Автор Тема: Святой изверг или Россия, которую мы потеряли в 1917 году  (Прочитано 19916 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Онлайн Людмила

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 9262
 Положение прислуги в Российской империи
 
Еще 50 лет назад слуги назывались «домашней сволочью», «смердами», и именовались так и в официальных бумагах.

   В журнале «Огонекъ» 1908 года были опубликованы рассуждения Н.Б. Северовой (литературный псевдоним Натальи Нордман, невенчанной жены Ильи Репина) о жизни домашней прислуги в Российской империи начала XX века.


Недавно ко мне пришла наниматься одна молодая девушка.
— Отчего вы без места? — спросила я строго.
— Я только что из больницы! Месяц пролежала.
— Из больницы? От каких это болезней вы там лечились?
— Да и болезней то особенной не было — только ноги распухли и спину всю переломило это значит от лестниц, господа жили в 5-м этаже. Тоже головы кружение, так и валит, так и валит бывало. Меня дворник с места прямо в больницу и свез. Доктор сказал сильное переутомление!
— Что же вы там камни что ли ворочали?



Она долго конфузилась, но, наконец, мне удалось узнать, как именно она проводила день на последнем месте. В 6 вставать. «Будильника то нет, так поминутно с 4-х часов просыпаешься, боишься проспать». Горячий завтрак должен поспеть к 8-ми часам, 2-м кадетам с собою в корпус. «Битки рубишь, а носом так и клюешь. Самовар поставишь, одежду и сапоги им вычистить также надо. Уйдут кадеты, барина на службу „справлять“, тоже самовар поставить, сапоги, одежду вычистить, за горячими булками, да за газетой сбегать на угол».


«Уйдет барин, барыню и трех барышень справлять — сапоги, калоши, платье вычистить, за одними подолами, поверите ли, час стоишь, пылище, даже песок па зубах; в двенадцатом часу им кофе варить — по кроватям разносишь. Между делом комнаты убрать, лампы заправить, разгладить кое-что. К двум часам завтрак горячий, в лавку бежать, к обеду суп ставить.


Только отзавтракают, кадеты домой, да еще с товарищами валят, есть просят, чаю, за папиросами посылают, только кадеты сыты, барин идет, свежего чаю просит, а тут и гости подойдут, за сдобными булками беги, а потом за лимоном, сразу то не говорить, иной раз 5 раз подряд слетаю, за то и грудь, бывало, ломит не продохнуть.


Тут, смотришь, шестой час. Так и ахнешь, обед готовить, накрывать. Барыня ругается, зачем опоздала. За обедом сколько раз вниз пошлют в лавочку — то папиросы, то сельтерская, то пиво. После обеда посуды в кухне гора, а тут самовар ставь, а то и кофею, кто попросить, а иной раз гости в карты играть сядут, закуску готовь. К 12-ти часам ног не слышишь, ткнешься на плиту, только заснешь — звонок, одна барышня домой вернулась, только заснешь, кадет с балу, и так всю ночь, а в шесть то вставать — битки рубить».


Переступая за 8–10 р. порог нашего дома, они делаются нашей собственностью, их день и ночь принадлежат нам; сон, еда, количество работы — все зависит от нас.
Выслушав этот рассказ я поняла, что эта молодая девушка слишком ревностно относилась к своим обязанностями, которые длились 20 часов в сутки, или же она была слишком мягкого характера и не умела грубить и огрызаться.
Выросшая в деревне, в одной избе с телятами и курами, является молодая девушка в Петербург и нанимается одной прислугой к господам. Темная кухня, в соседстве с водосточными трубами — арена её жизни. Тут она и спит, причесывает волосы у того же стола, где готовит, на нём же чистит юбки, сапоги, заправляет лампы.


Домашняя прислуга считается десятками, сотнями тысяч, и между тем законом еще ничего не сделано для неё. Можно в самом деле сказать — не про нее закон писан. Наши черные лестницы и задние дворы внушают омерзение, и мне кажется, что нечистоплотность и неаккуратность прислуги („бегаешь, бегаешь, некогда себе пуговицы пришить“) являются в большинстве случаев недостатками вынужденными.


На голодный желудок, всю жизнь подавать собственными руками вкусные блюда, вдыхать их аромат, присутствовать, пока их „кушают господа“, смакуют и хвалят („под конвоем едят, без нас не могут проглотить“), ну как тут не постараться стащить хоть потом кусочек, не полизать тарелку языком, не положить конфетку в карман, не глотнуть из горлышка вина.


