства, – пролетариев. Пролетарии работают день и ночь, но тем не менее они остаются по-прежнему бедными. Капиталисты не работают, но тем не менее они богаты. И это происходит не потому, что пролетариям, будто бы, похватает ума, а капиталисты гениальны, – а потому, что капиталисты забирают плоды труда пролетариев, потому, что капиталисты эксплуатируют пролетариев.

Почему плоды труда пролетариев забирают именно капиталисты, а не сами пролетарии? Почему [c.331] капиталисты эксплуатируют пролетариев, а не пролетарии – капиталистов?

Потому, что капиталистический строй зиждется на товарном производстве: здесь все принимает вид товара, везде господствует принцип купли-продажи. Здесь вы можете купить не только предметы потребления, не только продукты питания, но также и рабочую силу людей, их кровь, их совесть. Капиталисты знают все это и покупают рабочую силу пролетариев, нанимают их. А это означает, что капиталисты становятся хозяевами купленной ими рабочей силы. Пролетарии же теряют право на эту проданную рабочую силу. То есть то, что вырабатывается этой рабочей силой, не принадлежит уже пролетариям, а принадлежит только капиталистам и идет в их карман. Возможно, что проданная вами рабочая сила производит за день товаров на 100 рублей, но это вас не касается и не принадлежит вам, это касается только капиталистов и принадлежит им, – вы должны получить только свою дневную заработную плату, которая, может быть, будет достаточной для удовлетворения ваших необходимых потребностей, – если вы, конечно, будете жить экономно. Короче: капиталисты покупают рабочую силу пролетариев, они нанимают пролетариев, и именно поэтому капиталисты забирают плоды труда пролетариев, именно поэтому капиталисты эксплуатируют пролетариев, а не пролетарии капиталистов.

Но почему именно капиталисты покупают рабочую силу пролетариев? Почему пролетарии нанимаются капиталистами, а не капиталисты – пролетариями?

Потому, что главной основой капиталистического строя является частная собственность на орудия и [c.332] средства производства. Потому, что фабрики, заводы, земля и ее недра, леса, железные дороги, машины и другие средства производства превращены в частную собственность небольшой горстки капиталистов. Потому, что пролетарии лишены всего этого. Вот почему капитал листы нанимают пролетариев, чтобы пустить в ход фабрики и заводы, – в противном случае их орудия и средства производства не приносили бы никакой прибыли. Вот почему пролетарии продают свою рабочую силу капиталистам, – в противном случае они умерли бы с голоду.

Все это проливает свет на общий характер капиталистического производства. Во-первых, само собой понятно, что капиталистическое производство не может быть чем-то единым и организованным: оно сплошь раздроблено на частные предприятия отдельных капиталистов. Во-вторых, ясно также и то, что прямой целью этого раздробленного производства является не удовлетворение потребностей населения, а производство товаров для продажи с целью увеличения прибыли капиталистов. Но так как всякий капиталист стремится к увеличению своей прибыли, то каждый из них старается производить как можно больше товаров, вследствие чего рынок быстро переполняется, цены на товары падают – и наступает общий кризис.

Таким образом, кризисы, безработица, перерывы в производстве, анархия производства и тому подобное являются прямым результатом неорганизованности современного капиталистического производства.

И если этот неорганизованный общественный строй пока еще не разрушен, если он пока еще крепко противостоит атакам пролетариата, то это прежде всего [c.333] объясняется тем, что его защищает капиталистическое государство, капиталистическое правительство.

Такова основа современного капиталистического общества.

* * *

Нет сомнения в том, что будущее общество будет построено на совершенно иной основе.

Будущее общество – общество социалистическое. Это означает прежде всего то, что там не будет никаких классов: не будет ни капиталистов, ни пролетариев, – не будет, стало быть, и эксплуатации. Там будут только коллективно работающие труженики.

Будущее общество – общество социалистическое. Это означает также и то, что там вместе с эксплуатацией будут уничтожены товарное производство и купля-продажа, поэтому там не будет места покупателям и продавцам рабочей силы, нанимателям и нанимающимся, – там будут только свободные труженики.

Будущее общество – общество социалистическое. Это означает, наконец, то, что там вместе с наемным трудом будет уничтожена всякая частная собственность на орудия и средства производства, там не будет ни бедняков-пролетариев, ни богачей-капиталистов, – там будут только труженики, коллективно владеющие всей землей и ее недрами, всеми лесами, всеми фабриками и заводами, всеми железными дорогами и т.д. [c.334]

Как видите, главная цель будущего производства – непосредственное удовлетворение потребностей общества, а не производство товаров для продажи ради увеличения прибыли капиталистов. Здесь не будет места для товарного производства, борьбы за прибыли и т.д.

Ясно также и то, что будущее производство будет социалистически организованным, высокоразвитым производством, которое будет учитывать потребности общества и будет производить ровно столько) сколько нужно обществу. Здесь не будет места ни распыленности производства, ни конкуренции, ни кризисам, ни безработице.

Там, где нет классов, там, где нет богатых и бедных, – там нет надобности и в государстве, там нет надобности и в политической власти, которая притесняет бедных и защищает богатых. Стало быть, в социалистическом обществе не будет надобности в существовании политической власти.

Поэтому Карл Маркс говорил еще в 1846 году:

“Рабочий класс поставит, в ходе развития, на место старого буржуазного общества такую ассоциацию, которая исключает классы и их противоположность; не будет уже никакой собственно политической власти…” (см. “Нищета философии”)[182].

Поэтому Энгельс говорил в 1884 году:

“Итак, государство существует не извечно. Были общества, которые обходились без него, которые понятия не имели о государстве и государственной власти. На определенной ступени экономического развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало… необходимостью. Мы приближаемся теперь быстрыми шагами к такой ступени развития производства, на которой существование этих классов не только перестало быть необходимостью, но становится прямой помехой производству. Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов [c.335] исчезнет неизбежно и государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором” (см. “Происхождение семьи, частной собственности и государства”)[183].

В то же время, само собой понятно, что для ведения общих дел, наряду с местными бюро, в которых будут сосредоточиваться различные сведения, социалистическому обществу необходимо будет центральное статистическое бюро, которое должно собирать сведения о потребностях всего общества и затем соответственно распределять различную работу между трудящимися. Необходимы будут также конференции и) в особенности, съезды, решения которых будут безусловно обязательными до следующего съезда для оставшихся в меньшинстве товарищей.

Наконец, очевидно, что свободный и товарищеский труд должен повлечь за собой такое же товарищеское и полное удовлетворение всех потребностей в будущем социалистическом обществе. А это означает, что если будущее общество потребует от каждого своего члена ровно столько труда, сколько он может дать, то оно, в свою очередь, должно будет каждому предоставить столько продуктов, сколько ему нужно. От каждого по его способностям, каждому по его потребностям! – вот на какой основе должен быть создан будущий коллективистический строй. Разумеется, на первой ступени социализма, когда к новой жизни приобщатся еще не привыкшие к труду элементы, производительные силы также не будут достаточно развиты и будет [c.336] еще существовать “черная” и “белая” работа, – осуществление принципа – “каждому по его потребностям”, – несомненно, будет сильно затруднено, ввиду чего общество вынуждено будет временно стать на какой-то другой, средний путь. Но ясно также и то, что когда будущее общество войдет в свое русло, когда пережитки капитализма будут уничтожены с корнем, – единственным принципом, соответствующим социалистическому обществу, будет вышеуказанный принцип.

Поэтому Маркс говорил в 1875 году:

“На высшей фазе коммунистического (т.е. социалистического) общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидуумов вырастут и производительные силы… лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: “Каждый по способностям, каждому по потребностям”” (см. “Критика Готской программы”)[184].

Такова в общем картина будущего социалистического общества по теории Маркса.

Все это хорошо. Но мыслимо ли осуществление социализма? Можно ли предположить, что человек сумеет вытравить в себе свои “дикие привычки”?

Или еще: если каждый будет получать по потребностям, то можно ли предположить, что уровень производительных сил социалистического общества будет для этого достаточным? [c.337]

Социалистическое общество предполагает достаточно развитые производительные силы и социалистическое сознание людей, их социалистическое просвещение. Развитию современных производительных сил препятствует существующая капиталистическая собственность, но, если иметь в виду, что в будущем обществе не будет этой собственности, – то само собой ясно, что производительные силы вдесятеро возрастут. Не следует также забывать того обстоятельства, что в будущем обществе сотни тысяч нынешних дармоедов, а также безработные возьмутся за дело и пополнят ряды трудящихся, что сильно продвинет развитие производительных сил. Что касается “диких” чувств и взглядов людей, то они не так уж вечны, как это некоторые предполагают: было время, время первобытного коммунизма, когда человек не признавал частной собственности; наступило время, время индивидуалистического производства, когда частная собственность овладела чувствами и разумом людей; наступает новое время, время социалистического производства, – и что же удивительного, если чувства и разум людей проникнутся социалистическими стремлениями. Разве бытие не определяет собой “чувства” и взгляды людей?

Но где доказательства неизбежности установления социалистического строя? Неизбежно ли за развитием современного капитализма последует социализм? Или, говоря иначе: откуда мы знаем, что пролетарский социализм Маркса не является лишь сладкой мечтой) фантазией? Где научные доказательства этого?

История показывает, что форма собственности находится в прямой зависимости от формы производства, вследствие чего с изменением формы производства рано [c.338] или поздно неизбежно меняется и форма собственности. Было время, когда собственность имела коммунистический характер, когда леса и поля, в которых бродили первобытные люди, принадлежали всем, а не отдельным лицам. Почему тогда существовала коммунистическая собственность? Потому, что производство было коммунистическим, труд был общий, коллективный, – все трудились сообща и не могли обойтись друг без друга. Наступило другое время, время мелкобуржуазного производства, когда собственность приняла индивидуалистический (частный) характер, когда все то, что необходимо человеку (за исключением, конечно, воздуха, солнечного света и т.п.), было признано частной собственностью. Почему произошло такое изменение? Потому, что производство стало индивидуалистическим, каждый стал трудиться сам на себя, забившись в свой угол. Наконец, наступает время, время крупного капиталистического производства, когда сотни и тысячи рабочих собираются под одной кровлей, на одной фабрике и заняты общим трудом. Здесь вы не увидите старой работы в одиночку, когда каждый тянул в свою сторону, – здесь каждый рабочий и все рабочие каждого цеха тесно связаны по работе как с товарищами из своего цеха, так и с другими цехами. Достаточно остановиться какому-нибудь цеху, чтобы рабочие всей фабрики остались без дела. Как видите, процесс производства, труд, уже принял общественный характер, приобрел социалистический оттенок. И так происходит не только на отдельных фабриках, но и в целых отраслях и между отраслями производства: достаточно забастовать рабочим железной дороги, чтобы производство очутилось в тяжелом положении, достаточно [c.339] остановиться производству нефти и каменного угля, чтобы спустя некоторое время закрылись целые фабрики и заводы. Ясно, что здесь процесс производства принял общественный, коллективистический характер. И так как общественному характеру производства не соответствует частный характер присвоения, так как современный коллективистический труд неизбежно должен привести к коллективной собственности, то само собой ясно, что социалистический строй с такой же неизбежностью последует за капитализмом, как за ночью следует день.

Так обосновывает история неизбежность пролетарского социализма Маркса.

* * *

История говорит нам, что тот класс или та социальная группа, которая играет главную роль в общественном производстве и которая держит в своих руках главные функции производства, с течением времени неизбежно должна стать хозяином этого производства. Было время, время матриархата, когда женщины считались хозяевами производства. Чем объяснить это? Тем, что в тогдашнем производстве, в первобытном земледелии, женщины в производстве играли главную роль, они выполняли главные функции, тогда как мужчины бродили полосам в поисках зверя. Наступило время, время патриархата, когда господствующее положение в производстве перешло в руки мужчин. Почему произошло такое изменение? Потому, что в тогдашнем производстве, скотоводческом хозяйстве, где главными орудиями производства были копье, аркан, лук и стрела, главную роль играли мужчины… Наступает [c.340] время, время крупного капиталистического производства, когда пролетарии начинают играть главную роль в производстве, когда все главные производственные функции переходят в их руки, когда без них производство не может существовать ни одного дня (вспомним всеобщие стачки), когда капиталисты не только не нужны для производства, но даже мешают ему. А что это означает? Это означает, что либо совершенно должна разрушиться всякая общественная жизнь, либо пролетариат, рано или поздно, но неизбежно, должен стать хозяином современного производства, его единственным собственником, его социалистическим собственником.

Современные промышленные кризисы, которые поют отходную капиталистической собственности и решительно ставят вопрос: либо капитализм, либо социализм, – делают этот вывод совершенно очевидным, наглядно вскрывают паразитизм капиталистов и неизбежность победы социализма.

Вот как еще обосновывает история неизбежность пролетарского социализма Маркса.

Не на сентиментальных чувствах, иена отвлеченной “справедливости”, не на любви к пролетариату, а на приведенных выше научных основаниях строится пролетарский социализм.

Вот почему пролетарский социализм называется также “научным социализмом”.

Энгельс еще в 1877 году говорил:

“Если бы наша уверенность относительно надвигающегося переворота в современном способе распределения продуктов труда… опиралась только на сознание, что этот способ распределения несправедлив и что [c.341] справедливость должна же когда-нибудь восторжествовать, то наше дело обстояло бы плохо и нам пришлось бы долго ждать…” Самое главное в этом деле заключается в том, что “порожденные современным капиталистическим способом производства производительные силы и созданная им система распределения хозяйственных благ пришли в вопиющее противоречие с этим самым способом производства, притом в такой степени, что необходим переворот в способе производства и распределения, который устранил бы все классовые различия, если хотят избежать гибели всего современного общества. На этом осязательном материальном факте… а не на представлениях того или другого кабинетного мыслителя о правом и неправом, основана уверенность в победе современного социализма” (см. “Анти-Дюринг”)[185].

Это, конечно, не означает того, что раз капитализм разлагается, то социалистический строй можно установить в любое время, – когда только захотим, Так думают только анархисты и другие мелкобуржуазные идеологи. Социалистический идеал не является идеалом всех классов. Это идеал только пролетариата, и в осуществлении его непосредственно заинтересованы не все классы, а только пролетариат. А это значит, что пока пролетариат составляет небольшую часть общества, до тех пор установление социалистического строя невозможно. Гибель старой формы производства, дальнейшее укрупнение капиталистического производства и пролетаризация большинства общества – вот какие условия необходимы для осуществления социализма, Но этого еще не достаточно. Большинство общества может быть уже пролетаризировано, но социализм, тем [c.342] не менее, может еще не осуществиться. И это потому, что для осуществления социализма, кроме всего этого, необходимо еще классовое сознание, сплочение пролетариата и умение руководить своим собственным делом. Для приобретения же всего этого, в свою очередь, необходима так называемая политическая свобода, т.е. свобода слова, печати, стачек и союзов, словом, свобода классовой борьбы. Политическая же свобода обеспечена не везде одинаково. Поэтому пролетариату не безразлично, в каких условиях ему придется вести борьбу: в самодержавно-крепостнических (Россия), монархически-конституционных (Германия), крупно буржуазно-республиканских (Франция) или в демократически-республиканских условиях (которых требует российская социал-демократия). Наилучшим образом и наиболее полно политическая свобода обеспечена в демократической республике, разумеется, поскольку она вообще может быть обеспечена при капитализме. Поэтому все сторонники пролетарского социализма обязательно добиваются введения демократической республики как наилучшего “моста” к социализму.

Вот почему марксистская программа в современных условиях делится на две части: программу-максимум, ставящую целью социализм, и программу-минимум, имеющую целью проложить путь к социализму через демократическую республику.

* * *

Как должен действовать пролетариат, на какой путь он должен стать для того, чтобы сознательно осуществить свою программу, свергнуть капитализм и построить социализм? [c.343]

Ответ ясный: пролетариат не сможет достигнуть социализма примирением с буржуазией, – он обязательно должен стать на путь борьбы, и эта борьба должна быть классовой борьбой, борьбой всего пролетариата против всей буржуазии. Либо буржуазия с ее капитализмом, либо пролетариат с его социализмом! Вот на чем должны основываться действия пролетариата, его классовая борьба.

Но классовая борьба пролетариата имеет многообразные формы. Классовой борьбой является, например, стачка – все равно, будет она частичной или всеобщей. Классовой борьбой являются, несомненно, бойкот, саботаж. Классовой борьбой являются также манифестации, демонстрации, участие в представительных учреждениях и пр. – все равно, будут ли это общие парламенты или местные самоуправления. Все это различные формы одной и той же классовой борьбы. Мы не будем здесь выяснять, какая из форм борьбы имеет большее значение для пролетариата в его классовой борьбе, заметим только, что в свое время и на своем месте каждая из них безусловно нужна пролетариату, как необходимое средство для развития его самосознания и организованности. А самосознание и организованность необходимы пролетариату, как воздух. Но следует также заметить и то, что для пролетариата все эти формы борьбы являются только подготовительными средствами, что ни одна из этих форм, отдельно взятая, не представляет собой решающего средства, при помощи которого пролетариат сумеет разрушить капитализм. Нельзя раздушить капитализм только всеобщей стачкой: всеобщая стачка может подготовить только некоторые условия [c.344] для разрушения капитализма. Немыслимо, чтобы пролетариат мог свергнуть капитализм только своим участием в парламенте: при помощи парламентаризма могут быть подготовлены только некоторые условия для свержения капитализма.

В чем же заключается то решающее средство, при помощи которого пролетариат свергнет капиталистический строй?

Таким средством является социалистическая революция.

Забастовки, бойкот, парламентаризм, манифестация, демонстрация – все эти формы борьбы хороши, как средства, подготавливающие и организующие пролетариат. Но ни одно из этих средств не в состоянии уничтожить существующего неравенства. Необходимо, чтобы все эти средства сосредоточились в одном главном и решающем средстве, необходимо пролетариату подняться и повести решительную атаку на буржуазию, чтобы до основания разрушить капитализм. Именно таким главным и решающим средством является социалистическая революция.