Когда мы прикажем, наша молодая горничная должна подавать мыться нашим мужьям и сыновьями, носить им в кровать чай, убирать их постели, помогать одеваться. Часто прислуга остается с ними совсем одна в квартире и ночью по возвращении их с попоек снимает им сапоги и укладывает спать. Все это она должна делать, но горе ей, если на улице мы встретим её с пожарным.
И горе ей еще больше, если она объявит нам о вольном поведении нашего сына или мужа.


Еще 50 лет назад слуги назывались «домашней сволочью», «смердами», и именовались так и в официальных бумагах. Теперешнее наименование «люди» также уже отживает свое время и лет через 20 будет казаться диким и невозможным. «Если мы „люди“, то кто вы?» — спросила меня одна молодая горничная, выразительно глядя мне в глаза.

Онлайн Людмила

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 9262
 Про небывалый гуманизм в Российской империи.
 
   Михаил Зыгарь, автор книги «Империя должна умереть», в своем выступлении на Петербургском международном культурном форуме сформулировал пять "ценностей в России сто лет назад" (которые мы потеряли). Они все очень смешные, приведу их здесь с небольшими комментариями.
1. "В России не пытали. Это единодушное восприятие гражданского общества". В качестве примера Зыгарь приводит задержание журналистки у Казанского собора, которую отвели в отделение, но она спокойна, потому что знает - "в России не пытают". "Россия больше не варварское средневековое государство, у нас уважают права человека, и пыток в российской полиции, в российских тюрьмах больше нет" - заключает Зыгарь.

Мы уже писали про 26-летнюю ткачиху Амалию Крейсберг, которая была лидером рабочих во время забастовки на "Кренгольмской мануфактуре" в октябре 1905 года. Когда в Нарву вошли войска, Амалию отправили в Ямбургскую тюрьму (Кингисепп), где ее регулярно избивали и насиловали солдаты и тюремщики. Не выдержав издевательств, Амалия вскоре умерла.
Другой пример "России без пыток". Александра Измайлович участвовала в покушении на одного генерала. Вот как описывает ее задержание Григорий Нестроев в своем "Дневнике максималиста":
"Её повалили, избили, отвезли в участок, где тушили о её тело папиросы, пытали так, что лопнула барабанная перепонка. Когда я её увидел в тюрьме, лицо было черно, глаза не видно было - вместо него синее пятно".
2. "В России очень велика ценность человеческой жизни". Для доказательства этого факта Зыгарь залез в XVIII век, где Елизавета Петровна, дочь Петра Первого, поклялась перед иконой, что отменит смертную казнь.
Благодаря Московским ведомостям, мы знаем точную цену человеческой жизни в Российской империи в начале XIX века.



Здесь можно было бы вспомнить некрасовские "А по бокам-то всё косточки русские" или, например, как во время суда над народниками ради устрашения были арестованы и держались в тюрьме около 4000 человек (97 из которых умерли в тюрьмах ещё до начала суда), но, боюсь, истинным ценителям человеческой жизни такие мелочи не интересны.
3. "В России уважают институт выборов. Еще с 1860-х годов есть местные выборы, после реформ Александра Второго, а с 1905 года в России появились думские выборы."
Без упоминания о действующем имущественном и сословном цензе, который отсекал от выборов большую часть жителей страны, эта ценность будет неполной.
4. "В России была свободная пресса. Конечно, физически существовала цензура. Сейчас у нас, слава богу, по конституции цензура запрещена, а тогда она была. Каждую газету перед подписанием в печать отправляли к цензурный комитет, и там уже в последний момент цензура могла любой текст изъять, и газета выходила с белой дырой на странице. Но интересно, что это происходило все время. Постоянно редакторы посылали на цензуру газеты, оттуда что-то изымали, но они продолжали делать то же самое. Феномен самоцензуры отсутствует, эти редакторы и журналисты ничему не учатся. Более того, они пытаются продавить эту цензуру, выждать момент, когда цензура проглядит."
Придерживаясь этой логики, мы можем сказать, что в России сегодня существуют свободные и честные выборы. Нет, конечно власти используют административный ресурс и фальсифицируют результаты, но наблюдатели все время пытаются продавить эту систему, выждать момент, когда власти проглядят и не смотря ни на что, голосуют честно и свободно!
5. "Пятый пункт, последний в моем перечислении, это коррупция. Мы все знаем про коррупцию, что она всегда была, все читали Салтыкова-Щедрина. Знаете, она была, но восприятие коррупции в российском обществе отличается от сегодняшнего. Коррупционные скандалы не остаются без последствий. Часто высшие чиновники, губернаторы, министры, уходят в отставку и оказываются под судом. Мой любимый случай — это дядя императора Великий князь Алексей, младший брат Александра Третьего, человек, которого император очень боится. Николай Второй вообще боится всех своих старших родственников. Великий князь Алексей куда более опытный и даже умудренный жизнью человек, он командовал российским флотом в период русско-японской войны, но гражданское общество считает его коррупционером, который разворовал флот, и это стало одной из причин поражения. Князь не может выйти на улицу, потому что его карету забрасывают камнями, ему кричат: «Вор!» И он уходит в отставку. Его не увольняют, он сам уходит под давлением общественного мнения".
Дадим слово современникам. Из статьи народовольцев "На чьей стороне нравственность?" (1879 г):
"Народ всё беднеет и опускается в такую пропасть, из которой ему долго не выбраться. Буржуазия растёт и гордо поднимает голову. Общественная нравственность находится на такой низкой ступени, что можно прийти в ужас. Взятки, начиная с маленьких канцелярий до сената включительно, грабежи казны, раздача государственных земель и заводов в частные руки. Тотлебен наворовал на крепостях миллионное состояние, Трепов набрал взяток на миллионы, Ламанский сделал из государственного банка собственную кладовую, морское министерство грабится наглым образом и во главе грабительства - царский брат Константин Николаевич. Конечно, все эти воры никогда не попадут на скамью подсудимых".

Я рекомендую вам самим ознакомиться с этим удивительным, кристально незамутненным взглядом на историю Российской империи Михаила Зыгаря.

Онлайн малик3000

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 2413
 Ритуальное убийство Романовых и запуски спутников         
       Новости идут одна другой круче: запущенные в космос спутники с космодрома "Восточный" опять разбились о небесную твердь, несмотря на все соблюденные православные ритуалы перед их запуском.


Вторая новость о якобы ритуальном характере убийства семьи гражданина Романова, которое будет расследовать СК РФ по заявлению духовного отца Путина Тихона Шевкунова:

По его версии, тот факт, что каждый из убийц лично стремился попасть в Николая Романова, говорит о ритуальном характере убийства. Хотя, если соблюдать принцип Оккама, то это говорит просто о огромной ненависти этих людей к бывшему императору, который был известен своей юдофобией, возведенной в ранг государственной политики. Видимо, для стрелявших желание попасть в Николая было личным делом, а не ритуальным.

При этом наблюдается полная шизофрения в той части, что РПЦ эти останки не признает подлинными. Как по неподлинным останкам Романовых можно судит о ритуальности убийства Романовых?

Вообще, печально это все с учетом того, что это все родилось в голове человека, окормляющего президента РФ.

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
https://pp.vk.me/c629329/v629329565/3ad4c/Foit2ndcpjc.jpg

15 марта 1917 года немецкий дегенерат и глава проанглийской оккупационной администрации (на территории "РИ") Николай II Гольштейн-Готторп подписал отречение от престола в пользу своего братца.

Подписал он это отречение на станции "Дно".

Это был первый шаг на пути освобождения России от британских оккупантов и их ставленников.


ПРЕКРАСНО СКАЗАНО! РОССИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДОСТИГЛА СВОЕГО "ДНА" ПОСЛЕ 300-ЛЕТНЕГО ЖИДО-НЕМЕЦКОГО КОЛОНИАЛЬНОГО ИГА. ПОРА ВЫБИРАТЬСЯ К СВЕТУ ИЗ ЦАРСТВА ТЬМЫ, ОБМАНА, УГНЕТЕНИЯ И РАБСТВА!!!

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Путешествие Николая II в Японию
« Ответ #79 : 30/08/18 , 13:43:14 »
Путешествие Николая II в Японию

В начале 1890 г. Александр III решил отправить сына в путешествие по странам Азии, а обратно царевич возвращался через Сибирь. В ходе путешествия Николай должен был получить большой объём информации, который мог пригодиться ему впоследствии. Путешествовал наследник на новейшем крейсере «Память Азова». Крейсер получил название в честь 74-пушечного парусного линейного корабля «Азов», первого в русском флоте, удостоенного Георгиевского флага за доблесть в Наваринском сражении 8 октября 1827 г.