Социалистическую революцию нельзя рассматривать, как неожиданный и кратковременный удар, это длительная борьба пролетарских масс, которые наносят буржуазии поражение и захватывают ее позиции. И так как победа пролетариата в то же время будет господством над побежденной буржуазией, так как во время столкновения классов поражение одного класса означает господство другого, – то первой ступенью социалистической революции будет политическое господство пролетариата над буржуазией. [c.345]

Социалистическая диктатура пролетариата, захват власти пролетариатом – вот чем должна начаться социалистическая революция.

А это значит, что пока буржуазия полностью не побеждена, пока богатство у нее не будет конфисковано, пролетариат обязательно должен иметь в своем распоряжении военную силу, у него обязательно должна быть своя “пролетарская гвардия”, с помощью которой он отразит контрреволюционные атаки умирающей буржуазии, точно так же, как это было у парижского пролетариата во время Коммуны.

Социалистическая же диктатура пролетариата необходима для того, чтобы при ее помощи пролетариат мог экспроприировать буржуазию, чтобы при ее помощи конфисковать у всей буржуазии землю, леса, фабрики и заводы, машины, железные дороги и т.д.

Экспроприация буржуазии – вот к чему должна привести социалистическая революция.

Таково то главное прощающее средство, при помощи которого пролетариат низвергнет современный капиталистический строй.

Поэтому Карл Маркс еще в 1847 году говорил:

“…Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс… Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках… пролетариата, организованного как господствующий класс…” (см. “Коммунистический манифест”).

Вот каким путем должен идти пролетариат, если он хочет осуществить социализм. [c.346]

Из этого общего принципа вытекают и все остальные тактические взгляды. Забастовки, бойкот, демонстрации, парламентаризм только постольку имеют значение, поскольку они способствуют организация пролетариата, укреплению и расширению его организаций для совершения социалистической революции.

* * *

Итак, для осуществления социализма необходима социалистическая революция, а социалистическая революция должна начаться диктатурой пролетариата, т.е. пролетариат должен захватить в свои руки политическую власть, чтобы при ее помощи экспроприировать буржуазию.

Но для всего этого необходимы организованность пролетариата, сплочение пролетариата, его объединение, создание крепких пролетарских организаций и их непрерывный рост.

Какие формы должны принять организации пролетариата?

Самые распространенные и массовые организации – это профессиональные союзы и рабочие кооперативы (преимущественно производственно-потребительские кооперативы). Цель союзов – борьба (главным образом) против промышленного капитала за улучшение положения рабочих в рамках современного капитализма. Цель кооперативов – борьба (главным образом) против торгового капитала за расширение потребления рабочих путем снижения цен на предметы первой необходимости, разумеется, в рамках того же капитализма. Как профсоюзы, так и кооперативы безусловно необходимы пролетариату как средства, организующие [c.347] пролетарскую массу. Поэтому, с точки зрения пролетарского социализма Маркса и Энгельса, пролетариат должен ухватиться за обе эти формы организации, укрепить и усилить их, – конечно, поскольку это позволяют существующие политические условия.

Но одни только профессиональные союзы и кооперативы не могут удовлетворить организационных нужд борющегося пролетариата. И это потому, что упомянутые организации не могут выйти за рамки капитализма, ибо целью их является улучшение положения рабочих в рамках капитализма. Но рабочие хотят полного освобождения от капиталистического рабства, они хотят разбить эти самые рамки, а не только вращаться в рамках капитализма. Следовательно, нужна еще такая организация, которая соберет вокруг себя сознательные элементы рабочих всех профессий, превратит пролетариат в сознательный класс и поставит своей главнейшей целью разгром капиталистических порядков, подготовку социалистической революции.

Такой организацией является социал-демократическая партия пролетариата.

Эта партия должна быть классовой партией, совершенно независимой от других партий, – и это потому, что она есть партия класса пролетариев, освобождение которых может совершиться только их же собственными руками.

Эта партия должна быть революционной партией, --– и это потому, что освобождение рабочих возможно только революционным путем, при помощи социалистической революции.

Эта партия должна быть интернациональной партией, двери партии должны быть открыты для каждого [c.348] сознательного пролетария, – и это потому, что освобождение рабочих – это не национальный, а социальный вопрос, имеющий одинаковое значение как для пролетария-грузина, так и для русского пролетария и для пролетариев других наций.

Отсюда ясно, что чем теснее сплотятся пролетарии различных наций, чем основательнее разрушатся воздвигнутые между ними национальные перегородки, тем сильнее будет партия пролетариата, тем больше будет облегчена организация пролетариата в один нераздельный класс.

Поэтому необходимо, насколько это возможно, провести в организациях пролетариата принцип централизма в противоположность федералистской раздробленности, – все равно, будут ли этими организациями партия, союзы или кооперативы.

Ясно также и то, что все эти организации должны строиться на демократической основе, разумеется, поскольку этому не помешают какие-либо политические и иные условия.

Каковы должны быть взаимоотношения между партией, с одной стороны, и кооперативами и союзами – с другой? Должны ли эти последние быть партийными или беспартийными? Решение этого вопроса зависит от того, где и в каких условиях приходится бороться пролетариату. Во всяком случае, несомненно, что и союзы и кооперативы развиваются тем полнее, чем в более дружественных отношениях они находятся с социалистической партией пролетариата. И это потому, что обе эти экономические организации, если они не стоят близко к крепкой социалистической партии, нередко мельчают, предают забвению общеклассовые интересы [c.349] в пользу узко профессиональных интересов и тем приносят большой вред пролетариату. Поэтому необходимо при всех случаях обеспечить идейно-политическое влияние партии на союзы и кооперативы. Только при этом условии упомянутые организации превратятся в ту социалистическую школу, которая организует в сознательный класс распыленный на отдельные группы пролетариат.

Таковы в общем характерные черты пролетарского социализма Маркса и Энгельса.

* * *

Как смотрят на пролетарский социализм анархисты?

Прежде всего необходимо знать, что пролетарский социализм представляет не просто философское учение. Он является учением пролетарских масс, их знаменем, его почитают и перед ним “преклоняются” пролетарии мира. Следовательно, Маркс и Энгельс являются не просто родоначальниками какой-либо философской “школы” – они живые вожди живого пролетарского движения, которое растет и крепнет с каждым днем. Кто борется против этого учения, кто хочет его “ниспровергнуть”, тот должен хорошо учесть все это, чтобы зря не расшибить себе лоб в неравной борьбе. Это хорошо известно гг. анархистам. Поэтому в борьбе с Марксом и Энгельсом они прибегают к совершенно необычному, своего рода новому оружию.

Что же это за новое оружие? Новое ли это исследование капиталистического производства? Опровержение ли это “Капитала” Маркса? Конечно, нет! Или, быть может, они, вооружившись “новыми фактами” и “индуктивным” методом, “научно” опровергают [c.350] “евангелие” социал-демократии – “Коммунистический манифест” Маркса и Энгельса? Опять же нет! Так что же представляет собой это необыкновенное средство?

Это – обвинение Маркса и Энгельса в “литературном воровстве”! Что бы вы думали? Оказывается, у Маркса и Энгельса нет ничего своего, научный социализм есть выдумка, и это потому, что “Коммунистический манифест” Маркса – Энгельса от начала до конца “украден” из “Манифеста” Виктора Консидерана. Это, конечно, очень смешно, но “несравненный вождь” анархистов В. Черкезишвили с таким апломбом повествует нам эту забавную историю, а некий Пьер Рамус, этот легкомысленный “апостол”” Черкезишвили, и наши доморощенные анархисты с таким рвением повторяют это “открытие”, что стоит хотя бы вкратце остановиться на этой “истории”.

Послушайте-ка Черкезишвили:

“Вся теоретическая часть “Коммунистического манифеста”, а именно первая и вторая главы… взяты у В. Консидерана. Следовательно, “Манифест” Маркса и Энгельса – эта библия легальной революционной демократии – представляет собой лишь неуклюжую перефразировку “Манифеста” В. Консидерана. Маркс и Энгельс присвоили не только содержание “Манифеста” Консидерана, но… позаимствовали даже отдельные заголовки” (см. сборник статей Черкезишвили, Рамуса и Лабриолы, изданный на немецком языке под названием: “Происхождение “Коммунистического манифеста””, стр. 10).

То же самое повторяет другой анархист, П. Рамус:

“Можно решительно утверждать, что главное их (Маркса – Энгельса) произведение (“Коммунистический [c.351] манифест”) просто кража (плагиат), бессовестная кража, но они списали его не слово в слово, как поступают обыкновенные воры, а украли только мысли и теории…” (см. там же, стр. 4).

То же самое повторяют и наши анархисты в “Нобати”, “Муша”[186], “Хма”[187] и т.д.

Итак, оказывается, научный социализм с его теоретическими основами “украден” из “Манифеста” Консидерана.

Существуют ли какие-либо основания для подобного утверждения?

Кто такой В. Консидеран?

Кто такой Карл Маркс?

В. Консидеран, умерший в 1893 году, был учеником утописта Фурье и остался неисправимым утопистом, который видел “спасение Франции” в примирении классов.

Карл Маркс, умерший в 1883 году, был материалистом, врагом утопистов, он видел залог освобождения человечества в развитии производительных сил и в борьбе классов.

Что общего между ними?

Теоретической основой научного социализма является материалистическая теория Маркса – Энгельса. С точки зрения этой теории, развитие общественной жизни полностью определяется развитием производительных сил. Если за помещичье-крепостническим строем последовал буржуазный строй, то “виной” этому было то, что развитие производительных сил сделало неизбежным возникновение буржуазного строя. Или еще: если за современным буржуазным строем неизбежно последует социалистический строимте это потому, [c.352] что этого требует развитие современных производительных сил. Отсюда проистекает историческая необходимость разрушения капитализма и установления социализма. Отсюда же проистекает то марксистское положение, что свои идеалы мы должны искать в истории развития производительных сил, а не в головах людей.

Такова теоретическая основа “Коммунистического манифеста” Маркса – Энгельса (см. “Коммунистический манифест”, главы I, II).

Говорит ли что-либо подобное “Демократический манифест” В. Консидерана? Стоит ли Консидеран на материалистической точке зрения?

Мы утверждаем, что ни Черкезишвили, ни Рамус, ни наши “нобатисты” не приводят из “Демократического манифеста” Консидерана ни одного заявления, ни одного слова, которое бы подтверждало, что Консидеран был материалистом и эволюцию общественной жизни основывал на развитии производительных сил. Наоборот, мы очень хорошо знаем, что Консидеран известен в истории социализма как идеалист-утопист (см. Поль Луи, “История социализма во Франции”).

Так что же побуждает этих странных “критиков” к пустой болтовне, зачем берутся они за критику Маркса и Энгельса, если они неспособны даже отличить идеализм от материализма? Неужели для того, чтобы людей насмешить?..

Тактической основой научного социализма является учение о непримиримой классовой борьбе, ибо это – лучшее оружие в руках пролетариата. Классовая борьба пролетариата – это то оружие, при помощи которого он завоюет политическую власть и затем экспроприирует буржуазию для установления социализма. [c.353]

Такова тактическая основа научного социализма, изложенного в “Манифесте” Маркса – Энгельса.

Говорится ли что-либо подобное в “Демократическом манифесте” Консидерана? Признает ли Консидеран классовую борьбу лучшим оружием в руках пролетариата ?

Как видно из статей Черкезишвили и Рамуса (см. указанный выше сборник), в “Манифесте” Консидерана об этом нет ни слова, – в нем лишь отмечается борьба классов как печальный факт. Что же касается классовой борьбы, как средства разрушения капитализма, то вот что говорит об этом Консидеран в своем “Манифесте”:

“Капитал, труд и таланты – вот три основных элемента производства, три источника богатства, три колеса промышленного механизма… Три класса, которые представляют их, имеют “общие интересы”; их задача состоит в том, чтобы заставить машины работать на капиталистов и на народ… Перед ними… великая цель объединения всех классов единством нации…” (см. брошюру К. Каутского “Коммунистический манифест – плагиат”, стр. 14, где приводится это место из “Манифеста” Консидерана).

Все классы, соединяйтесь! – вот какой лозунг провозглашает В. Консидеран в своем “Демократическом манифесте”.

Что общего между этой тактикой примирения классов и тактикой непримиримой классовой борьбы Маркса – Энгельса, которые решительно призывают: пролетарии всех стран, соединяйтесь против всех антипролетарских классов!

Конечно, нет ничего общего! [c.354]

Так что за вздор мелют эти гг. Черкезишвили и их легкомысленные подголоски! Не принимают ли они нас за покойников? Неужели они думают, что мы не выведем их на чистую воду?!

Наконец, интересно еще одно обстоятельство. В. Консидеран прожил до 1893 года. В 1843 году он издал свой “Демократический манифест”. В конце 1847 года Маркс и Энгельс написали свой “Коммунистический манифест”. С тех пор “Манифест” Маркса – Энгельса неоднократно переиздавался на всех европейских языках. Всем известно, что Маркс и Энгельс своим “Манифестом” создали эпоху. Несмотря на это, нигде, ни разу ни Консидеран, ни его друзья не заявляли, при жизни Маркса и Энгельса, что Маркс и Энгельс украли “социализм” из “Манифеста” Консидерана. Не странно ли это, читатель?

Так что же побуждает этих “индуктивных” выскочек… извините, – “ученых” – болтать чепуху? От чьего имени они говорят? Неужели они лучше Консидерана знают его “Манифест”? Или, может быть, они полагают, что В. Консидеран и его сторонники не читали “Коммунистического манифеста”?

Однако довольно… Довольно, так как и сами анархисты не обращают серьезного внимания на донкихотский поход Рамуса – Черкезишвили: слишком уж очевиден бесславный конец этого смехотворного похода, чтобы уделять ему много внимания…

Перейдем к критике по существу.

* * *

Анархисты одержимы одним недугом: они очень любят “критиковать” партии своих противников, но [c.355] не дают себе труда хоть сколько-нибудь ознакомиться с этими партиями. Мы видели, что анархисты так именно и поступили, “критикуя” диалектический метод и материалистическую теорию социал-демократов (см. главы I и II). Они так же поступают и тогда, когда касаются теории научного социализма социал-демократов,

Возьмем хотя бы следующий факт. Кому не известно, что между эсерами и социал-демократами существуют принципиальные расхождения. Кому не известно, что первые отрицают марксизм, материалистическую теорию марксизма, его диалектический метод, его программу, классовую борьбу, – тогда как социал-демократы всецело опираются на марксизм? Для того, кто хоть краем уха слышал о полемике между “Революционной Россией” (орган эсеров) и “Искрой” (орган социал-демократов), само собой должно стать очевидным это принципиальное различие. Но что вы скажете о тех “критиках”, которые не видят этого различия и кричат, будто и эсеры и социал-демократы являются марксистами? Так, например, анархисты утверждают, что “Революционная Россия” и “Искра” – оба эти органа являются марксистскими органами (см. сборник анархистов “Хлеб и воля”, стр. 202).

Таково “знакомство” анархистов с принципами социал-демократии!

После этого, само собой ясно, насколько основательна их “научная критика”…

Рассмотрим и эту “критику”.

Главное “обвинение” анархистов состоит в том, что они не признают социал-демократов подлинными социалистами, вы – не социалисты, вы – враги социализма, твердят они. [c.356]

Вот что пишет об этом Кропоткин:

“…Мы приходим к другим заключениям, чем большинство экономистов… социал-демократической школы… Мы… доходим до вольного коммунизма, тогда как большинство социалистов (подразумевай и социал-демократов. Автор.) доходит до государственного капитализма и коллективизма” (см. Кропоткин, “Современная наука и анархизм”, стр. 74-75).

В чем же заключается “государственный капитализм” и “коллективизм” социал-демократов?

Вот что пишет об этом Кропоткин:

“Немецкие социалисты говорят, что все накопленные богатства должны быть сосредоточены в руках государства, которое предоставит их рабочим ассоциациям, организует производство и обмен и будет следить за жизнью и работой общества” (см. Кропоткин, “Речи бунтовщика”, стр. 64).

И дальше:

“В своих проектах… коллективисты делают… двойную ошибку, Они хотят уничтожить капиталистический строй, и вместе с тем сохраняют два учреждения, которые составляют основание этого строя: представительное правление и наемный труд” (см. “Завоевание хлеба”, стр. 148)… “Коллективизм, как известно… сохраняет… наемный труд. Только… представительное правительство… становится на место хозяина…” Представители этого правительства “оставляют за собою право употреблять в интересах всех прибавочную ценность, получаемую от производства. Кроме того, в этой системе устанавливают различие… между трудом рабочего и трудом человека обучавшегося: труд чернорабочего, на взгляд коллективиста, – труд простой, [c.357] тогда как ремесленник, инженера ученый и пр. занимаются тем, что Маркс называет трудом сложным, и имеют право на высшую заработную плату” (там же, стр. 52). Таким образом рабочие будут получать необходимые им продукты не по их потребностям, а по “пропорционально оказанным обществу услугам” (см. там же, стр. 157).

То же самое, только с большим апломбом, повторяют и грузинские анархисты. Среди них особенно выделяется своей бесшабашностью г-н Baton. Он пишет:

“Что такое коллективизм социал-демократов? Коллективизм, или, вернее говоря, государственный капитализм, основывается на следующем принципе: каждый должен работать столько, сколько хочет, или столько, сколько определит государство, получая в виде вознаграждения стоимость своего труда товаром…” Значит, здесь “необходимо законодательное собрание… необходима (также) исполнительная власть, т.е. министры, всякие администраторы, жандармы и шпионы, возможно, и войско, если будет слишком много недовольных” (см. “Нобати” № 5, стр. 68-69).

Таково первое “обвинение” г-д анархистов против социал-демократии.

* * *

Итак, из рассуждений анархистов следует, что:

1. По мнению социал-демократов, социалистическое общество невозможно якобы без правительства, которое в качестве главного хозяина будет нанимать рабочих и обязательно будет иметь “министров… жандармов, шпионов”. 2. В социалистическом обществе, по мнению социал-демократов, не будет якобы уничтожено [c.358] деление на “черную” и “белую” работу, там будет отвергнут принцип: “каждому по его потребностям” – и будет признаваться другой принцип: “каждому по его заслугам”.

На этих двух пунктах построено “обвинение” анархистов против социал-демократии.