Несмотря на довольно мощное вооружение (две 203/35-мм и тринадцать 152/35-мм пушек), по внешним украшениям и внутреннему убранству «Память Азова» мог дать фору самой богатой яхте. На носовой части корабля красовались орден Святого Георгия, ленты с бантами, императорская корона, лавровый венок и пальмовые ветви. В отделке и оборудовании офицерских помещений широко применялись ценные породы древесины (красное, ореховое и тиковое дерево). Большое место на корабле занимали особые каюты для наследника престола и его свиты. Одна отделка этих кают обошлась казне более чем в 78 тыс. рублей. На шканцах, юте, шкафуте и всех мостиках были установлены специальные тенты для защиты от солнца и дождя. Уже по пути, в Англии, были закуплены дополнительные электрические вентиляторы. Там же закупили 700 электрических ламп и установили дополнительное освещение на верхней палубе.

Обращение крейсера в яхту вызвало перегрузку в 800 тонн. Посему с него пришлось снять две 152-мм пушки, часть боекомплекта и другое оборудование. Всё это было погружено на специальный пароход, отправленный заранее во Владивосток. Впрочем, снятие орудий с кораблей, когда они мешали веселому времяпрепровождению членов императорской фамилии, было нормой в русском флоте. Вот, к примеру, отчёт Морского технического комитета за 1874 г. В комитет обратился вице-адмирал Казакевич с просьбой снять кормовое 152-мм орудие с парохода-фрегата «Рюрик», «так как при плавании с Его Высочеством корма есть единственное свободное место для обедов, которые даются Его Высочеством». Великий князь, а по совместительству генерал-адмирал Константин Николаевич был большой либерал и любитель выпить. Надо ли говорить, что пушку немедленно сняли…

Итак, крейсер «Память Азова» стал красивой игрушкой. На крейсере впервые в русском флоте установили паровые машины тройного расширения, которые позволяли давать ход до 17 узлов, тем не менее оставили и парусное вооружение. Трёхмачтовый крейсер был очень красив под парусами, но по скорости хода и возможности маневрирования он намного уступал чисто парусным судам. В то же время мачты, такелаж, паруса и прочий инвентарь имели большой вес и габариты, что существенно сказывалось на боеспособности крейсера. Но, увы, тогда паруса в русском флоте носили не только крейсера, но даже миноносцы. От парусов отказались у нас лишь в 1895 г.

Вместе с цесаревичем в путешествие отправился и его брат Георгий. Руководил всем генерал свиты Его Величества Барятинский. Компанию Николаю должны были составлять молодые гвардейские офицеры князья Оболенский и Кочубей и лейб-гусар Волков. Летописцем в свиту был зачислен князь Ухтомский. Позже он издаст книгу с описанием путешествия наследника. Увы, это была лишь пародийная летопись путешествия, к тому же ещё прошедшая строгую цензуру самого Николая II.

Николай со свитой выехали из Гатчины 23 октября 1890 г. и по железной дороге через Вену доехали до Триеста. Александр III решил не мучить сына путешествием по северным морям. И действительно, по пути от Плимута до Мальты крейсер выдержал сильный шторм, который и смыл все дорогие носовые украшения.

26 октября Николай со свитой сели в Триесте на крейсер и отправились в Пирей в гости к греческому королю Георгу I и его жене Ольге. Кстати, королева Ольга Константиновна (1851–1926) была племянницей императора Александра II. В Пирее к путешественникам присоединился двоюродный брат Николая греческий принц Георгий. 7 ноября «Память Азова» покинул Пирей и через три дня прибыл в Порт-Саид. Затем по Суэцкому каналу крейсер дошёл до Исмаилии. Там Николая приветствовал хедив (правитель) Египта Хусейн. Три недели царевич провёл в Каире и в путешествии по Нилу.

Думаю, нет нужды перечислять достопримечательности, которые посетил царевич, встречи, обеды и т.д. Это всё прекрасно описано у Ухтомского. Зато более весёлая сторона путешествия совсем выпала из «жития Высочайших путешественников». Вот, к примеру, как описал Николай посещение русского консула в Луксоре. Консулом были наняты восточные танцовщицы. Николай и компания напоили их, и «они разделись и проделывали всё в костюме Евы. Давно мы так не катались со смеху, при виде этих тёмных тел, которые набросились на Пули [брата Георгия]. Одна окончательно присосалась к нему, так что только палками мы его освободили от неё».

Из Исмаилии «Память Азова» проследовал в Аден, а оттуда — в Бомбей. В Индии у великого князя Георгия Александровича обнаружили заболевание чахоткой (туберкулёзом). Отец приказал ему срочно вернуться в Россию на крейсере «Адмирал Корнилов».