Имеет ли это “обвинение”, выдвигаемое гг. анархистами, какое-либо основание?

Мы утверждаем: все, что говорят в данном случае анархисты, является либо результатом недомыслия, либо недостойной сплетней.

Вот факты.

Еще в 1846 году Карл Маркс говорил: “Рабочий класс поставит, в ходе развития, на место старого буржуазного общества такую ассоциацию, которая исключает классы и их противоположность; не будет уже никакой собственно политической власти…” (см. “Нищета философии”).

Спустя год ту же мысль высказали Маркс и Энгельс в “Коммунистическом манифесте” (“Коммунистический манифест”, глава II).

В 1877 году Энгельс писал: “Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества – обращение средств производства в общественную собственность, – будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-помалу излишним и прекратится само собою… Государство не “отменяется”, оно отмирает” (“Анти-Дюринг”).

В 1884 году тот же Энгельс писал: “Итак, государство существует не извечно. Были общества, которые обходились без него, которые понятия не имели о [c.359] государстве… На определенной ступени экономического развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало… необходимостью. Мы приближаемся теперь быстрыми шагами к такой ступени развития производства, на которой существование этих классов не только перестало быть необходимостью, но становится прямой помехой производству. Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет неизбежно и государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором” (см. “Происхождение семьи, частной собственности и государства”).

То же самое Энгельс повторяет в 1891 году (см. Введение к “Гражданской войне во Франции”).

Как видите, по мнению социал-демократов, социалистическое общество – это такое общество, в котором не будет места так называемому государству, политической власти с ее министрами, губернаторами, жандармами, полицейскими и солдатами. Последним этапом существования государства будет период социалистической революции, когда пролетариат захватит в свои руки государственную власть и создаст свое собственное правительство (диктатуру) для окончательного уничтожения буржуазии. Но когда буржуазия будет уничтожена, когда будут уничтожены классы, когда утвердится социализм, тогда не нужно будет никакой политической власти, – и так называемое государство отойдет в область истории. [c.360]

Как видите, указанное “обвинение” анархистов представляет сплетню, лишенную всякого основания.

Что касается второго пункта “обвинения”, то об этом Карл Маркс говорит следующее:

“На высшей фазе коммунистического (т. е. социалистического) общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд… станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидуумов вырастут и производительные силы… лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: “Каждый по способностям, каждому по потребностям”” (“Критика Готской программы”).

Как видите, по мнению Маркса, высшая фаза коммунистического (т. е. социалистического) общества – это такой строй) в котором деление на “черную” и “белую” работу и противоречие между умственным и (физическим трудом полностью устранены, труд уравнен и в обществе господствует подлинно коммунистический принцип: от каждого по его способностям, каждому по его потребностям. Здесь нет места наемному труду.

Ясно, что и это “обвинение” лишено всякого основания.

Одно из двух: либо г-да анархисты и в глаза не видели вышеуказанных работ Маркса и Энгельса и занимаются “критикой” понаслышке, либо они знакомы с указанными трудами Маркса и Энгельса, но заведомо лгут.

Такова судьба первого “обвинения”. [c.361]

* * *

Второе “обвинение” анархистов заключается в том, что они отрицают революционность социал-демократии. Вы – не революционеры) вы отрицаете насильственную революцию, вы хотите установить социализм только посредством избирательных бюллетеней, – говорят нам г-да анархисты.

Послушайте:

“…Социал-демократы… любят декламировать на тему “революция”, “революционная борьба”, “борьба с оружием в руках”… Но если вы, по простоте душевной, попросите у них оружия, они вам торжественно подадут билетик для подачи голоса при выборах…” Они уверяют, что “единственно целесообразная тактика, приличная революционерам, – мирный и легальный парламентаризм с присягой верности капитализму, установленной власти и всему существующему буржуазному строю” (см. сборник “Хлеб и воля”, стр. 21, 22–23).

То же самое говорят грузинские анархисты, разумеется, с еще большим апломбом. Возьмите хотя бы Baton’a, который пишет:

“Вся социал-демократия… открыто заявляет, что борьба при помощи винтовки и оружия является буржуазным методом революции и что только посредством избирательных бюллетеней, только посредством всеобщих выборов, партии могут завладеть властью и затем через парламентское большинство и законодательство преобразовать общество” (см. “Захват государственной власти”, стр. 3–4).

Так говорят г-да анархисты о марксистах.

Имеет ли это “обвинение” какое-либо основание? [c.362]

Мы заявляем, что анархисты и здесь проявляют свое невежество и страсть к сплетням.

Вот факты.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс еще в конце 1847 года писали:

“Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” (см. “Манифест коммунистической партии”. В некоторых легальных изданиях в переводе пропущено несколько слов).

В 1850 году, в ожидании нового выступления в Германии. Карл Маркс писал тогдашним немецким товарищам:

“Оружие и боевые припасы ни под каким предлогом они не должны сдавать… рабочие должны… организоваться в виде самостоятельной пролетарской гвардии, с командиром и генеральным штабом…” И это “должны иметь в виду во время и после предстоящего восстания” (см. “Кёльнский процесс”. Обращение Маркса к коммунистам)[188].

В 1851–52 годах Карл Маркс и Фридрих Энгельс писали: “…Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания… Надо захватить противника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно добиваться [c.363] новых, хотя бы и небольших, успехов… надо принудить неприятеля к отступлению, раньше чем он мог собрать свои войска против тебя. Одним словом, действуй по словам величайшего из известных до сих пор мастера революционной тактики, Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость” (“Революция и контрреволюция в Германии”).

Мы думаем, что здесь речь идет не только об “избирательных бюллетенях”.

Наконец, вспомните историю Парижской Коммуны, вспомните, как мирно действовала Коммуна, когда она, удовольствовавшись победой в Париже, отказалась от нападения на Версаль, на это гнездо контрреволюции. Как вы думаете: что говорил тогда Маркс? Призывал ли он парижан на выборы? Одобрял ли он беспечность парижских рабочих (весь Париж был в руках рабочих), одобрял ли он их великодушное отношение к побежденным ворс а льнам ? Послушайте Маркса:

“Какая гибкость, какая историческая инициатива, какая способность самопожертвования у этих парижан! После шестимесячного голодания… они восстают под прусскими штыками… История не знает еще примера подобного героизма! Если они окажутся побежденными, виной будет не что иное, как их “великодушие”. Надо было сейчас же идти на Версаль, как только Винуа, а вслед за ним и реакционная часть парижской Национальной гвардии бежали из Парижа. Момент был упущен из-за совестливости. Не хотели начинать гражданской войны, как будто бы чудовищный выродок Тьер не начал ее уже своей попыткой обезоружить Париж!” (“Письма к Кугельману”)[189]. [c.364]

Так думали и действовали Карл Маркс и Фридрих Энгельс.

Так думают и действуют социал-демократы.

А анархисты все твердят: Маркса и Энгельса и их последователей интересуют только избирательные бюллетени, – они не признают насильственных революционных действий!

Как видите, это “обвинение” также представляет собой сплетню, вскрывающую невежество анархистов насчет существа марксизма.

Такова судьба второго “обвинения”.

* * *

Третье “обвинение” анархистов заключается в том, что они отрицают народный характер социал-демократии, изображают социал-демократов бюрократами и утверждают, что социал-демократический план диктатуры пролетариата есть смерть для революции, причем поскольку социал-демократы стоят за такую диктатуру, они на деле хотят установить не диктатуру пролетариата, а свою собственную диктатуру над пролетариатом.

Послушайте г. Кропоткина:

“Мы, анархисты, произнесли окончательный приговор над диктатурой… Мы знаем, что всякая диктатура, как бы честны ни были ее намерения, ведет к смерти революции. Мы знаем… что идея диктатуры есть не что иное, как зловредный продукт правительственного фетишизма, который… всегда стремился увековечить рабство” (см. Кропоткин, “Речи бунтовщика”, стр. 131). Социал-демократы признают не только революционную диктатуру, но они “сторонники диктатуры над [c.365] пролетариатом… Рабочие интересны для них постольку, поскольку они являются дисциплинированной армией в их руках… Социал-демократия стремится, посредством пролетариата, забрать в свои руки государственную машину” (см. “Хлеб и воля”, стр. 62, 63).

То же самое говорят грузинские анархисты:

“Диктатура пролетариата в прямом смысле совершенно невозможна) так как сторонники диктатуры являются государственниками и их диктатура будет не свободной деятельностью всего пролетариата, а установлением во главе общества той же представительной власти, которая существует и ныне” (см. Baton, “Захват государственной власти”, стр. 45). Социал-демократы стоят за диктатуру не для того, чтобы содействовать освобождению пролетариата, но для того, чтобы… “своим господством установить новое рабство” (см. “Нобати” № 1, стр. 5. Baton).

Таково третье “обвинение” гг. анархистов.

Не требуется много труда, чтобы разоблачить эту очередную клевету анархистов, рассчитанную на обман читателя.

Мы не будем здесь заниматься разбором глубоко ошибочного взгляда Кропоткина, согласно которому всякая диктатура – смерть для революции. Об этом мы поговорим потом, когда будем разбирать тактику анархистов. Сейчас мы хотим коснуться только лишь самого “обвинения”.

Еще в конце 1847 года Карл Маркс и Фридрих Энгельс говорили, что для установления социализма пролетариат должен завоевать политическую диктатуру, чтобы при помощи этой диктатуры отразить контрреволюционные атаки буржуазии и отобрать у нее средства [c.366] производства, что эта диктатура должна быть диктатурой не нескольких лиц, а диктатурой всего пролетариата, как класса:

“Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках… пролетариата, организованного как господствующий класс…” (см. “Коммунистический манифест”).

То есть диктатура пролетариата будет диктатурой всего класса пролетариата над буржуазией, а не господством нескольких лиц над пролетариатом.

В дальнейшем они повторяют эту же мысль почти во всех своих произведениях, как, например, в “Восемнадцатом брюмера Лун Бонапарта”, в “Классовой борьбе во Франции”, в “Гражданской войне во Франции”, в “Революции и контрреволюции в Германии”, в “Анти-Дюринге” и в других своих работах.

Но это не все. Для уяснения того, как понимали Маркс и Энгельс диктатуру пролетариата, для уяснения того, насколько осуществимой они считали эту диктатуру, для всего этого очень интересно знать их отношение к Парижской Коммуне. Дело в том, что диктатура пролетариата встречает нарекания не только среди анархистов, но среди городских мелких буржуа, в том числе всяких мясников и трактирщиков – среди всех тех, кого Маркс и Энгельс называли филистерами. Вот что говорит Энгельс о диктатуре пролетариата, обращаясь к таким филистерам:

“В последнее время немецкий филистер опять начинает испытывать спасительный ужас при словах: диктатура пролетариата. Хотите ли знать, милостивые [c.367] государи, что такое эта диктатура? Посмотрите на Парижскую Коммуну. Это была диктатура пролетариата” (см. “Гражданская война во Франции”. Введение Энгельса)[190].

Как видите, Энгельс представлял себе диктатуру пролетариата в виде Парижской Коммуны.

Ясно, что всякий, кто хочет узнать, что такое в представлении марксистов диктатура пролетариата, тот должая ознакомиться с Парижской Коммуной. Обратимся и мы к Парижской Коммуне. Если окажется, что Парижская Коммуна действительно была диктатурой отдельных лиц над пролетариатом, – тогда долой марксизм, долой диктатуру пролетариата! Но если мы увидим, что Парижская Коммуна на самом деле была диктатурой пролетариата над буржуазией, – тогда… тогда от всей души посмеемся над анархистскими сплетниками, которым в борьбе с марксистами ничего не остается делать, как выдумывать сплетни.

История Парижской Коммуны имеет два периода: первый период, когда делами в Париже руководил известный “Центральный комитет”, и второй период, когда по исчерпании полномочий “Центрального комитета” руководство делами было передано только что избранной Коммуне. Что представлял собой “Центральный комитет”, из кого он состоял? Перед нами лежит “Народная история Парижской Коммуны” Артура Арну, которая, по словам Арну, кратко отвечает на этот вопрос. Борьба еще только начиналась, когда около 300.000 парижских рабочих, организовавшись в роты и батальоны, избрали из своей среды делегатов. Так был составлен “Центральный комитет”. [c.368]

“Все эти граждане (члены “Центрального комитета”), выбранные частичными выборами своих рот или батальонов, – говорит Арну, – были известны только тем небольшим группам, чьими делегатами они являлись. Что это за люди, каковы они и что они хотят делать?” Это было “анонимное правительство, состоящее почти исключительно из простых рабочих и мелких служащих, три четверти имен которых не были известны за пределами их улицы или конторы… Традиция была нарушена. Нечто неожиданное произошло в мире. Там не было ни одного члена правящих классов. Вспыхнула революция, которая не была представлена ни адвокатом, ни депутатом, ни журналистом, ни генералом. Вместо них рудокоп из Крезо, переплетчик, повар и т.д.” (см. “Народная история Парижской Коммуны”, стр. 107).

Артур Арну продолжает:

“Мы, – заявляли члены “Центрального комитета”, – неизвестные органы, послушное орудие в руках атакованного народа… Мы… служители народной воли, мы тут, чтобы быть его эхом, чтобы доставить ему торжество. Народ хочет Коммуны и мы останемся, чтобы приступить к выборам Коммуны. Ни больше, ни меньше. Эти диктаторы не поднимались выше и не спускались ниже толпы. Чувствовалось, что они живут с ней, в ней, посредством нее, что они советуются с ней каждую секунду, что они слушают и передают то, что слышат, стремясь только в сжатой форме… передать мнения трехсот тысяч человек” (см. там же, стр. 109).

Так вела себя Парижская Коммуна в первый период своего существования.

Такова была Парижская Коммуна. [c.369]

Такова диктатура пролетариата.

Перейдем теперь ко второму периоду Коммуны, когда вместо “Центрального комитета” действовала Коммуна. Говоря об этих двух периодах, продолжавшихся два месяца, Арну восторженно восклицает, что это была подлинная диктатура народа. Послушайте:

“Величественное зрелище, которое представлял этот народ в течение двух месяцев, дает нам силу и надежду… смотреть в глаза будущему. В течение этих двух месяцев в Париже была истинная диктатура, самая полная и бесспорная, диктатура не одного человека, а всего народа, – единственного господина положения… Эта диктатура продолжалась более двух месяцев без перерыва, с 18-го марта по 22-ое мая (1871 г.)…” Сама по себе “…Коммуна являлась только моральной властью и не имела другой материальной силы, кроме всеобщего сочувствия… граждан, народ явился властителем, единственным властителем, сам создал свою полицию и магистратуру…” (см. там же, стр. 242, 244).

Так характеризует Парижскую Коммуну член Коммуны, активный участник ее рукопашных боев, Артур Арну.

Так же характеризует Парижскую Коммуну другой ее член и такой же активный ее участник, Лиссагарэ (см. его книгу “История Парижской Коммуны”).

Народ как “единственный властитель”, “не диктатура одного человека, а всего народа” – вот чем была Парижская Коммуна.

“Посмотрите на Парижскую Коммуну. Это была диктатура пролетариата”, – восклицал Энгельс к сверлению филистеров. [c.370]

Вот, оказывается, что такое диктатура пролетариата в представлении Маркса и Энгельса.

Как видите, гг. анархисты так же знакомы с диктатурой пролетариата, с Парижской Коммуной, с марксизмом, который то и дело они “критикуют”, как мы с вами, читатель, – с китайской грамотой.

Ясно, что диктатура бывает двоякого рода. Бывает диктатура меньшинства, диктатура небольшой группы, диктатура Треповых и Игнатьевых, направленная против народа. Во главе такой диктатуры стоит обычно камарилья, принимающая тайные решения и затягивающая петлю на шее у большинства народа.

Марксисты являются врагами такой диктатуры, причем они борются против такой диктатуры гораздо более упорно и самоотверженно, чем наши крикливые анархисты.

Есть диктатура и другого рода, диктатура пролетарского большинства, диктатура массы, направленная против буржуазии, против меньшинства. Здесь во главе диктатуры стоит масса, здесь нет места ни камарилье, ни тайным решениям, здесь все делается открыто, на улице, на митингах, – и это потому, что это – диктатура улицы, массы, диктатура, направленная против всяких угнетателей.

Такую диктатуру марксисты поддерживают “обеими руками”, – и это потому, что такая диктатура есть величественное начало великой социалистической революции.

Гг. анархисты спутали эти две взаимно друг друга отрицающие диктатуры и потому-то очутились в смешном положении: они борются не с марксизмом, [c.371] а со своей собственной фантазией, они сражаются не с Марксом и Энгельсом, а с ветряными мельницами, как это делал в свое время блаженной памяти Дон-Кихот…

Такова судьба третьего “обвинения”.

(Продолжение следует.)*ii

Газеты: “Ахали Дроеба” (“Новое Время”)

№”№ 5, 6, 7 и 8; 11, 18, 25 дека6ря 1906 г. и 1 января 1907 г.

“Чвени Цховреба” (“Наша Жизнь”)

№№ 3, 5, 8 и 9; 21, 23, 27 и 28 февраля 1907 г.

“Дро” (“Время”) №№ 21, 22, 23 и 26;

4, 5, 6 и 10 апреля 1907 г.

Подпись: Ко…

Перевод с грузинского

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
https://scontent.xx.fbcdn.net/v/t1.0-0/p235x350/11539560_654456004689041_5245551885671852797_n.jpg?oh=408edd12102afd7ba2e115ae55fc22ea&oe=5818DCF6

Эсэры в борьбе с советской властью...

 Летом 1918г, в Ярославле вспыхнул эсеровский мятеж. В городах Нижний Новгород, Костроме, Твери, Вольске, Тамбове, Саратове прошли антисоветские выступления. Правых эсеров поддержали меньшевики, нашлось место и для "Союза защиты родины". 6 июля 1918г, левые эсеры Блюмкин и Андреев совершают теракт против германского посла Мирбаха. Убийство посла должно было послужить сигналом для отряда ВЧК под командованием Д.И. Попова поднять мятеж в Москве. Узнав о случившимся, Дзержинский в сопровождении трех чекистов выехал в штаб к Попову, где тот час были арестованы. Дзержинский спокойно объяснил Попову, что хотел выяснить - чей это мятеж самого Попова или всей партии СР.

 7 июля, мятеж левых эсеров был подавлен, не успев разгореться. Дзержинский и чекисты были освобождены, а Попов и Блюмкин бежали. В тот же день Дзержинский направляет в СНК заявление с просьбой освободить его от должности председателя ВЧК т.к. он главный свидетель убийства Мирбаха. СНК удовлетворяет просьбу Дзержинского и назначает врио председателя ВЧК Я.Х. Петерса. В этот период, сотрудники ЧК, под руководством Петерса проводят операцию по аресту английского дипломата Локкарта, в момент передачи последним денежной суммы в 1млн. 180 тыс. "антисоветски" настроенным офицерам (на самом деле деньги передавались сотрудникам Чк, которые играли роль белогвардейцев). Одновременно в Петрограде была арестована группа из 40 человек бывших офицеров, которые часто посещали английское посольство. При обыске квартир арестованных было изъято большое количество оружия.

 ***

 Роль эсэров в антисоветской борьбе была весьма активной. Всюду, на всех фронтах. А обстановка в стране была накалена до предела. С мая 1918 года Москва находилась на военном положении. В Архангельске высадились английские и американские десанты. В Самаре образовалось правительство из бывших членов Учредительного собрания, в том числе эсеров, шли бои с его войсками и с чехословацким корпусом в Поволжье и на Урале, белогвардейцы захватили Сибирь. В Ярославле произошло вооруженное восстание правых эсеров-«савинковцев». На Дону и Кубани генералы Краснов и Каледин формировали полки и дивизии, где также заметное место занимали представители правых эсеров. Украина, Белоруссия и Прибалтика были оккупированы немцами, под эгидой которых там возникли «национальные» правительства. А как не вспомнить, что в день покушения на Ленина произошло убийство председателя Петроградской ЧК Урицкого!

 Подпольные белогвардейские организации разрабатывали конкретные планы по захвату власти в Москве и Петрограде. В течение недели, предшествовавшей покушению на Ленина, сотрудниками ВЧК было арестовано свыше ста человек, подозревавшихся в причастности к «заговору послов».

 Подпольные отряды правых эсеров в Москве, Петрограде и других городах можно назвать диверсионными отрядами войск, сражавшихся с Красной Армией на фронтах Гражданской войны. Часть знаменитых террористов из боевой организации ПСР уцелела и очень активно участвовала в борьбе. Нельзя сбрасывать со счета и монархистов, меньшевиков, анархистов, а также другие силы разнообразнейших политических ориентаций.

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Оппортунизм – привратник, распахивающий двери фашизму

https://opportunizmuboy.files.wordpress.com/2015/08/d0b3299ae3481dd34bf13252430a1283_01f83ed40be77da745ea289689abfd76.jpg height=633

Буржуазный патриотизм – на сегодня главный враг рабочего коммунистического движения и самый серьёзный козырь в руках буржуазии. Нередко люди называют себя коммунистами, борцами за рабочий класс и за социализм и на словах согласны с такими положениями коммунистического учения, как отмена частной собственности, диктатура рабочего класса и пролетарский интернационализм.

Но, как только дело дойдёт до «защиты отечества», до необходимости встать или на сторону пролетарского интернационализма, или на сторону буржуазного патриотизма, – эти люди себя сразу показывают националистами, шовинистами, имперцами, буржуазными патриотами – кем угодно, но только не коммунистами, не представителями рабочего класса.

Они подключаются к общему хору буржуазных идеологов и вместе с ними начинают призывать к «защите отечества», то есть, к защите интересов своей отечественной буржуазии. Покричав о социализме, изобразив себя защитниками рабочего класса, – потом в итоге они всё равно встают на сторону своей буржуазии, предают рабочий класс.

Называя нас предателями отечества, оправдывая свой шовинизм и воюя с пролетарским интернационализмом, они часто приводят такой аргумент: мол, в армии Гитлера тоже были пролетарии – почему же они пошли против Советского Союза, против своих братьев по классу? Где был их пролетарский интернационализм?

Вот один подобный выпад от человека, который считает себя сторонником коммунизма:

«Да, напомню вам, что армия Третьего Рейха состояла из рабочих немного более, чем полностью. Буржуины, ясен хрен, своих сыночков отмазывали. А вот иной рабочий совсем не прочь был и пограбить и поубивать. Тем более, что ему фюрер пообещал, что после их победы он сам станет буржуином на дешёвой раб. силе с Востока».

Поскольку этот пример приводят часто как довод против пролетарского интернационализма и для защиты буржуазного патриотизма – мы постараемся ответить на этот вопрос.

Итак, почему немецкие пролетарии массово поддержали захватническую войну против Советского Союза, государства рабочего класса? Почему по призыву своих империалистов пошли порабощать, убивать и грабить советских трудящихся? Почему в этой войне они были орудием своих классовых врагов – буржуазии, против своих братьев – трудящихся? Или иначе говоря – почему немецкие пролетарии фашизировались?

Ответ таков – по тому же самому, почему теперь в Донбассе украинские и российские пролетарии по приказу буржуазии убивают друг друга, вместо того, чтобы объединиться и вместе избавиться от власти своих врагов – капиталистов, развязавших эту войну. Это происходит – потому, что нет коммунистов. Нет тех, кто должен воспитывать рабочие массы в духе пролетарского интернационализма, призывать их к сплочению и единству, разоблачать любой национализм и шовинизм.
И как раз поэтому и в Германии стало возможным такое явление, как фашизм. Это произошло, потому что не было настоящих борцов за рабочий класс, которые разоблачили бы политику буржуазии, показали бы лживость её призывов к «защите отечества», дали бы понять рабочим, как враждебен им любой шовинизм.

Те, кто должны были этим заниматься, кто объявили себя борцами за интересы рабочего класса, – немецкие социал-демократы – вступили на путь шовинизма, на путь обслуживания интересов своей отечественной буржуазии и предательства рабочего класса ещё во время Первой Мировой войны. Вместо того, чтобы показать немецким рабочим, что буржуазия толкает их на бойню, их руками хочет заграбить новые земли и поработить новые народы, – они стали призывать к «защите отечества». Фактически они стали призывать немецких рабочих в угоду своей буржуазии, в угоду её грабительским интересам к убийству русских, английских и французских рабочих.

Это был судьбоносный момент, когда единство рабочих подвергалось страшному испытанию, когда буржуазия всех стран разжигала бешеную шовинистическую истерию, стравливала трудящихся между собой. И долг настоящих борцов за рабочий класс был – в такой момент остаться последовательными интернационалистами и ещё решительней отстаивать пролетарский интернационализм, единство рабочего класса.

Русские большевики во главе с Лениным исполнили этот долг. Они неуклонно разоблачали империалистический характер войны и грабительские замыслы царизма и российских фабрикантов. Именно поэтому и русские пролетарии в массе своей не заразились шовинизмом и национализмом. Это сыграло важную роль в последующей борьбе с царизмом и позже с буржуазным правительством Керенского, для победы Февральской и Октябрьской революции.
Но германская социал-демократическая партия – некогда самая славная и боевая партия рабочего класса в Европе, его краса и гордость, наследница Маркса – вступила на путь оппортунизма и социал-шовинизма, предала рабочий класс.
Если вожди рабочего класса, которым немецкий пролетариат привык доверять, стали сами, в унисон с буржуазией, разжигать шовинизм и звать его на бойню, обманывать лозунгами «защиты отечества» – то как он мог не поверить, не поддаться шовинистическим настроениям, не стать послушным орудием в руках империалистов?
Об этом не раз писал Ленин, клеймя позором этих оппортунистов, подлецов и предателей рабочих, какими оказались германские социал-демократы.
Именно в те годы и была заложена основа для фашизма. Немецкая империалистическая буржуазия отравляла пролетариат шовинизмом и национализмом, призывала его к «национальному единению» (то есть, к примирению с её господством) – и предатели социал-демократы ей в этом не мешали – наоборот, помогали обманывать рабочий класс. И позже на эту почву легко было заронить семена фашизма. В этих отравленных шовинизмом и обманутых «национальным единством» рабочих легко было внедрить идеи «корпоративного государства» и превосходства немецкой нации, расовой чистоты и права арийцев на мировой господство.

Оппортунизм немецких социал-демократов распахнул двери для фашизма. И всегда – и тогда, и после – только оппортунизм и социал-шовинизм, только предательство рабочих вождей, их переход на сторону буржуазии делал возможным фашизацию рабочих масс. Без оппортунизма фашизм не может взять власть над рабочими массами. Поэтому оппортунизм и есть тот привратник, который открывает дверь фашизму.

Какой вывод мы должны сделать из этого? Что нужно отказаться от пролетарского интернационализма – как утверждают наши теперешние социал-шовинисты?

Наоборот! Если мы понимаем, что к фашизации немецких пролетариев привел социал-шовинизм немецких социал-демократов, их отказ от пролетарского интернационализма, – то мы, чтобы не допустить фашизма, должны стоять на позициях пролетарского интернационализма безо всяких уклонений, всегда и во всём. А в такие моменты, как теперь, когда единство рабочего класса подвергается тяжелейшим испытаниям, когда буржуазия и её лакеи бешено стравливают русских и украинцев, трудящихся Украины и Донбасса, – наш долг, как коммунистов, не отступать от пролетарского интернационализма ни на шаг, ни на волос.

Мы, коммунисты, должны давать отпор любому шовинизму и национализму, и прежде всего – в своей собственной стране. Разоблачать любых социал-шовинистов, которые изображают себя защитниками рабочего класса – и при этом призывают рабочих воевать за интересы своей национальной буржуазии. И прежде всего – своих отечественных социал-шовинистов.
Если коммунисты везде, во всех странах, будут выполнять свой интернациональный долг – то буржуазия не сможет разрушить единство рабочего класса, не сможет стравить рабочих между собой.

Так что всё зависит от нас. От того, будем ли мы идти путём Ленина и большевиков, последовательно бороться за пролетарский интернационализм – или вступим на позорный путь немецких социал-демократов, начнём в угоду буржуазии под лозунгами «защиты отечества» призывать рабочих к войне, к убийству братьев ради обогащения наших эксплуататоров и паразитов.

Оксана Снегирь

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Голодоуморная статистика из ведомства батьки Розенберга

Уважаемый читатели, вы полагаете, что в подсчетах числа голодоуморенных украинские (и не только) «науковці» открыли нечто новенькое? Так вы категорически ошибаетесь.

И так, в свое время Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины выложил сканы из коллекции документов Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга. Заинтересовал в этой коллекции доклад некого профессора Соснового. И так, прошу любить и жаловать:

Профессор Сосновый. «Динамика народонаселения на Украине в период с 1917 по 1941 год», рукопись. 1944 год.Центральний державний архів вищих органів влади та управління України – ф.3676, оп.1., д.36

Помощь в переводе документа получена от уважаемого lost_kritik. UPD По его просьбе уточняю, что перевод сделал Денис Кораблев, за что ему отдельная благодарность

Открываем предисловие (лист 1в) и читаем: Можно узнать влияние советской политики на внутреннюю биологическую ситуацию народонаселения (Стр. 26: убыль 7406000 к 1939 году из-за падения рождаемости, голода 1932 года, раскулачивания, репрессий и отправки в тюрьмы).
Далее (лист 2): Приведена статистика по голоду 1932/33 годов (Стр. 27).

А теперь появилась первая цифра (лист 8) :
Также в процессе коллективизации сельского хозяйства и при организации голода 1932-33 годов как мы в дальнейшем увидим, погибло около 1 миллиона жителей Украины.

При этом мы отбросим вопрос, в какой степени эти потери народонаселения произошли вследствие естественного оттока населения, а именно то, что статистика рождаемости компенсирует статистику смертности.

Дальше появилось до боли знакомое (лист 27-28):
В 1929 году началась коллективизация сельского хозяйства. Крестьяне упорно сопротивлялись, их интересы были совершенно чужды порабощению мировой революцией.

Ответ советского правительства с целью одержать верх над непокорным крестьянским населением состоял в том, что оно в 1932-1933 годах намеренно организовало ужасный голод на Украине.

Миллионы человек погибли, и миллионы устремились в города.

Наконец, вот они расчеты и окончательные цифры (лист 29-30):
Уже сообщалось, что по переписи населения 17.12.1926 года статистика народонаселения по Украине составляла 29014747 человек.
Среднегодовой прирост за 1924-1926 годы составил 2,4%.

Если бы прирост народонаселения получил и дальше такое же развитие, народонаселение Украины к началу 1939 года составило бы 38424000 человек.

Но фактически оно составил по результатам переписи населения 17.1.1939 года 30960221 человек.
Таким образом, имелась убыль 7466000 человек.

Этот спад соответственно представлен в той статистике, которая имеется по умершим вследствие организованного большевиками голода 1932-1933 годов.

Само собой разумеется, было бы неверно утверждать, что вся эта статистика убыли народонаселения объясняется голодом; часть этой убыли объясняется падением рождаемости в 1932-1933 годах.

При этом можно безошибочно утверждать, точно установить, сколько человек умерло вследствие голода в 1932 году, так как мы исходим при этом из официальной советской статистики.

Меркой советских показаний выступает численность народонаселения Украины на 1.1.1932 года 32680760 человек («Руководство по важнейшим статистическо-экономическим данным основного региона», Харьков, 1933).
(Ремарка, по данным ЦУНХУ численность населения составляла 31749 тыс. человек)

На 1.1.1933 года статистика народонаселения Украины составляла 31901400 человек («Народная экономика в СССР», 1935, стр.379). (Ремарка, а тут цифра на удивление точная, по данным ЦУНХУ – 31901,4)

Таким образом, соответственно убыль составляет 779300 человек.
Эти цифры бесспорно представляют статистику по умершим от голода уже в 1932 году.

К этой статистике надо безусловно прибавить ту статистику, которая составляет естественный прирост народонаселения и эта статистика на 1932 год составляет 725300 человек.

Таким образом за весь 1932 год из-за голода ушло из жизни 1504000 человек.

В 1933 году из-за голода умерло приблизительно 3-3,5 миллиона человек.

(И непосредственная убыль народонаселения составляет в 1932-1933 годах в Украине 4,5-5 миллиона человек).
Остаток 2,5 миллиона человек в общей смертности находит объяснение в снижении статистики рождаемости в годы, последовавшие за голодом.

PROFIT!!!

Вы полагали, что современные гишторики придумали что-то новое?

http://ic.pics.livejournal.com/nazar_rus/14086559/14222/14222_original.jpg

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
http://cs621522.vk.me/v621522847/20525/uejZ_4nues8.jpg

Два главных врага коммунизма - это империализм и фашизм. В современном мире они срослись воедино и действуют в планетарных масштабах.

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Клеветники не унимаются

НОВОИСПЕЧЁННЫЕ историки Великой Отечественной войны пытаются принизить огромную работу советского народа под руководством партии большевиков по подготовке обороны страны. Все трудности и потери начального периода войны списывают на недооценку И.В. Сталиным как самой возможности войны, так и сил противника. Утверждают, что руководство страны и военачальники страдали шапкозакидательством, готовились к легкой войне "малой кровью и на чужой территории". Как будто в мировой истории были армии, которые изначально готовились к отступлению и большим потерям. На самом же деле политическое и военное руководство нашей страны достаточно трезво и объективно оценивало противника. 5 мая 1941 года И.В. Сталин, выступая перед военными, говорил: "Военная мысль германской армии движется вперед. Армия вооружилась новейшей техникой, обучилась новым приемам ведения войны, приобрела большой опыт. Факт, что у Германии лучшая армия и по технике и по организации. Но немцы не правы. Они считают, что их армия идеальная, непобедимая. Непобедимых армий нет".

Кто же разгромил сильнейшую немецкую армию? Ответ ясен для миллионов людей в нашей стране и за рубежом, но только не тех псевдоисториков, которые, обращаясь к событиям Великой Отечественной, перевирают все и вся.

Советские потери в клеветнических статьях, книгах, фильмах непомерно раздуваются, немецкие - замалчиваются. Но вот что пишут добросовестные немецкие исследователи: даже в первый, самый тяжелый для нас год войны удары советских войск под Москвой едва не привели гитлеровскую армию к катастрофе. Генерал Вестфаль, в частности, свидетельствует, что "немецкая армия, ранее считавшаяся непобедимой, оказалась на грани уничтожения", Гитлер поснимал около 30 генералов, требовал наступать на Москву, уже был спланирован парад победителей и отлиты медали. В то же время в немецких дивизиях оставалось тогда менее половины личного состава и техники.

В телеинтервью со сценаристом Володарским, одним из авторов от начала до конца лживого телефильма "Штрафбат", корреспондент сказал: "Из вашего фильма следует неизбежный вывод: войну выиграли солдаты вопреки идиотизму командования".

 Можно только поражаться дремучей невежественности творцов "новой истории войны".

Они, видимо, ничего толком не читали и не интересуются мнением людей, видевших войну своими глазами. Даже Гитлер и его окружение вынуждены были признать, что молодой, высокоподготовленный командный состав Красной Армии превосходит немецкий генералитет.

А вот какую оценку дал нашим военачальникам и армии американский генерал Дуглас Макартур в феврале 1942 года: "Я участвовал в ряде войн, другие наблюдал, изучил кампании выдающихся военачальников прошлого. Но нигде я не видел такого эффективного сопротивления сильнейшим ударам победоносного прежде противника, сопротивления, за которым последовало контрнаступление, отбрасывающее противника назад... Размах и блеск этого удара делают его величайшим достижением всей истории". Это было сказано в начале войны, а какие восторженные оценки звучали позже, в преддверии Победы! "Нам есть чему поучиться у русских, - признал вице-президент США Генри Уоллес. - Их взгляд на мир шире и в некоторых отношениях более научен, чем наш".

Но времена меняются. Президент США Клинтон на юбилейных торжествах по поводу открытия второго фронта, на которые нашу делегацию даже не пригласили, всего лишь выразил благодарность России за... помощь США в победе над Германией.