В феврале 1891 г., когда Николай охотился на Цейлоне, в порт Коломбо вошла яхта «Тамара», принадлежавшая троюродному брату Николая великому князю Александру Михайловичу. Кстати, пусть слово «яхта» не вводит читателя в заблуждение. Это было довольно большое (водоизмещением 1000 т) мореходное судно с экипажем в 80 человек. Николай был рад видеть Александра и Сергея Михайловичей. Великие князья с удовольствием охотились в джунглях острова. Но вскоре в Коломбо пришла телеграмма о смерти матери Михайловичей. Братья оставили «Тамару» и на быстроходном английском пароходе отправились в Россию.

После Индии Николай посетил Сингапур, остров Ява, Сиам (нынешний Таиланд), Сайгон (Вьетнам был тогда французской колонией), Гонконг, Ханькоу и Шанхай. Наконец, 15 апреля 1891 г. «Память Азова» вошёл на рейд Нагасаки.

Японские власти с помпой встретили наследника русского престола. Однако 29 апреля в маленьком городке Оцу на Николая было совершено покушение. По улице Николая вёз один рикша, а двое других бежали сбоку, помогая везущему. За наследником двигалась коляска с принцем Георгием, а третьим, тоже на рикше, ехал японский принц Арисугава. Улица была шириной всего в восемь шагов. Кортеж растянулся, многочисленные японские полицейские прижались к стенам домов. И тут-то к наследнику кинулся полицейский Тсуда Сацо. После Николай напишет матери: «Не успели мы отъехать двухсот шагов, как вдруг на середину улицы бросается японский полицейский и, держа саблю обеими руками, ударяет меня сзади по голове! Я крикнул ему по-русски: что тебе? И сделал прыжок через моего джип-рикшу. Обернувшись, я увидел, что он бежит на меня с ещё раз поднятой саблей, я со всех ног бросился по улице, придавив рану на голове рукой».

Всё произошло столь быстро, что большинство сопровождавших и полицейских остолбенели. Быстрее всех среагировал греческий принц. Он одним ударом кулака сбил Сацо с ног. Сабля выпала из рук нападавшего, рикша, вёзший наследника, схватил её и попытался убить Сацо. Но тут едва живого террориста скрутила полиция. Позже расследование показало, что самурай Тсуда Сацо был крайним националистом. Был ли он психически болен, как это утверждали японские официальные лица, вопрос спорный.

Сшитый из твёрдой ткани котелок спас Николаю жизнь. Раненого наследника отправили в ближайшую лавочку, где ему промыли рану и наложили два шва.
Никакой опасности для жизни царевича не было. Япония не хотела тогда ссориться с Россией. Японский император совершил беспрецедентный шаг. Он лично посетил «Память Азова». Чуть ли не вся палуба крейсера была завалена ценными дарами. Но Александр III не придумал ничего умнее, как отправить телеграмму командиру крейсера: «Отставить дальнейшее путешествие. Немедленно идти во Владивосток».

Японцы, несомненно, были обижены. Но большого значения этот эпизод в русско-японских отношениях не имел. Ошибочно мнение многих историков, что нападение в Оцу заставило Николая возненавидеть Японию. Увы, Николай до 1905 года судил о Японии по кланяющимся и улыбающимся чиновникам и готовым на всё гейшам. Николай глубоко презирал японцев, они для него были какими-то недочеловеками, и иначе как «япошками» и «макаками» Николай никогда не называл жителей Страны восходящего солнца. К сожалению, так думало и подавляющее большинство русских генералов и адмиралов.

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
История покушения на Николая Второго в Японии



Одна из малознакомых страниц истории — полное загадок покушение на Николая в Японии. В 1890–1891 гг. он, тогда еще только наследник престола, совершил длительное путешествие. Побывав в Австрии и Греции, он в Триесте сел на корабль «Память Азова», проделал длинный путь по Суэцкому каналу и Индийскому океану, посещая тамошние страны, знакомясь с их жизнью, правителями.
И прибыл в Японию. Приехав в Японию с дружескими намерениями, Николай едва не уехал с войной.

Когда 29 апреля (по старому стилю) 1891 года будущий царь следовал в Киото, осмотрев храмы Отсу и озеро Бива, на него и было совершено нападение. Сделал это призванный охранять высокого гостя из России японский полицейский Цудо Сандзо.