 Сейчас все больше делается акцент на решающий вклад Америки в разгром фашизма. Говорят, что высадка союзников в Нормандии спасла десятки тысяч советских воинов на восточном фронте. Но умалчивают о том, что если бы Англия и США выполнили свои обязательства и открыли второй фронт в 1942 году, то наши потери были бы значительно меньше. Объективности ради надо сказать, что Красная Армия, уничтожив 70 процентов гитлеровской армии, спасла от гибели сотни тысяч, а может быть, и миллионы солдат союзников и мирных жителей.

Активизировались атаки на советских военачальников, особенно на Г.К. Жукова. Все та же замшелая ложь: они, дескать, людей не жалели, побеждали "мясом". Но вот военные специалисты подсчитали и сравнили количество потерь на фронтах, которыми командовали Г.К. Жуков и ряд других советских генералов. Оказалось, например, во время Висло-Одерской операции потери 1-го Белорусского фронта составили 1,7 процента, а на 1-м Украинском фронте - 2,4 процента. В Берлинской операции снова лучшие показатели были у 1-го Белорусского фронта.

К стыду нынешних российских властей, в то время как далеко не всем выдающимся советским военачальникам поставлены памятники, в Москве у метро Сокол торчит обелиск немецкому генералу Панвицу, командовавшему дивизией власовцев. Имя генерала-предателя Власова значится на памятнике защитникам Москвы в подмосковных Мытищах, хотя 20-я армия, которой он командовал, была, как известно, окончательно сформирована лишь 30 ноября 1941 года и в обороне столицы не участвовала. Какая трогательная любовь к палачам своего народа - как к белогвардейским, так и последующим! К чему бы это?
 Нынешний подъем волны клеветы и наветов на нашу Победу, разумеется, не случаен. Экономический кризис обострил противоречия в обществе социальных контрастов. Трудовой народ убеждается: выход из тупика только в переходе к социализму. И это страшит идеологов режима, обреченного и потому особенно злобствующего.

БОРИС ГОЛЫШЕВ.
 

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Военные преступления СССР ("JB Press", Япония)

http://ic.pics.livejournal.com/antiseptic/1592945/187375/187375_800.jpg

Довелось ознакомиться с новой статьей, разоблачающей преступления коммунизма, теперь уже со стороны японской журналистики.
В статье журналист рассказывает о том, как ему довелось познакомиться с первосвященником буддийского храма Хонрюдзи Хироюки Хонда, слова которого и сплели чудесатую канву разоблачений коварного коммунистического режима СССР.

Г-н Хонда родился в 1938 году в деревне Ясака, находившейся в северной Маньчжурии. Его отец был буддистским монахом, служившим в новых поселениях. Хонда залихватски описывает военные преступления СССР, как-то: перевозка под дождем эвакуируемых из северной монголии мирных японцев, забивание насмерть прикладами заключенных, поголовная отправка в Сибирь военнопленных. Убиенные японские младенцы затейливо переплетаются со скопированными у нацистов (!) "рациональными" спецлагерями для несчастных японцев. Что такое "рациональные" лагеря нацистов - найти информации не удалось. Как пример - небольшой фрагментик из сентиментально-негодующей статьи в японской газете:

"...На одной из станций на противоположном пути остановился открытый товарный поезд, на котором вывозили японских поселенцев. В июне этого года в доме Исигуро я узнал о возможности ада на Земле. Тогда я понял, что в том поезде ехал г-н Хонда..."

Вывоз в открытых поездах под дождем не в лагеря смерти, а домой нонкомбатантов - это ад на земле, оказывается. Сам же Хонда говорит, что в это время года в Маньчжурии дождей почти нет. Но вот здесь, даже если принять на веру сам факт этой транспортировки - пошел дождь - и начали отчего-то стремительно помирать младенцы. От чего? Что это за плохая фантастика?

Почитаем не фантастику первосвященника Хонды, а выдержки из другой книги, подтвержденные ссылками на мемуары не только пострадавшей стороны, но и противоположной. А.Дюков, "За что сражались советские люди":

"В начале июля 1941 года на разъезде 214 й километр под латвийским городом Даугавпилсом остановился эшелон. Его вагоны были закрыты наглухо; охрана не подпускала никого близко. Однако местным жителям недолго пришлось гадать, что же привезли немцы. Вагоны открыли; из них стали вылезать измученные красноармейцы. «Когда открыли вагоны, военнопленные жадно глотали воздух открытыми ртами. Многие, выходя из вагонов, падали от истощения. Тех, кто не мог идти, немцы расстреливали тут же, у будки обходчика. Из каждого эшелона выбрасывали по 400–500 трупов. Пленные рассказывали, что они по 6–8 суток не получали в дороге ни пищи, ни воды», – рассказывал впоследствии обходчик."
(Шнеер А. Плен… С. 181.)

"Истребители люфтваффе, завоевавшие господство в воздухе, проносились над испуганными женщинами, детьми, стариками, поливая разбегающихся людей пулеметными очередями. Под городком Островом немецкие летчики разбомбили эшелон, в котором эвакуировался детский дом. Дети выбегали из горящих вагонов и бежали в лес, а истребители с крестами на крыльях охотились на детей. Когда самолеты улетели, уцелевшие воспитатели насчитали у насыпи двадцать четыре детских трупика. Количество детей, заживо сгоревших в поезде, посчитать было невозможно. «Наши вагоны горели, – рассказывал один из мальчишек. – На раскаленных вагонах висели сгоревшие дети»."
(Я это видел: Новые письма о войне / Сост. Э. Максимова, А. Данилевич; предисл. Э. Максимовой, С. Алексиевич. – M.: Время, 2005. – С. 214–215.)

Офицер абвера граф фон Мольтке писал своей жене:

"Сообщения, поступающие с Востока, снова ужасны. Мы несем, по видимому, большие потери. Это еще можно было бы перенести, если бы на наши плечи не легли горы трупов. То и дело слышишь сообщения, что эшелоны с пленными и евреями доставляют в живых лишь 20 % отправляемых… "
(Штрайт К. Солдатами их не считать… С. 65; Штрайт К. Советские военнопленные… С. 237.)

"Много позже эшелоны смерти, в которых перевозили военнопленных, назовут «газовыми камерами без газа». Можно ли придумать более четкую характеристику? Когда конвоиры открыли вагоны прибывшего на станцию Саласпилс эшелона с советскими военнопленными, по всей округе разнесся трупный запах. Половина людей были мертвы; многие были при смерти. Те пленные, которые могли вылезти из вагонов, бросились к воде, но охрана открыла по ним огонь и расстреляла несколько десятков человек. На станцию Мост в ноябре прибыл эшелон из тридцати вагонов; когда их открыли, то не обнаружили ни одного живого человека. «Не менее 1500 мертвых были выгружены из этого эшелона, – рассказывал ставший невольным свидетелем трагедии стрелочник. – Все они были в одном нижнем белье. Трупы пролежали у железнодорожного полотна около недели»."
(Преступные цели… С. 203; МНП. Вар. 2. Т. 3. С. 37.)

Зимой советских военнопленных перевозили в открытых вагонах для скота. Замерзших никто не считал.
поезд

И это далеко не все преступления нацистов в отношении перевозки военнопленных и мирных жителей.
Про перевозку т.н. "остарбайтеров", то есть, мирных людей, угнанных в рабство с оккупированных территорий СССР фактов - выше крыши.

Что же до сентиментальности и "слезинки военнопленного" Квантунской армии - то есть две мысли.
Первая. Не так давно попались в интернетах отсканированные комиксы-зарисовки бывшего японского военнопленного в СССР. И, видимо, Хонда и это заключенный - были в разных СССР:
2273967
Кровавый сталинист дает прикурить несчастному японскому военнопленному.

2273962
Упыри-коммунисты заставляют сынов самураев принимать водные процедуры (в надежде на возможное утопление)

2273950
Дикари из коммунистического ада испытывают на несчастных новые вакцины

2276762
После совместных сельхозработ в сибирском ледяном аду веннопленные прощаются с советскими девушками-сталинистками


2281355
Коммунистические негодяи в сотый раз заставляют японских военнопленных играть и петь любимую песню Тирана - "Сулико"

И так далее. Остальные картинки - тут.
Но шутки-шутками, а японцы в своих слезливых статьях последнего времени почему-то старательно обходят тему собственных преступлений на территории Маньчжурии, Китая.
Например, отчего-то не слышно покаяний за Нанкинскую резню.
Или за деятельность Отряда 731.

"В 1935 году в составе японской Квантунской армии был создан т. н. «Отряд 731», его целью была разработка биологического оружия, средств доставки, испытания на людях. Он работал вплоть до конца войны, японские военные не успели применить биологическое оружие против США, да и СССР только благодаря стремительному наступлению советских войск в августе 1945 года.

«Подопытными мышками» японских специалистов стали более 5 тыс. пленных и местных жителей, они их назвали – «брёвнами». Людей заживо резали в «научных целях», заражали самыми страшными болезнями, затем «вскрывали» ещё живых. Проводили эксперименты на живучесть «брёвен» - сколько продержится без воды и еды, ошпаренный кипятком, после облучения рентгеновским аппаратом, выдержит электрических разрядов, без какого-либо вырезанного органа и мн. другое."


В целом, говоря о сентиментальных соплях в мелкой и глупой статье японской JB Press - хочется напомнить слова великого философа Юнга: "Сентиментальность - это одно из внешних проявлений жестокости".

Интересен еще такой момент. Вы посмотрите, как кучно пошло:

1. В своей статье "Комитет по оккупации и расчленению России" тов. friend описывает следующую "инициативу":

"Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Эстония, Латвия, Литва и Грузия на конференции «Criminal Legacy of Communism and Nazizm» выступили с инициативой создания межгосударственного органа для организации и легитимизации оккупации и расчленения нашей страны. Для начала они хотят нас судить. Судить за «преступления коммунизма».
Семь стран поддержали высказанную главой Минюста Эстонии идею о создании международного суда для расследования "преступлений коммунизма", сообщило в воскресенье издание Postimees.
Министр юстиции Эстонии Урмас Рейнсалу в субботу выступил с предложением учредить суд, который имел бы статус межгосударственного органа, для расследования преступлений коммунистического режима, отметив, что их следует расследовать так же, как расследуются преступления нацизма."

2. Параллельно начинается новая волна "десоветизации-десталинизации" внутри России.
3. К воплям о преступлениях коммунизма мгновенно подключается японская пресса.

Это уже начинает напоминать массированную атаку по всем направлениям. Если эту атаку отбить не удастся - Россию вышвырнут из Совбеза ООН, заставят платить гигантские репарации, и, на десерт, обязательно расчленят.
Территориальные претензии никуда ведь не девались.

И да, очень и очень двусмысленной вновь выглядит роль Д.Медведева в данной затее. Ведь десоветизация - это его любимое детище и конек. Федотовы-Карагановы это ведь массовка и "литературные негры". И тут - такое слаженное участие в хоре зарубежных русофобов-антисоветчиков!
Не пора ли остановить внутренних "десоветизаторов"?

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
Документальный фильм "Слепые вожди слепых"

<a href="https://www.youtube.com/v/p6ov4BnDlEI" target="_blank" class="new_win">https://www.youtube.com/v/p6ov4BnDlEI</a>

После развала Советского Союза на постсоветском пространстве появилось немало желающих переписать историю СССР. "Слепые вожди слепых" — документальный фильм канала "Красная линия", рассказывающий о том, как, против кого и на чьи деньги боролись такие деятели, как Колчак, Корнилов, Краснов, Шкуро, Паннвиц, Власов. О том, как сегодня некоторые деятели от "культуры" и "истории" пытаются и пытаются реабилитировать вышеперечисленных деятелей. О том, чем грозит такая реабилитация и бездумная установка памятников им.

Смотреть всем, особенно монархистам и националистам!!!!

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
СМЫЧКА "МОНАРХИСТОВ-КОНСЕРВАТОРОВ" И ЛИБЕРАЛОВ

https://pp.vk.me/c628829/v628829078/308c8/_BpeA3n31t0.jpg

На самом деле это не шутка, именно так и выглядит ситуация. И почва, на которой произойдет эта смычка – десоветизация и десталинизация. Я думаю, все помнят первую волну десоветизации названную «Десталинизацией». Её начали в далеком 2010 году с подачи либералов из «Совета при президенте РФ по правам человека» и она была поддержана Медведевым, бывшим в то время президентом РФ.

Вот что сказал один из инициаторов данного проекта, Сергей Караганов:

«...суть проекта, естественно, и в десталинизации, и в декоммунизации российского общественного сознания и самой нашей страны. Термин «десталинизация» уводит от истины, от сути того режима, наследие которого нужно ещё долгие годы преодолевать, и от сути той трагедии, которую пережил народ.<…> Общество не может начать уважать себя и свою страну, пока оно скрывает от себя страшный грех — 70 лет тоталитаризма, когда народ совершил революцию, привёл к власти и поддерживал античеловеческий, варварский режим.»

Затем была создана знаменитая комиссия Федотова-Караганова.

Однако, с большим трудом общественности удалось остановить этот пагубный для нашей страны процесс. В том числе с помощью серии передач «Суд Времени» и «Исторический Процесс» в течение которых либеральных десталинизаторов размазывали тонким слоем посредством народного голосования.

Но как оказалось, данное начинание не было отменено совсем, а было всего лишь на время отложено, чтобы запустить его заново, но уже с поддержкой новых сил, в лице так называемых «православных белых монархистов» выдающих себя за патриотов-консерваторов.

Вот сегодняшняя новость от директора Института Наследия Арсения Миронова:

«По мнению ученых из Института Наследия имени Д.С. Лихачева, часть советских памятников не имеет художественной ценности, и тратить на них деньги нецелесообразно.

«Мы живем в постсоветскую эпоху. Коммунистическая идеология была светской религией, и у этой религии были свои многочисленные святые и мученики. Только в отличие от подлинных святых и мучеников многие герои революции и интернационала были бандитами и палачами. Но так или иначе до сих пор памятные места, связанные с этими лицами, находятся под охраной. Просто по инерции.», — цитирует издание директора Института Наследия Арсения Миронова»

Следовательно, государство построенное «бандитами и палачами» может быть только бандитским. А значит и все 70 лет советского периода жизни страны это одна сплошная диктатура палачей и бандитов, этакая черная дыра из абсолютного зла. Ну а кто может поклоняться памятникам бандитам и палачам? Кто? Только им подобные личности. А значит, памятники снести, а положительные отзывы о советском периоде законодательно запретить.

https://pp.vk.me/c628829/v628829445/1b7ce/6LWDGtYvi9w.jpg

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
ОППОРТУНИЗМУ БОЙ: ДА, ВОТ СЕЙЧАС ПРИМИРИМСЯ И ЗАПЛАЧЕМ ОТ УМИЛЕНИЯ!

https://pp.vk.me/c622728/v622728565/4deac/wXCgRNaqHIY.jpg

Ох, как озабочен господствующий класс за своё привилегированное положение, как рьяно пытается сохранить богатства и власть! Как мечтает наша буржуазия на веки вечные удержать тот порядок, который ей дает возможность паразитировать на нас и за счёт этого жить припеваючи!

Слов нет, хорошо она устроилась на шее российского пролетариата – на нашей с вами шее, товарищи.

В хрущёвскую «оттепель» она тихонечко нарождалась, осматривалась, осторожно пускала корешки тут и там, где позволяли появившиеся оппортунистические трещины в социалистической идеологии и экономике. Во времена «застоя» она уже росла и крепла, копила силы для реванша, для контрреволюции. К середине восьмидесятых она уже была готова пойти в наступление, нанести последний удар советскому социализму, добить его. И она не стала медлить, пошла в атаку на социализм.

Совершила «перестройку», то есть самую подлую и циничную контрреволюцию, под видом улучшения социализма окончательно разрушила его. Благо коммунистов на тот момент не было и российские трудящиеся, запутанные оппортунистической демагогией и погрязшие в обывательских настроениях, даже не поняли, что происходит и к чему их ведут хитрые воспеватели «рыночной экономики», то есть капитализма.

Захватив власть, новые хозяева устроили себе такой пир грабежа, так лихо прибирали к рукам те огромные богатства, которые создал своим трудом советский народ, – что у их зарубежных собратьев по классу, должно быть, дух захватывало от зависти.

Да, наша буржуазия обогатилась так быстро и так сказочно, что её зарубежным коллегам и не снилось. В безудержной роскоши, в расточительстве, мотовстве и хвастовстве она оставила далеко позади своих коллег – западных капиталистов. Наши олигархи и их лакеи открыто издеваются над ограбленным ими народом – они нагло, напоказ выставляют свои богатства.

Когда мы узнаём об их «невинных развлечениях» и «милых причудах», вроде того, что олигарх Доронин для своей возлюбленной Наоми Кэмпбелл устроил дождь из шампанского, – то у нас сжимаются кулаки. Потому что мы знаем, на чьи деньги эта скотина развлекает свою любовницу, и знаем, на что эта скотина обрекает своих рабочих, чтобы выбить из них достаточное количество прибавочной стоимости и иметь возможность вот так развлекаться.

Но кровопийцам нравится такая жизнь, и они хотят сохранить её на века. Поэтому они, ограбив нас и разжирев, как пиявки, на теле российского народа, обеспечив и себе, и своим внукам дворцы, яхты и острова, – теперь стали призывать нас к миру.

Да – они вопят, что нам пора забыть деление на «красных» и «белых» и положить конец вражде.

Представьте себе – эти мрази, жирея на украденных у народа богатствах, держа в своих руках всю собственность страны, теперь предлагают нам «примириться»! Давайте, мол, забудем, что у нас в руках всё – фабрики и заводы, газ и нефть, а у вас только одно – возможность прийти к нам и продаться нам в наёмное рабство, чтобы не умереть с голоду. Что нам служат армия и полиция, суд и пресса, и вообще всё государство – наш покорный лакей и существует только с одной целью – помогать нам выколачивать из вас прибыль и душить вас за глотку, если попытаетесь вырваться из наших лап.

Забудем, что мы хозяева – а вы наши рабы, что мы паразиты – а вы наши жертвы. Это всё ничего, пустяки – а главное, что все мы русские, сиречь братья! Так зачем враждовать? Зачем делиться на красных и белых? Давайте забудем прошлое, не будем копаться в том, кто и за что воевал в Гражданскую, примиримся, установим в нашем обществе полное согласие и взаимопонимание, тишь да гладь, божью благодать!