На узкой улице (ширина 4,5 метра), тесной от людей, высыпавших посмотреть на будущего царя, Цудо Сандзо дождался, когда джинрикша, везший коляску, в которой сидел наследник-цесаревич, поравнялся с ним. Тогда он выступил вперед, держа обеими руками рукоятку сабли, с размаху ударил высокого гостя саблей по голове, на которую был надет котелок. От удара котелок свалился с головы наследника на землю, кровь брызнула из раны. Видя, что не достиг своей цели убить, а только ранил жертву, самурай снова замахнулся и ударил по теперь уже непокрытой голове цесаревича, и снова только ранил.
Крикнув: «Что, что тебе?», Наследник Цесаревич выпрыгнул из коляски через джинрикшу на мостовую…

Никто из огромной массы народа, — зевак и блюстителей порядка — не схватил полицейского-злодея, никто не помешал ему, многие даже не видели, как произошло покушение. «Из свиты, очевидно, никто не мог помочь, так как они ехали длинной вереницей, даже принц Арисугава, ехавший третьим, ничего не видел», — писал позднее сам Николай. Злодей-самурай, пользуясь тем, что из охраны и свиты кто-то не видел нападения, кто-то – оцепенел, с саблей ринулся за раненой жертвой, чтобы довершить дело: нанести третий удар саблей. Цесаревич побежал, придерживая рукой раненую голову, из которой хлестала кровь.

Это было ужасно. Наследник не мог свернуть с середины улицы, укрыться в толпе от устроившего на него охоту самурая, так как люди в страхе шарахались от него. Когда Николай оглянулся в надежде, что взбесившийся полицейский уже схвачен, он увидел, что самурай все еще преследует его с саблей наголо. При этом его догонял принц Георг и джинрикши… Николай побежал дальше и оглянулся еще раз, только достигнув угла с переулком. В этот момент полицейский был уже повален на мостовую. В общей сложности Николай пробежал 60 метров. Цудо Сандзо скрутили рикши. Опасность миновала. К цесаревичу спешил его лейб-медик В.К. фон Рамбах, чтобы остановить кровь, перевязать раны, помочь уйти раненому от взглядов зевак…

Все эти факты известные, сто раз описаны разными авторами на разных языках. И разумеется, любого удивляет и возмущает, как убийца мог получить доступ к высокой персоне и на протяжении почти минуты Николай, по сути, вел поединок один на один. Но тут, к слову, стоит вспомнить историю, произошедшую несколькими десятилетиями раньше, когда предок Николая, Александр II, точно так же убегал от своего убийцы, причем вести борьбу в одиночку ему пришлось даже дольше. И происходило все чуть ли не под стенами Зимнего! Что делать, волна терроризма еще только поднималась, нравы были простые…

Странно, что мало кто задается противоположным вопросом. Цудо Сандзо был 36-летним мужчиной в расцвете сил. У него была великолепная позиция. Он наносит два удара по голове противника. А у того… лишь две глубокие царапины. Даже если бы в руках Цудо Сандзо был простой кусок железа длиной 70 см (длина сабли с ручкой), он бы все равно должен был проломить череп Николая так, что удары оказались бы несовместимы с жизнью. А тут — только хлынула кровь, Николай даже не потерял сознание от удара.



И я, может, никогда не задался бы этим вопросом, счел это счастливым случаем, везением, если бы случайно не попала мне на глаза фотография, на которой были сняты сидевшие в двух новеньких колясках принц Георг и великий князь Николай Александрович. Рикши готовы были, как только съемка закончится, тронуться в путь. Более всего бросалось в глаза, как почти одинаково были одеты Наследник Цесаревич и принц Георг: оба в темных пиджаках и светлых брюках, шеи окружали одинаковые белые воротнички. Одинаковой формы были и котелки на головах. Только котелок на голове у великого князя на голове был серый, а на голове принца Георга — черный.

В письме к матери будущий царь Николай II писал, что не будь Георгия, его бы не было в живых. Имея в виду, что когда он, выпрыгнув из коляски, побежал прочь от полицейского, и все растерялись, только Георгий не растерялся, погнался за полицейским с тростью в руке. Тростью принц Георгий ударил Цудо Сандзо по голове так, что сабля выпала из рук замыслившего убийство. Кстати, это была никакая не «боевая» трость, а самая обычная, купленная совсем незадолго до этого в лавке с сувенирами.

На самом деле, оказывается, принц Георгий спас жизнь наследнику русского трона дважды. Да, да. В течение нескольких минут – дважды. В первый раз, когда процессия приближалась. В пятой коляске сидел Николай, в шестой — принц Георгий Греческий (правнук Николая I), в седьмой — японский принц Арисугава, наследник японского императора.

И Цудо Сандзо растерялся, увидев греческого и русского принцев: кто из них кто? Как для нас все японцы на одно лицо, так и для японца все европеоиды похожи. Замахиваясь, Цудо Сандзо был, по-моему, совершенно не уверен, что замахивается именно на русского наследника. Что и сбило удар…



Косвенным доказательством этому служит признание Цудо Сандзо на допросе, что он еще раньше, когда первый раз увидел вместе наследников греческого и русского престолов, хотел убить цесаревича, когда они 29 апреля рано утром перед поездкой в Отсу поднялись на холм Миюкияма, где Цудо стоял на посту у памятника погибшим воинам. Помешало ему совершить покушение лишь то, что он не знал, кто из двоих — русский, а кто — греческий принцы. Когда его назначили в охрану принцев, он, безусловно, это знал. Точнее, ему так казалось.

Не будем забывать и то, что Цудо был психически больным человеком. Экзальтированный патриотизм в его сознании перешел в бредовые фантазии. Он думал, что вместе с русским наследником прибыл руководитель мятежа 1877 года Сайго Такамори. Вернувшись, Такамори, якобы, должен был лишить Цудо Сандзо всех его наград. Кроме того, Сандзо был возмущен, что русский высокий гость находится уже девять дней в Японии, но все еще не поспешил с визитом в Токио к императору — значит, не почитает его. Гость всюду ездит, осматривает, стало быть, изучает уязвимые места в обороне Японии, шпионит вместе со свитой. Он входит в храмы, не снимая обуви, никто из японцев на это не обращает внимания...

В каком-то смысле Цудо Сандзо был «сыном своей эпохи» — продуктом крушения патриархальной Японии. На протяжении веков это было жестко-сословное общество, абсолютно изолированное от мира — иностранцам было запрещено высаживаться на ее земле. Всего за несколько десятилетий весь этот мир рухнул. Япония открылась миру. Точнее, в смятении взирала на прибывавших иностранцев, многие из обычаев которых вызывали просто-таки физиологическое отторжение.

Одновременно каста самураев лишилась многих своих привилегий и соответственно средств к существованию. Заниматься бизнесом эти люди считали ниже своего достоинства, они умели только воевать — вот и оказывались в роли простых полицейских.

Какими мотивами он руководствовался, неизвестно. Приговоренный к пожизненному заключению Цудо умер в тюрьме в тот же год.

Так или иначе, судьба в тот день хранила Николая. К счастью, удары получились скользящими, но крови было много. У цесаревича была затылочно-теменная рана длиной 9 см с разошедшимися краями до кости и лобно-теменная длиной 10 см, идущая почти параллельно первой. Также проникающая через всю кожу до кости. Были повреждены правое ухо и кисть правой руки. Николай рукой защищался от сабли. Эта сабля и окровавленный платок русского царя хранятся в одном из японских музеев. Николай тогда прервал визит, японцы даже боялись, что начнется война. Царя всю жизнь мучили головные боли, 11 мая он всегда заказывал молебен во здравие.



Что бы ни говорили о том, что русско-японская война 1904 года имела серьезнейшие геополитические причины, явно сказывались и мотивы психологические, эмоциональные. Никакой истории отношений у России с Японией не было. И для русского народа, и для «элиты» в 1904 году Япония была страной, где «нашего Николая чуть не убили». Отсюда и озлобленность, нежелание идти на диалог или чем-то поступиться…
Между тем, как мы помним, именно та бесславная война запустила цепь событий, которые в итоге привели к революции. А в русский язык после этого вошла идиома про "японского городового".
Сто лет спустя покушение в Японии неожиданно помогло императорской семье. Образцы ДНК Николая, пригодные для исследования, сохранились только на сабле безумного полицейского, которая стала музейной реликвией. Это и позволило идентифицировать останки, найденные в Поросенковом Логу под Екатеринбургом.



Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Визит будущего императора Николая II в Японию

27 апреля 1891 года начался визит цесаревича Николая Александровича в Японию

В конце XIX — начале XX века во внешнеполитической жизни России значительную роль сыграла Япония. И связано это не только с русско-японской войной. В 1891 году Страну восходящего солнца посетил с визитом наследник русского престола, цесаревич и будущий император Николай II.

Это был первый для Японии визит столь высокого лица. Никогда ранее страну не посещали наследники европейских императорских домов. Японцы придали этому событию исключительную важность и планировали, что оно станет демонстрацией дружбы между двумя народами. Однако посещение было омрачено инцидентом, который мог стать трагическим и обернуться серьёзным дипломатическим конфликтом, а то и войной.

Впрочем, начиналось всё безоблачно. 15 (27) апреля 1891 года Николай в сопровождении греческого принца Георга прибыл в японский город Нагасаки. К этому времени они уже полгода находились в путешествии и посетили Египет, Индию, Китай и другие страны. Надо сказать, что подобные путешествия являлись традиционными для членов императорского дома, однако Александр III решил отправить своего сына не в Европу, как было принято, а по странам Азии.