Подобные «призывы к миру» в последнее время раздаются всё чаще. Верные лакеи буржуазии – буржуазные интеллигенты – почувствовали исторический запрос своих хозяев на «примирение», то есть – сглаживание классовой борьбы и обман трудящихся. И, как им и следует, со всех ног бросились угождать господам. Вот они теперь и разливаются соловьём, поют нам эти лицемерные и слащавые песни о примирении. Вот что пишет один такой идеолог:

«Я не красный. И я не белый. Вернее, я и красный и белый. Потому что я русский человек. А у каждого русского человека есть Россия с её трагичной и великой историей..."

Полюбуйтесь вы на этот образчик мещанского красноречия! Так и видишь этого обывателя, ханжу и дурака, который взялся взывать к миру в классовом обществе, в обществе, расколотом классовыми противоречиями! Как настоящий буржуазный интеллигент, он, разумеется, не желает вникать в политику, в то, как устроено наше общество. Он, конечно, не желает ничего знать о классах и классовой борьбе. Зачем ему, такому возвышенному, опускаться до таких презренных вещей! А потому он не понимает (вернее, не желает понимать), что в нашем обществе существуют два противоположных класса, из которых один подвергается эксплуатации, а другой эксплуатирует, один является жертвой, а другой – паразитом. И что, следовательно, не бороться друг с другом они не могут, как не могут не бороться паразит и жертва. Поэтому в нашем классовом обществе идёт классовая борьба, и она будет идти, пока существуют антагонистические классы.

И как раз проявлением этой классовой борьбы является то, что, как сам признаёт автор, у нас до сих пор существует деление на красных и белых. Красные – это те, кто выражает интересы эксплуатируемых, рабочего класса, кто готов бороться за его освобождение от власти капитала, за общество без частной собственности и без эксплуатации (те самые «лютые ортодоксальные большевики», о которых автор-дурак сказал, что их будто бы осталось совсем мало. Но мы именно относим себя к этим закоренелым и неисправимым «лютым ортодоксам», и поэтому знаем, что автор ошибается – нас не так мало).

А те, кто сегодня выступает с позиций белых, кто чернит пролетарскую революцию и клевещет на Советскую власть, – это представители эксплуататорского класса и выражают его интересы. Некоторые из них настолько реакционны и откровенно враждебны рабочему классу, что даже стоят в оппозиции к нынешней российской буржуазной власти – поскольку даже нынешняя буржуазная диктатура им кажется недостаточно жёсткой. Они мечтают ввести неприкрытый, свирепый террор над трудящимися, давить малейшее проявление революционного рабочего движения и любые прогрессивные стремления общества. Словом – установить фашистский режим, открытую террористическую диктатуру капитала. Именно из этого вытекают их претензии к нынешней российской власти – поскольку они даже ещё реакционней, чем она. Это и есть те «люди, носящие в сердце обиду за белогвардейцев», которые «чувствуют белое дело как своё», – самые крайние представители буржуазной реакции и самые откровенные враги рабочего класса.

Как мы видим – деление на красных и белых отражает неизбежную для классового общества борьбу классов, и люди стоят за красных или за белых, тем самым выражая интересы того или другого класса. Но наш обыватель этого знать не хочет. Он воображает, что деление на красных и белых в нашем обществе сейчас происходит просто потому, что люди не хотят примириться, «простить и полюбить» друг друга. И воображает, что если он наговорит высокопарных слов, если заявит, что пришла «пора прощать и любить», – то противостояние красных и белых, то есть, борьба классов, тут же прекратится.

Разумеется, это вздор. Классовая борьбы как шла, так и будет идти и не прекратится от его высокопарностей и слащавостей. Просто буржуазия получит в ней ещё больший перевес. Потому что трудящиеся, поверив в его россказни о всеобщем примирении, ослабят своё сопротивление эксплуататорам, свою классовую борьбу. А это автоматически усилит буржуазию.

Ведь ей сейчас обострение классовой борьбы ни к чему.

Если она теперь господствует – то, разумеется, что ей выгодна идея о классовом мире. Ведь в её руках власть и богатства, чего же больше? Зачем ей теперь обострение классовой борьбы? Ей теперь нужно только одно – сохранить всё это в своих руках, нужно, чтобы рабочий класс вёл себя тихо и не пробовал изменить существующее положение.

Так что наш господинчик, который распускает сопли и заявляет, что он якобы стоит на каких-то неклассовых позициях, что он «не за красных и не за белых», – на самом деле оказывает услугу как раз таки белым, то есть – буржуазии.

Истинные его симпатии к «белым», к буржуазии, видны за версту. Чего стоят такие выражения, как «плоский материализм». Ну да, конечно, буржуазные охранители на дух не переносят материализма. Он, разумеется, для них «плоский».

В действительности же марксисты подходят к истории диалектически – отмечают прогрессивные и реакционные стороны каждого общественного института и каждого исторического деятеля, в зависимости от исторического периода и его общественных условий. Так, марксисты отмечают прогрессивность крещения Руси в сравнении с пребыванием её в язычестве. Мы признаём, что христианство на тот момент сыграло положительную роль, потому что помогло объединить славянские племена и создать единое государство, дало толчок развитию культуры и просвещения. Мы признаём прогрессивность деятельности Ивана Грозного, который укреплял царскую власть и давил противодействие бояр. На тот момент необходимо было создание сильного и централизованного феодального государства, и Иван Грозный, который выполнял эту историческую задачу, действовал прогрессивно. Мы отмечаем сочетание прогрессивных и реакционных характеристик в реформах времён Петра Первого (из наиболее реакционных – закрепощение крестьян) и полностью реакционный характер самодержавия с XIX века.

Марксисты различают прогрессивных (Чернышевский, Герцен, Белинский, Радищев) и реакционных демократов (Керенский, кадеты). Даже антирелигиозная пропаганда в зависимости от её методов и целей является прогрессивной или реакционной. Прогрессивной является та антирелигиозная пропаганда, которая вскрывает классовые корни религии, показывает, что она служит эксплуататорам, и тем самым помогает угнетённым избавиться от «опиума для народа» и сознательно включиться в классовую борьбу. И наоборот – антирелигиозная пропаганда, которая сводится к глумлению над религией, ожесточает верующих и ведёт к стравливанию трудящихся по религиозному признаку, – глубоко реакционна и только вредит нам.

Но обыватель, поставивший себе цель примирить красных и белых, не знаком с диалектикой. Поэтому он не видит очевидных вещей. Например, он ругает материализм – и при этом заявляет, что он «горд за стахановские темпы строек в Советском Союзе, за инженерную мысль, за всеобщее образование и медицину, за культуру, за космос и за Победу». И невдомёк нашему примирителю простая вещь – если бы в Советском Союзе господствовал не материализм, а поповщина, если бы советские граждане поголовно верили в мракобесные сказочки о «сотворении мира» и о глиняном Адаме – то не было бы ни стахановских темпов, ни строек, ни инженерной мысли, ни медицины, ни космоса, ни Победы.

Как мы сказали, спрос на «примирение» у буржуазии теперь велик. Поэтому эти же мысли на разные лады повторяют и многие другие буржуазные прислужники – Фёдоров, Стариков, Дугин…

Высокопоставленный лакей российской буржуазии Мединский в лицемерии превзошёл прежнего оратора. Он допускает «расхождение» взглядов на значение революции – стандартная для буржуазии апелляция к «плюрализму». Дело изображается так, что якобы все «взгляды» на революцию имеют равное право на существование в нашем обществе – и взгляд буржуазии, и взгляд пролетариата. Однако, если принимать во внимание, что сегодня власть и собственность в руках буржуазии, что все СМИ ей служат, – становится вполне понятно, что именно «взгляд» буржуазии на революцию будет господствовать в нашем обществе, что именно её «взгляд» на революцию будет пропагандироваться по всем возможным каналам и внедряться в умы граждан всеми средствами. А наш «взгляд» сможет дойти до общества только с величайшим трудом, только если мы, представители пролетариата, приложим для этого все усилия, сделаем распространение этих взглядов целью и делом всей нашей жизни. Наш взгляд буржуазные идеологи будут или замалчивать, или встречать с пеной у рта, проклинать, глумиться и высмеивать – а взгляд буржуазии превозносить и распространять. Таков буржуазный «плюрализм».

Начав с лицемерия, Мединский и дальше продолжает в том же духе:

«Прошедшие 100 лет показали, что существует живая преемственность в развитии страны от Российской Империи к Советскому Союзу и далее – к Российской Федерации. Причём советская эпоха, наступившая вслед за революцией 1917 года, ознаменована гигантскими достижениями. Сегодняшние поколения должны видеть в них силу человеческого духа, героизм предков. Именно так возможно добиться преемственности в истории и строить современное общество».

Да, это теперь любимая идея Фёдоровых, Стариковых и Мединских – протащить в сознание общества миф о «преемственности» Российской Империи, Советского Союза и нынешней буржуазной России. Ох, как им хочется нарисовать эту «преемственность», внушить обществу, что царская Россия, Советский Союз и нынешняя буржуазная Россия – это, мол, одно и то же государство, но только под разными названиями! Как они пытаются изобразить дело так, что якобы Российская Империя каким-то образом плавно перетекла в Советский Союз, а Советский Союз – в Российскую Федерацию!

Господин Мединский тоже пытается внести лепту в одурачивание российских трудящихся – скрыть тот факт, что никакой преемственности между царской Россией и Советским Союзом не было, что это два совершенно различных государства, что их классовая суть противоположна и полностью враждебна друг другу. Не может быть государство в одно и то же время и капиталистическим, и социалистическим, не может в одно и то же время собственность быть и частной, и общенародной, не может власть быть в одно и то же время и у рабочего класса, и у буржуазии. Что-нибудь одно. Или социализм – или капитализм, или собственность в руках всего народа, или в руках капиталистов.

Чтобы создать новое социалистическое государство, Советский Союз, – нужно было разрушить буржуазно-помещичью Российскую Империю. Также полностью противоположна классовая суть Советского Союза и нынешней буржуазной России. И также для того, чтобы появилась буржуазная Российская Федерация, – нужно было разрушить, убить Советский Союз, убить социализм. Современная Российская Федерация – не преемница Советского Союза, как нам пытаются внушить стариковы и мединские, не аналог Советского Союза в современных условиях. Она – убийца Советского Союза, его классовый антипод.
Слова буржуазного лакея до того откровенны, что дальше некуда: хватит делиться на красных и белых, столкновения грозят жертвами, нужно примириться, не нужно классового противостояния, всё забудем, всё простим и поставим памятник примирения – в знак того, что мы действительно закончили Гражданскую войну!

Опять то же самое – призыв к миру в классовом обществе. Призыв к ограбленным примириться с грабителями, призыв к жертве – отказаться от сопротивления паразиту. Ведь господин Мединский не призывает изменить это положение, при котором есть эксплуатация и неравенство. Он только призывает «примириться». Ну что ж. Прохоровы, Потанины, Дерипаски, Чубайсы и Малофеевы охотно «примирятся» с миллионами наёмных рабов – лишь бы они послушно на них работали и приносили прибыль, не сопротивлялись и не пытались изменить это положение. А нам, значит, нужно «примириться» с Прохоровыми и Потаниными. То есть – быть пай-мальчиками, работать на них по двенадцать часов и душевно радоваться на их миллиарды, дворцы и яхты.

Нет, господа! Вы немножко перепутали. Найдите кого поглупее, чтобы поверил вашему лицемерию и стал размазывать сопли над вашим «примирением». Мы с вами примиряться не собираемся. Рабочий класс не станет плакать от умиления на плече своих кровопийц. Никакой мир между нами не возможен. Война будет продолжаться до тех пор, пока не будет уничтожено классовое общество. Пока не будет свергнута ваша власть и не будет возвращена народу его собственность, которую вы подло присвоили, убив Советский Союз и создав своё грабительское, враждебное нам государство эксплуататоров – буржуазную Россию.

Струма Шумкарова, Красный Агитатор

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
ОППОРТУНИЗМУ БОЙ: Как буржуазная реакция пирует в Рыбинске

http://www.dal.by/proj/dalby/upload/news/64089/s1_img0010_f4be2.png

Помните, как начиналась буржуазная контрреволюция? Она подала свой голос в середине восьмидесятых.

Новая советская буржуазия, которой дали зародиться и созреть в недрах советского строя, к тому времени уже почувствовала себя самостоятельной политической силой, почувствовала себя классом. Она по своей сути не могла не ненавидеть советский строй и не желать его уничтожения. Она была полностью противоположна и полностью враждебна советскому строю. И она всеми силами стремилась к свержению советской власти,  к собственному господству. То есть — к контрреволюции и реставрации капитализма.
Она начала активно готовить идеологическую почву для своего реванша, для захвата власти. Ее рупором, естественно, стала интеллигенция – некоторые деятели культуры, историки, краеведы, литераторы. Та часть позднесоветской интеллигенции, которая была духовно близка к классу новых буржуа, развращена их подачками и отравлена их презрением к рабочему классу, их враждой к советскому строю.

Эта часть интеллигенции стала голосом буржуазии, голосом контрреволюции. И этот змеиный голос, тогда еще осторожный и лукавый, первым делом стал внушать советским гражданам – что к Великой Октябрьской революции нельзя «относиться однозначно». Мол, нельзя категорично вставать на сторону революции и осуждать контрреволюцию, нельзя быть категорично за красных и против белых. Лукавый голос убеждал нас, что «и те, и другие были по-своему правы». Он разливался соловьем, доказывая, что белогвардейцы «тоже по-своему любили Россию».

Правда,  не уточнялось – какую Россию любили те, кто воевал против революции.

А ответ был вполне ясным и однозначным. Все эти господа офицеры, генералы Корниловы, поручики Голицыны и корнеты Оболенские, их сиятельства и их светлейшества – любили Россию царскую, Россию дворянскую, Россию буржуазную. Ту Россию, в которой они имели власть, капиталы, поместья, привилегии и титулы. Ту Россию, в которой они, ничтожная кучка паразитов, могли жить в блеске и роскоши за счет того, что огромная масса народа была ими ограблена и обречена на прозябание и нищету. Эту Россию они любили, и за эту Россию они воевали на фронтах Гражданской войны. Они воевали за свою власть и привилегии, за свои погоны и титулы. За то, чтобы и впредь иметь возможность паразитировать на теле трудового народа, жиреть за его счет, высасывать из него все соки и жестоко душить при малейшей попытке сопротивления.

И вполне ясно, за что воевали красные. Они воевали против такой России, они воевали за то, чтобы такой России не было! Они воевали за другую Россию – Россию социалистическую, где будет править не паразитическое меньшинство, а трудовой народ. В страшной и кровавой борьбе они победили, и весь мир был потрясен этой победой. С этой великой победы началась новая эпоха – эпоха победоносных социалистических революций. В победе Октября рабочие всех стран увидели залог своей собственной будущей победы, исполнились решимости бороться не на жизнь, а на смерть со своей собственной буржуазией.

И вот потомкам победивших пролетариев, советским гражданам – лукаво предлагалось поставить на одну доску красных и белых, революцию и контрреволюцию, уравнять их, «понять и тех, и других». Рабочему классу Советского Союза предлагалось «понять» своих злейших врагов, с которыми вели страшную битву его предшественники.

Дальше – больше. Контрреволюцию и белогвардейщину уже не просто оправдывали, а оплакивали и воспевали. Пробуржуазная интеллигенция с упоением обсасывала всяческих поручиков Голицыных и корнетов Оболенских, старорежимных князей, графов, баронов и т.п.

Белинский, Писарев, Чернышевский, Герцен – цвет русской интеллигенции – не скрывали своего презрения к сословным предрассудкам. Они презирали и высмеивали всю мишуру сословного общества, все дворянские и аристократические амбиции, все эти «высокоблагородия», «сиятельства» и «превосходительства». Революционные писатели-демократы двести лет назад открыто говорили, что все это – старый хлам, побрякушки, которыми паразитические классы себя увешивают, чтобы потешить свое чванство и еще больше показать свое презрение к простому народу.

А позднесоветские интеллигенты, родившиеся, выросшие в Советском Союзе — упивались титулами Российской империи. С каким холуйским умилением они произносили: «великий князь такой-то», «графиня такая-то»!

Они ностальгически описывали жизнь знатных паразитов – их богатство и праздность, их привольное и роскошное существование. Они разливались соловьем, подчеркивая, что паразиты были людьми чрезвычайно благородными и образованными, манеры имели самые отменные, любили искусства и даже сами на досуге рисовали и музицировали.

Правда, любители титулов ничего не сообщали о том, за чей счет все это было. «Сиятельства» и «светлейшества» потому могли по утрам есть сдобные булки и пить сливки – что основная масса народа жила на черном хлебе и каше. А шлифовать свои манеры в институтах благородных девиц и пажеских корпусах, целыми днями рисовать пейзажи и играть в четыре руки – их сиятельства могли потому, что основная масса народа от темна до темна гнула на них спину на полях и заводах, была полностью оторвана от науки и образования и обречена на невежество.

Контрреволюционная пропаганда сперва лишила советское общество ясных и четких ориентиров, сбила его с классовых позиций. Она сначала уравняла красных и белых, революционеров и контрреволюционеров под предлогом «объективности» и «человечности». Затем стала оплакивать и воспевать контрреволюцию и белогвардейщину. А затем, поближе к девяносто первому году – перестала скрывать свою ненависть к революции и обрушила на нее потоки злобы.

Теперь дело сделано, контрреволюция совершилась, власть захвачена буржуазией. Ей больше нечего бояться и незачем осторожничать. И она уже открыто и нагло проводит свою политику. Она ведет беспримерную пропагандистскую кампанию, чтобы очернить Октябрьскую революцию и советский строй. Она не брезгует ничем.

Буржуазная реакция охватила всю Россию. Город Рыбинск в Ярославской области, тоже стал ареной воинствующей реакции.
Уже несколько лет здешняя либеральная интеллигенция не оставляет своих попыток добиться сноса памятника Ленину на Красной площади и замену его памятником Александру Второму. Активное участие в этой кампании принимал бывший мэр Юрий Ласточкин, который в настоящее время находится под следствием за то, что обворовал на сто шестнадцать миллионов рублей завод НПО «Сатурн» в бытность свою директором завода.

Один памятник Ленину, в поселке «Волжский», уже снесен Ласточкиным. Капсула с посланием к будущим поколениям от комсомольцев, установившим памятник, вмурованная в основание, похищена.

Рыбинская либеральная обывательщина злобствует против вождя революции Ленина — и прославляет таких буржуазных тузов, как братья Нобели и братья Шенки.

  Памятник Людвигу Нобелю в Рыбинске

  Первые были нефтяными королями в Российской империи. Благодаря волчьей хватке, неразборчивости в средствах, беспощадному пожиранию конкурентов и такой же беспощадной эксплуатации своих рабочих, Нобели смогли сколотить громадное состояние и монополизировать всю нефтяную промышленность страны. В честь этих «рыцарей капиталистической наживы», как их назвал В. И. Ленин в своей статье «Нефтяной вопрос», в капиталистической России был создан в Рыбинске музей, названа улица, а одному из них – Альфреду Нобелю, установили памятник. В советское время на месте пристани, где разгружались нобелевские баржи с нефтью, был построен судостроительный завод. Теперь, благодаря стараниям все той же либеральной рыбинской интеллигенции, завод переименован в «Верфь братьев Нобелей».  Вот как чтим паразитом и эксплуататоров, вот как пресмыкаемся перед подлостью и наживой!

Рыбинские либералы, которые добились переименования судостроительного завода, сами того не сознавая, попали прямо в точку. Заводу действительно следовало вернуть название времен владычества Нобелей.

В советское время этот завод принадлежал всему обществу, и все, что на нем производилось, шло на благо всего общества. Продукция завода обогащала весь народ. Она превращалась в детские сады и больницы – для всех, в дворцы культуры и дома отдыха – для всех, в институты и университеты – для всех, в школы и стадионы – для всех.

Теперь завод принадлежит капиталистам, и весь труд рабочих принадлежит капиталистам. Теперь продукция завода превращается в сотни миллионов — на счету собственников, в шикарные машины – для собственников, в сногсшибательные особняки – для собственников, в роскошный отдых на дорогих курортах – для собственников.

Также было и при Нобелях. Тогда тоже весь труд тысяч рабочих, которые с утра до вечера добывали и обрабатывали нефть, шел в карман одних только Нобелей, превращался в деньги, власть и влияние одних только Нобелей. Значит – совершенно правильно было переименовать завод и вернуть ему прежнее название. Это знак того, что рабочие завода снова в рабстве у капиталиста и работают только на его бездонный карман, как было и при Нобелях.

(Мы дополним картину, если расскажем, что новые «рыцари капиталистической наживы», которые прибрали к рукам судостроительный завод, не уступают Нобелям в алчности и готовности высосать из своих рабочих все, что можно — зато значительно уступают им в умении вести дела. Объемы производства и количество рабочих по сравнению с советскими временами сократились в несколько раз. Рабочим задерживают зарплату по несколько месяцев, оправдываясь тем, что нет заказов).

В музее Нобелей создана специальная экспозиция братьев Шенков. На доме, в котором они жили, установлена памятная доска. Местные либеральные деятели активно выступают за дальнейшее увековечение их имен.

 
Музей «Рыбинск-кино-Голливуд», экспозиция о Шенках, основателях Голливуда

  Кто такие Шенки? Шенки жили в Рыбинске, незадолго до Революции эмигрировали, уехали в Америку и стали одними из основателей Голливуда.

Шенки были такими же алчными и беззастенчивыми стяжателями, как и Нобели. Большинству российского народа – рабочим и крестьянам – Шенки не сделали добра ни на волос. Какое же основание увековечить их память? Рыбинские либеральные обыватели считают, что создание Голливуда является достаточным к тому основанием. Это же  Голливуд! На то они и обыватели, то есть, беспринципные угодники буржуазии.

Но мы представляем пролетариат и исходим из интересов пролетариата. И мы рассматриваем Голливуд с этой точки зрения – полезен или вреден он для борьбы рабочего класса и для победы социализма.

Голливуд – чудовищная машина, которая в гигантских количествах штампует коммерческие фильмы.  Эти фильмы пропагандируют буржуазный образ жизни: эгоизм, индивидуализм, алчность, потребительство, цинизм, разнузданность и насилие. Голливудское кино – мощный фактор развращения американских трудящихся. Его назначение – отвлечь их от реальной действительности, не дать им прийти к мысли о необходимости бороться за изменение этой действительности. Пропаганда индивидуализма имеет такую же задачу – приучить трудящихся жить по принципу «каждый сам за себя». И тем самым раздробить их, разрушить их солидарность, без которой они не смогут бороться с властью американских буржуев.

В годы холодной войны голливудское кино  стало мощнейшим орудием антисоветской пропаганды и идеологической диверсии против Советского Союза и вообще против социализма. Его задачей было с одной стороны создание соблазнительного и заманчивого образа западного капитализма. А с другой стороны – создание пасквильных фильмов, которые очерняли социализм и советский образ жизни.
Голливуд сослужил верную службу всемирной буржуазии в борьбе против рабочего класса. Всемирная буржуазия использовала Голливуд, чтобы способствовать разрушению Советского Союза и уничтожению социализма в нашей стране и в других бывших соцстранах. Чтобы помочь нарождающейся советской буржуазии и буржуазии в странах Восточной Европы поскорее встать на ноги и совершить контрреволюцию, прийти к власти и поработить рабочий класс.

Поэтому считать создание Голливуда благом может либо безмозглый обыватель, либо явный буржуазный холуй, явный враг рабочего класса и социализма. Именно таковы либеральные рыбинские деятели, которые занимаются восхвалением Шенков.

Буржуазная реакция в Рыбинске, как и по всей России, проявляется и в переименовании улиц. Улицы, носившие имена революционеров, теперь называются именами дореволюционных местечковых тузов. Улица Фрунзе названа именем купца Карякина. Улица Дзержинского переименована в Румянцевскую, по имени местного дореволюционного богача и домовладельца Румянцева.
Что очень ярко показывает идеалы нынешних рыбинских обывателей.

Феликс Дзержинский, польский дворянин по рождению, пренебрег дворянским титулом и блестящим положением в обществе, которое он мог занять, отказался от спокойной и обеспеченной жизни, расстался с семьей и стал революционером-большевиком. На царской каторге заработал жестокую чахотку, после победы Октября, снедаемый туберкулезом, возглавлял борьбу с врагами революции, и до последнего часа своей жизни служил делу рабочего класса, делу построения справедливого общества. А рыбинский богач Румянцев занимался тем, что приращивал свое состояние, сколачивал капиталец. Заботливо обустраивал себе и своим домашним благополучие — за счет тех, кого он ограбил, обжулил, высосал.

И как раз он-то – богач, стяжатель и обыватель – милее и ближе сердцу нынешних рыбинских мещан.
Контрреволюция и мещанская реакция действует так, как и следует – свергает и чернит революционеров, и ставит на их место торгашей и обывателей.

 
Экспозиция Рыбинского историко-художественного музея.

  Настоящим центром вранья и фальсификации истории стал Рыбинский историко-художественный музей. Достаточно сказать, что в экспозициях музея ВООБЩЕ не представлен двадцатый век! Экспозиция резко и глухо обрывается концом девятнадцатого века!
Почему так? Яснее ясного – потому что руководство музея, все в той же струе буржуазной мещанской реакции, не желает говорить о революционном движении начала века, ни о революционных событиях 1905 и 1917 года, в которых Рыбинск принимал активное участие, ни о достижениях Рыбинска при советской власти. Потому что рассказать об этом – значит признать справедливость и прогрессивность Октябрьской революции, признать ее поддержку народными массами. А буржуазия ныне поставила своей целью оклеветать Революцию и убедить российских граждан, что Революция была делом внешних сил и большевики не пользовались поддержкой масс. (Разгромить всю белогвардейщину и отразить многотысячные армии иностранных интервентов большевики смогли, вероятно, просто одной только силой мысли. А вовсе не благодаря тому, что на их стороне воевали миллионы самоотверженных бойцов, рабочих и крестьян, которые готовы были защищать победу Октября и драться с контрреволюцией не на жизнь, а на смерть.)
Ну, а рассказать о достижениях промышленности, науки и культуры, о громадном размахе строительства, об успехах социальной сферы Рыбинска при советской власти – это значит прямо провозгласить преимущество социалистического строя над тем, что мы видим ныне. А руководство Рыбинского музея такого задания не получало, ему не за это платят деньги. Деньги ему платят за то, чтобы превратить музей в такое же средство реакционной буржуазной пропаганды, каким теперь являются все наши российские официальные культурные учреждения.

И руководство музея свою задачу выполняет. Двадцатого века, как было сказано,  вообще нет – а экспозиция девятнадцатого века целиком и полностью превращена в апологию рыбинского дореволюционного купечества.

На стенах – сплошь портреты купцов и их домочадцев. Все экспонаты – либо туалеты купеческих жен и самих купцов, либо предметы их домашней обстановки.

Музейный гид подробно описывает – как купцы жили, как женились, как молились, что ели, во что одевались, чем обставляли свои дома.

Всемерно восхваляются такие купеческие добродетели, как «трудолюбие, бережливость и честность», а особенно им ставится в заслугу «благочестие и патриархальность». Рассказывается о том, сколь чадолюбивы и семейственны были рыбинские купцы, и как исправно жертвовали на церковь и на бедных.

Посетители добросовестно кивают головой. Они верят в добродетельность и честность купцов. Они с Луны свалились, они словно забыли, как сколачивали свои капиталы нынешние торгаши и капиталисты, и не понимают, что все капиталы только так и сколачиваются – через грабеж и обман, через жестокость и алчность и нищету миллионов ограбленных. И то, что теперь именуют «предприимчивостью» купцов – просто безжалостный торгашеский нахрап, хитрость и готовность ни при каких обстоятельствах не упустить своего, урвать кусок у ближнего. «Патриархальностью» теперь называют домостроевщину и грубую домашнюю деспотию, а «благочестием» — ханжество.

Наш купец целую неделю надувал честной народ, обвешивал, обмеривал покупателей, подставлял свинью конкурентам, не доплачивал работникам, скаредничал и трясся над копейкой. А в воскресенье с благостной миной шел в церковь и занимался «спасением души». Бил земные поклоны, ставил пудовые свечи – ведь чем больше свеча, тем, разумеется, больше благочестия. И давал деньги попам – дабы они убеждали нищий народ, что этот мир с богатыми и бедными, и с мошенничающими купцами – что этот мир создан богом. А потому даже сама мысль его изменить преступна и богохульна. Вот это и было пресловутым купеческим «благочестием».

О плутовстве и бессовестных махинациях рыбинских купцов писала выходившая с 1864 года газета «Рыбинский листок». Благочестивые купцы, конечно, этого не могли стерпеть, и через два года их стараниями газета была закрыта.
И вот восхвалению этого образа жизни, восхвалению торгашества, домостроевщины и ханжества – посвящена вся экспозиция девятнадцатого века в Рыбинском этнографическом музее.

А на движение революционных народников, которые вели в Рыбинске активную пропаганду, в экспозиции, естественно, нет и намека. Между тем, в Рыбинске с 1874 года действовала группа революционного народника Д. А. Бородулина. Бородулин со своей группой распространял запрещенную народническую литературу. С ним связано появление на территории Ярославской губернии первого тома «Капитала» К. Маркса. Члены этой группы были привлечены к суду за революционную пропаганду во время известного процесса 193-х народников, который оказал большое влияние на общественную жизнь России того времени. В 1882 году в Рыбинске организовался революционный народовольческий кружок, который держал связь с ярославскими марксистами. Кружок вел революционную пропаганду среди рыбинских рабочих и крестьян окрестных деревень.
Обо все этом, как было сказано, экспозиция даже не упоминает.


 
 Показывая купеческий быт, их привольную жизнь на широкую ногу – экспозиция наглухо молчит о том, как жил в то время рыбинский трудовой народ. Те самые бурлаки, грузчики и рабочие складов, на которых купцы наживались безжалостно, по-разбойничьи – пользуясь их нищетой и безвыходностью, нанимали за гроши и часто не платили даже того, что обещали. Вот как описывает, например, положение бурлаков И. Вернадский в своей статье «Исследование о бурлаках», 1857 года:

«Таким образом бурлак, подрядившийся из нижнего в Рыбинск за 7 рублей серебром, в надежде пройти это расстояние в две недели, остается в пути три недели и больше, да сверх того проедает лишнее. За все потерянное время он не получает никакого вознаграждения. При неблагоприятных условиях (противных ветрах, маловодью и т.п.), бурлак иногда издерживает все свои деньги еще до окончания путины. В таком случае хозяин дает иногда взаймы на хлеб, а бурлак обязывается отработать эти деньги на следующий год.

Кроме этих различных невыгод в положении бурлака, к ним также должно относить наказания,  которым он подвергается за проступки на судне. Наказания эти производятся обыкновенно линьками… Линьки употребляются, впрочем, только в плесе, в пристани же виновный наказывается в судоходной расправе розгами по жалобе хозяина, за буянство…

Самое несчастное положение бурлаков бывает во время болезни, которая посещает их нередко: тяжелая работа, не всегда хорошая пища и частые непогоды причиняют им страдания, редко уступающие простым средствам. Уже от одной лямки у бурлака на груди, большей частью, образуется темный рубец, как признак его трудов и усилий; но кроме того бурлаки часто страдают ревматизмом и другими простудными болезнями. Холера, до сих пор не прекратившаяся на Волге, тоже похищает много жертв из числа судорабочих. Причиной болезни бывает  непогода и то, что бурлаки часто должны брести в воде. Задаточные деньги, взятые заболевшими и не отработанные ими до болезни, взыскиваются при окончательном расчете с артели. С больными, высаживаемыми на берег, почти никогда не делается расчета: если на долю их причитается что-нибудь, то судохозяева обещают заплатить следуемое в конце путины по расчету, кому-нибудь из товарищей, или же переслать причитающиеся деньги по почте, и, разумеется, по большей части не исполняют ни того, ни другого…» («Рыбинск, Документы и материалы по истории города», стр. 52, Верхневолжское книжное издательство, 1977 год)

А вот что говорится о положении рабочего люда, приехавшего в Рыбинск на заработки, в докладе гласного Х.И.Горбунова Рыбинской городской думе от 22 января 1879 года:

«Всем известно, какая громадная масса рабочего люда является на заработки в Рыбинск. Но где эти люди имеют жительство, ночлеги и чем питаются, этого мало кто знает и никто не обращает внимания. Зайдите вы в жилище рабочих и вы увидите, что в этих жилищах они набиты как сельди в бочке; зайдите вы в ночлежные дома и вы будете поражены грязью, вонью и теснотой помещения; загляните вы в съестные лавки, посмотрите на лотки с провизией и в ужаснетесь той мерзости, которую за деньги дают есть рабочем; загляните вы в миску с похлебкой, которую продают бабы в тряпичном ряду, загляните вы в чайники, из которых им наливают чай, и вы придете в убеждение, что чумнее этого ничего не может быть, и при том же все это с примесью грязи, вонючести и гнилости…» («Рыбинск, Документы и материалы по истории города», стр.85, Верхневолжское книжное издательство, 1977 год).

А вот сообщение газеты «Рыбинский листок» о нищенских условиях существования приезжих бедняков в Рыбинске, 1864 год:
«Людям этим нет в Рыбинске бесплатного приюта, везде с них спрашивают, даже в хлевах, где помещается скот, за место ночлега полагается 2 коп. за ночь… Бедняки вынуждены уходить за город, где в поле по целым дням под зноем, под дожем изнывают от усталости и не имеют никакой возможности отдохнуть после тяжелой работе на разгрузке барж… Кто-то взялся выстроить на этом бурлацком стане трактир, но едва поставили половину здания, как городские власти через полицию во имя закона запретили эту постройку, и строитель должен был разломать ее». («Рыбинск, Документы и материалы по истории города», стр.84, Верхневолжское книжное издательство, 1977 год).

Таково было положение рабочих – бурлаков, крючников и всех остальных, за счет кого рыбинские купцы сколачивали свои состояния. Но об этом вы не узнаете ровно ничего в экспозиционном зале Рыбинского историко-художественного музея. Ни одной фотографии и ни одного документа на эту тему, которых в архивах музея огромное множество, вы не увидите. И экскурсовод, который непременно упомянет и о благочестии и патриархальности рыбинских купцов, и об их щедрых пожертвованиях на церковь – не скажет ни одного слова о положении трудового народа, того самого народа, трудом которого и создавались состояния рыбинских купцов
Ибо Рыбинский историко-художественный музей, как все буржуазные учреждения культуры, имеет своей целью не хранить и правдиво освещать прошлое – а фальсифицировать его. Не показать, как в действительности было устроено и жило российское классовое общество девятнадцатого века. А восхвалить и превознести класс эксплуататоров, чтобы тем самым оправдать нынешнее эксплуататорское общество и нынешних эксплуататоров. Такая задача поставлена перед руководством музея, и оно, как видим, ее со всем усердием выполняет.

Таким-то манером мещанская буржуазная реакция правит свой бал в городе Рыбинске – впрочем, как и по всей России.
Велика вина нынешней интеллигенции перед рабочим классом. Позорно и отвратительно ее предательство. Об этом предательстве рабочий класс никогда не должен забывать. Он должен будет помнить о нем, когда снова возьмет власть. И пусть интеллигенция это тоже знает – ее предательство не будет забыто.

Е. Стефаницкий

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100

https://pp.vk.me/c630517/v630517903/e1/MdfqRzbaPPc.jpg

ОППОРТУНИЗМУ БОЙ: БУРЖУАЗНЫЕ КЛЕВЕТНИКИ ВСЁ НЕ УНИМАЮТСЯ ИЛИ О ТОМ, КАК МАРКС "ПОМОГАЛ БАНКИРАМ". (часть 1)


Буржуазные клеветники всё не унимаются, или О том, как Маркс «помогал банкирам»
Возьмите прочтите любую клевету буржуазных пропагандистов на идеологов коммунистического движения – Ленина, Маркса, Энгельса. Что вам бросится в глаза? Во-первых, подлость и бесстыдство буржуазных писак. А во-вторых – их глупость и невежество. Подлостью и бесстыдством, конечно, их писания просто-таки блещут, и в этом ничего удивительного нет – это клокочет вполне понятная ненависть буржуазии к вождям рабочего класса.

А как не ненавидеть? Социализм уничтожили и на его развалинах устроили пир мародёров, собственность советского народа разграбили, рабочий класс под ярмо загнали и теперь с помощью полиции, армии и административного аппарата держат его за глотку и сытно живут на его горбу. Вроде бы буржуазии остается только радоваться и пировать. Но этот пир совсем не так весел и беззаботен, как кажется на первый взгляд.

Да, социализм уничтожили. Но рабочий класс жив. Жив могильщик буржуазии, которому история назначила отправить эксплуататорский класс в небытие. Сегодня пролетариат обманут, одурачен, разрознен, растерян. Но завтра он может сплотиться, организоваться, вернуть себе силы. Значит – нет для капитала покоя, нет уверенности в своем прочном положении.

Буржуазия жрёт, пьёт и пляшет – но её гложет страх. Показным куражом, наглостью и развязностью она прикрывают свою неуверенность в будущем. Она знает – завтрашний день может всё изменить, перевернуть всё с ног на голову. И она уже не будет блистать на вершине жизни, не будет пировать за счёт рабочих, наоборот – рабочие станут хозяевами жизни, а ей придётся исчезнуть как классу.

А что может вернуть силу рабочему классу? Только учение Маркса, Энгельса и Ленина. Только оно может поднять пролетариат на борьбу против власти капитала. Так стоит ли удивляться, что буржуазные идеологи не могут спокойно произносить эти имена и стараются измазать самой подлой клеветой?

Но дело не только в подлости. Клевета эта часто откровенно бездарно состряпана, откровенно шита белыми нитками, не имеет ни логики, ни правдоподобия, вопиюще абсурдна. Такое чувство, что писали круглые тупицы и невежды для таких же тупиц и невежд.

Буржуазные писаки как будто соревнуются – кто родит самую дикую и нелепую чушь. Чего стоят такие байки, например, что «Ленин болел сифилисом». Хотя опровергнуть это утверждение можно элементарно. Стоило бы нашим писакам чуть-чуть пошевелить извилинами, и они бы это поняли. Как известно, сифилис поражает мозг. Следовательно, человек, у которого мозг поражён сифилисом, становится неспособен к умственной работе. Однако у Ленина в этом отношении всё обстояло блестяще до последних дней его жизни.

Сочинения Ленина собраны в пятидесяти пяти томах, и каждая строка из этих пятидесяти пяти томов – проявление мощнейшего, гениальнейшего ума, небывалой силы исторического прозрения, образец остроты и чёткости политической мысли, вершина публицистического мастерства.

Повторяем – у Ленина подобных текстов пятьдесят пять томов.

Вы, не болевшие сифилисом господа клеветники, – попробуйте написать хотя бы один абзац подобного текста! Не напишете! Не выжмете из себя ни одной строки, даже если вас поставить под дуло пистолета!

И всё-таки по наглости, абсурдности и глупости, на наш взгляд, первое место нужно присудить другой буржуазной клевете. Эта байка о том, что якобы Карл Маркс – вы послушайте! – помогал банкирам! Что он и «Капитал»-то свой написал, чтобы оказать услугу мировой банкирской мафии – мол, отвлекал внимание от банкиров–кровососов, переводя все внимание на промышленный капитал.

Гиганты мысли, которые смогли до такого додуматься, доказывают свою теорию приблизительно так: что, мол, Маркс злобствовал и мазал чёрной краской исключительно одних только капиталистов-промышленников. И якобы при этом ни слова не говорил о банкирах. Следует гениальный вывод – Маркс пособничал банкирам, действовал в их интересах! И неспроста он, коварный, написал свой «Капитал» – а как раз для того, чтобы ошельмовать бедненьких капиталистов-промышленников и отвлечь внимание от банкиров!

_PIC6027Примерно в таком духе вещают и Стариков[1], и Катасонов[2], и некий Столешников[3], за которым, всего вероятней, скрывается просто группа каких-то куражливых митрофанушек, и, например.

tmpdRGwKGВсе эти господа имеют высшее образование, а некоторые, как это ни комично, даже учёные звания – например, Катасонов, который является ни много ни мало профессором.

Плохо ваше дело, господа буржуазные идеологи! Не спасают вас ни высшее образование, ни учёные степени, ни профессорские мантии. С логикой, с умением мыслить и делать обобщения положение у вас обстоит скверно.

Ведь тот класс, который вы представляете, не заинтересован в правде, подсознательно враждебен ей. И вы, его представители, в силу этого умствуете и разглагольствуете не ради того, чтобы отыскать истину, – а чтобы скрыть, замазать, извратить её.

В противном случае вы поняли бы то, что очевидно любому человеку, если только он не идиот.

Маркс выступал за уничтожение капитала – целиком и полностью, за отмену частной собственности вообще – всякой, любой частной собственности.

Банковский капиталист – по сути своей такой же капиталист, как и любой другой, он имеет такую же цель, как и любой другой, – получение прибыли.

Банковский капитал – такая же частная собственность, как и любая другая.

Следовательно, с падением капитализма будет уничтожен любой капитал, в том числе и банковский.

С уничтожением частной собственности будет упразднена любая частная собственность – значит, и банкиры лишатся свой частной собственности, то есть – своих денег.

Это – дважды два. Чтобы не понять такой очевидной вещи, надо быть круглым тупицей. Или – буржуазным идеологом, который жизненно заинтересован скрыть правду от других и от себя.

Ведь совсем не нужно иметь пять высших образований и профессорской степени, чтобы понять простую вещь: если заводы, фабрики, земля, недра, транспорт, коммуникации и все прочие средства производства являются собственностью всего общества, собственностью трудового народа – то неужели же трудовой народ плоды своего труда – доходы от средств производства – будет отдавать каким-то банкирам?

Как вы себе это представляете? Заводы, фабрики, земля, нефть, газ – общественная собственность – а деньги от заводов и фабрик, от нефти и газа, от общественной собственности – мы с какой-то радости будем относить в частные банки, отдавать частнику, капиталисту-банкиру?

Да и откуда вообще взяться тогда банкирам, частникам – если частная собственность запрещена, отменена, объявлена вне закона? Что, мы в зоопарке их сохраним? Или создадим заповедник для них? Будем водить на экскурсию туристов и показывать: смотрите, здесь, в социалистическом обществе, мы сберегли такой вот островок буржуазного строя – несколько банковских капиталистов! И бережём их, чтобы было кому нас грабить и отнимать у нас плоды нашего труда!

Вы бы хоть не смешили народ, господа стариковы, катасоновы, столешниковы и им подобные! И вот такие, как вы, теперь пишут книги, вещают с экрана и выступают с кафедр! Такие, как вы, в буржуазном обществе носят громкие имена докторов наук, учёных, писателей! Ещё одно доказательство, что контрреволюционный класс, которому вы служите, отжил своё время, одряхлел и отупел, стал совершенно бесплоден в области мысли.

Кроме того, один вопрос просто таки-напрашивается на язык. Я адресую его не к аудитории стариковых и катасоновых. Аудитория стариковых и катасоновых, их читатели, слушатели и зрители – это невежественные простофили, которые могут принять на веру что угодно. Они похожи на птенцов с разинутым клювом. Эти птенцы доверчиво глотают любой умственный экскремент, который угодно произвести на белый свет стариковыми и катасоновыми. Но сам-то Катасонов, как и Стариков, – ведь они вроде по возрасту относятся к тому поколению, которое жило в Советском Союзе. А стало быть – не могут Стариков и Катасонов не знать такой вещи – что в Советском Союзе не было ни частных банков, ни банкиров.

А, господа Стариков и Катасонов? Поройтесь-ка в своей памяти. Припомните – может быть, в Советском Союзе у нас были банкиры? Может, у нас были частные банки?

Не было! И не могло быть! Потому что в советской стране – в социалистическом обществе – была отменена частная собственность. Никакие средства производства не могли находиться в руках частных лиц – ни заводы, ни фабрики, ни земля, ни полезные ископаемые. Поэтому не могли находиться в частных руках и финансы.

Никто не мог использовать в целях наживы, для своего личного обогащения богатства, принадлежащие народу и созданные общественным трудом – ни предприятия, ни земные недра, ни транспорт, ни средства связи, ни средства массовой информации. Поэтому, естественно, – никто не мог использовать ради наживы финансы, основать частное банковское предприятие и заделаться банкиром. Теперь всё это носит красивое название: «предпринимательство», «бизнес», а в советское время называлось так, как есть, – эксплуатация, грабёж, обворовывание общества.

Но почему в Советском Союзе не было частной собственности?

А как раз потому, что в России рабочий класс совершил Великую Октябрьскую революцию.

Потому что русский рабочий класс поступил так, как учил Карл Маркс.

Он вырвал власть у буржуазии и упразднил частную собственность. Он отобрал у паразитов всё награбленное. У царя с царицей, всевозможных «царственных особ» и аристократов – дворцы, в которых они наслаждались жизнью, плясали, флиртовали и говорили друг другу комплименты, пока другие гнули на них спину. У фабрикантов – заводы и фабрики, где российские рабочие работали по пятнадцать часов в сутки, создавая их богатства. У помещиков – землю, благодаря которой они вели классическую жизнь паразитов за счет крестьян. У попов – их несметные, накопленные за века сокровища – земли, здания, драгоценности. Эти несметные богатства русская православная церковь накопила, потому что всегда была верной служанкой богатых, всегда исправно охраняла их власть и уговаривала бедных повиноваться эксплуататорам.

А у банкиров рабочий класс отобрал их деньги. Он национализировал все частные банки, сделал их общественной собственностью.

Причем – заметьте, господа стариковы и катасоновы, – национализация банков была проведена в первую очередь, ещё до национализации промышленных предприятий. Через десять дней после победы Великой Октябрьской революции по приказу Ленина вооружённые отряды рабочих взяли под свою охрану все банки в столице. Банки были объявлены общественной собственностью. С этого момента никаких банкиров существовать не могло. Частная банковская деятельность в советской стране была поставлена вне закона – так же, как и любое другое «предпринимательство», то есть – эксплуатация общества частным лицами.

Знали ли вы об этом, катасоновы, стариковы, столешниковы и прочие? Если вы об этом знали – то какого чёрта дурачите бедных простофиль, которые вам верят? Какого чёрта кидаете в их разинутые рты грубую и наглую ложь?

А если вы об этом не знали – то какого чёрта выходите на университетские кафедры? Какого чёрта вы развалясь сидите и несёте самодовольный вздор в телестудиях? Какого чёрта тащите свой умственный мусор в книжные издательства и в редакции газет? Сидите на кухне и «просвещайте» своих приятелей. Объясните им, что злокозненный еврей Маркс служил банкирам, что он в интересах банкиров боролся за уничтожение частной собственности – в том числе тех же частных банков, и за уничтожение класса капиталистов – в том числе тех же банкиров!

***

Глупа, смешна и шита белыми нитками и другая уловка клеветников Маркса. Они пытаются изобразить себя этакими защитниками промышленного капитала, страдающего от засилья банковского. Они пытаются скрыть тот факт, что капиталист-банкир и капиталист-промышленник по сути ничем друг от друга не отличаются. Оба они – представители одного класса – класса паразитов, оба живут за счёт чужого труда, у обоих одна цель – нажива, прибыль. И оба в своём стремлении к обогащению ничем не брезгуют и ни перед чем не остановятся.

Однако буржуазные митрофанушки пытаются представить дело так, что якобы капиталист-промышленник – это какой-то особый капиталист, совершенно отличный от банкира, полезный для общества, во всех отношениях достойный гражданин. Что он и не капиталист вовсе, а якобы такой же страдающий от кровопийцев-банкиров несчастный труженик, как и рабочий-пролетарий.

Картина встаёт перед глазами просто душераздирающая!

С одной стороны, банкир – какой-то злодейский паук, с другой – капиталист-промышленник – несчастная, невинная мошка, попавшая в лапы паука и безжалостно им высасываемая. Или банкир – какой-то кровожадный волк, а промышленный капиталист – этакая трепетная лань, которая бьётся в зубах у волка.

Чем же так ужасен банковский капиталист? Что же он, злодей, такого страшного делает – что нам его рисуют чернее дьявола – а промышленного капиталиста изображают пай-мальчиком и невинной жертвой?

Нам отвечают – банкир берёт ссудный процент!

Хорошо – а давайте посмотрим, что же такое этот пресловутый, страшный ссудный процент?

(Господа стариковы и катасоновы говорят нам, что ссудный процент – это просто ужас, что он как раз и есть корень проблемы и источник всего зла современного общества. Этим они лукаво скрывают настоящий источник зла – частную собственность, из которой как раз и проистекает частное кредитование, частные банки, а значит – и столь хулимый ссудный процент).

Ссудный процент заключается в том, что банкир даёт промышленнику в долг одну сумму – а получает больше, чем дал, получает деньги с процентами. Иначе говоря – ссудный процент – это прибыль банкира, которую он получает от своего предпринимательства. Ибо банкирство, частное кредитование – это такое же предпринимательство, как и любое другое, а банкир – такой же предприниматель, частник, капиталист, как любой другой.

И вы, значит, обвиняете банкира – предпринимателя, частника, капиталиста – в том, что он получает прибыль, стремится к прибыли, и вообще начинает свое банковское дело исключительно с одной целью – ради прибыли? Вы считаете, что он не должен этого делать? Вы полагаете – что он должен этим заниматься даром, из любви к человечеству? Он должен строить и содержать здания банков, набирать служащих и платить им из своего кармана, брать вклады у населения и предоставлять кредиты промышленным капиталистам – и все это за просто так, за красивые глаза – потому что капиталисты-промышленники ему симпатичны и он желает их облагодетельствовать?

Иначе говоря – вы обвиняете банкира, что он не занимается благотворительностью? Но кто же, скажите на милость, в капиталистическом обществе, основанном на наживе – занимается благотворительностью? Кто, какой капиталист-предприниматель начинает свое предприятие, не рассчитывая на прибыль?

Возьмем тех же оплакиваемых вами капиталистов-промышленников, которые пришли к кровожадному банкиру за кредитом.

Для чего они берут кредит? Для чего, например, владелец обувной фабрики приходит к банкиру и просит кредит? Может быть, для того, чтобы заняться благотворительностью? Может быть, он собирается производить обувь – и дарить ее, обеспечивать всех нуждающихся – просто так, бесплатно, из гуманных соображений?

Разумеется, нет. Он берет кредит – чтобы расширить свой бизнес и получать больше прибыли. Или же начать новый – и опять-таки увеличить прибыль. Или же совершить выгодную сделку – которая опять-таки принесет прибыль.

Если бы он от производства и продажи обуви не получал прибыль – разве он стал бы этим заниматься?

Оффлайн Ли-За

  • Участник
  • *
  • Сообщений: 8100
 Дар Ветер

  24 января 2016 в 16:38

 

Надо сравнивать нацизм с коммунизмом. Вон папа Римский, поставил на одну доску сталинизм и нацизм. Общество "Мемориал" выступило с заявлением: "Установка любого памятника с фигурой Сталина кощунственна. Преступления Сталина не имеют аналогов в отечественной истории. Их масштабы таковы, что появление его изображений в публичном пространстве в каком бы то ни было позитивном контексте недопустимо и должно быть запрещено законодательно". Почему? Потому что граждане еще не насмотрелись на демократизм и плюрализм "демократов", один 1993 год чего стоит. Ведь поставить знак равенства между коммунизмом (сталинизмом) и нацизмом означает сделать очень серьезный шаг навстречу именно второму. При этом можно уверять, что ты ненавидишь и то, и другое.

Но это всё слова, а в реальности будет происходить другое. Нам нужен новый "нацизм", а точнее глобальная диктатура транснациональных корпораций (ТНК), которая как раз и станет тем самым "всемирным содружеством господ и хозяев", о котором мечтал Гитлер. А про Гитлера народу надо говорить что человек делал много чего хорошего, например, боролся с коммунизмом (сталинизмом), который и был главным злом. Много раз повторенная ложь станет для народа правдой.

Надо это делать для того чтобы оправдать жестокое подавление сегодняшнего социал-революционного протеста. Но долго это работать не будет. Ранее капиталистическая система побеждала все протестные силы путем манипуляции СМИ, подкупа и т. д. Но до бесконечности такие ресурсы работать не могут. А значит, будут применены технологии "грубые", характерные для диктаторских режимов. И чтобы не допустить прихода коммунистов к власти, надо на полном серьезе, готовиться к государственному перевороту.

И особо подчеркивать, что вот те самые коммунисты, которые ничем не лучше фашистов. В основе этой фальсификации должно лежать бесконечное педалирование темы "сталинских репрессий", чьи масштабы надо раздуть прямо-таки до вселенских. Многие до сих пор верят в ложь о десятках миллионов, загубленных "кровавым тираном", остаются в состоянии завороженности страшной цифирью, которую навязывала и навязывает буржуазная пропаганда. Везде надо делать преувеличения, искажение, передёргивание, умолчание, ложь.

Например есть такой миф что Сталин разрешал расстреливать детей с 12-летнего возраста. Речь о постановлении "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних от 07.04.35. В нем, в частности, говорилось: "Начиная с 12-летнего возраста, уличенных в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству..." Однако тогда в УК в неприкосновенности сохранялась статья 22-я о неприменении высшей меры для несовершеннолетних. Ее никто не отменял. Зачем же тогда шум насчёт расстрелов? А это для тех, кто ухватывает только заголовки.

Почему бы не поманипулировать их мозгами? Напоследок надо коснуться ещё одного распространенного мифа. Дескать, Гитлер хотя бы чужие народы уничтожал, а Сталин - свой собственный (поэтому сталинизм и хуже нацизма)". Замалчивать что при Сталине был прирост населения . И что Гитлер казнил 33 тысячи надо умалчивать. И что Гитлер повинен так же в гибели миллионов немцев, ибо именно он напал на СССР, бросив их в пекло ужасающего противостояния.