После Нагасаки Николай побывал в Кобе, откуда добрался до Киото, где встретился с делегацией, во главе которой был принц Арисугава Такэхито. Предполагалось, что цесаревич побывает в различных регионах Японии, а в Токио встретится с императором Мэйдзи.



Как уже было сказано, японское правительство уделило большое внимание визиту Николая, рассчитывая на улучшение российско-японских отношений. Цесаревича встретили с почестями и вручили множество подарков, всюду делегацию приветствовали размахивавшие флажками японцы. Николай, в свою очередь, проявил интерес к японским традиционным ремёслам и даже сделал себе татуировку на руке с изображением дракона.

29 апреля (11 мая) делегация, в составе которой были Николай, Георг и принц Арисугава, отправилась в город Оцу, расположенный неподалёку от Киото. Здесь они побывали в храме Мии-дэра, совершили прогулку на пароходе по озеру Бива, после чего отправились в губернаторский дом.

Движение в Оцу осуществлялось с помощью рикш, а не конных экипажей, которые просто не могли проехать по узким улицам города. Процессию охраняли полицейские, выставленные по всему городу вдоль маршрута.



Первым человеком, попытавшимся помешать преступнику, оказался принц Георг, который ехал в коляске следом за Николаем. Он сумел бамбуковой тростью ударить нападавшего, после чего на помощь бросились рикши Николая и Георга, которые повалили Сандзо на землю и выбили оружие из его рук. Весь инцидент произошёл в течение 15?20 секунд, по истечении которых полицейские схватили нападавшего.

После нападения Николаю сделали перевязку. Согласно медицинскому заключению, у него было диагностировано несколько ран головы, а во время обработки одной из ран был извлечён осколок кости длиной около двух сантиметров.



Сам Николай в своём дневнике написал об этом инциденте:
«Выехали в джен-рикшах и повернули налево в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой стороне головы, над ухом. Повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблей в обеих руках. Я только крикнул: «Что, что тебе?»… И выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую. Увидев, что урод направляется ко мне, и никто не останавливает его, я бросился бежать по улице, придерживая рукой кровь, брызнувшую из раны».

После происшествия власти Японии, опасаясь войны между двумя странами, направили к Николаю членов правительства и врачей. Император Мэйдзи и его супруга Харуко направили письма Александру III и Марии Фёдоровне. На следующий день после инцидента в знак уважения были закрыты места развлечений, театр кабуки в Токио, биржа, школы и другие учреждения.



Кроме того, к Николаю из Токио выехал Мэйдзи, который выразил радость по поводу неопасности раны и назвал инцидент «величайшей печалью» своей жизни. Японский император заверил цесаревича в скором наказании нападавшего и пригласил его посетить и другие живописные места в Японии. Николай, в свою очередь, заявил, что вопрос о его дальнейшем пребывании в Японии будет рассмотрен в России. Александр III принял решение завершить путешествие цесаревича.

В тот же день Николая доставили на корабль «Память Азова», на котором он прибыл в Японию. 6 (18) мая он отпраздновал свой день рождения в Стране восходящего солнца. Японцы прислали три корабля с разнообразными подношениями — художественными произведениями, продуктами и другими подарками.





Впрочем, не прошло и 15 лет, как всё изменилось. Россия и Япония вступили в войну, в которой Россия проиграла. Николай II во второй раз в жизни столкнулся с японцами, однако на этот раз никто и не подумал перед ним извиняться.



Антон Скоселев




Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Николай II и японский городовой
« Ответ #82 : 30/08/18 , 14:16:22 »
Николай II и японский городовой

Я-апонский городовой!.. - восклицает человек, когда он настолько удивлён, что у него даже слов нет, чтобы выразить своё изумление.

Это восклицание родилось в конце ХIХ века, а именно в апреле 1891 года, когда цесаревич Николай, будущий царь Николай II, совершал путешествие по странам Востока. Путешествие носило развлекательный характер, цесаревич и его приятели веселились, как только могли.



Их буйное веселье, нарушавшее восточные традиции, не слишком нравилось местным жителям, и, наконец, в японском городке Оцу местный полицейский, возмущённый бестактностью европейцев, бросился на цесаревича и ударил его саблей по голове.

Как только коляска, в которой рикша вез Николая, поравнялась с полицейским по имени Цуда Сандзо, последний, выхватив самурайский меч, устремился к царевичу.
Желание городового убить наследника русского престола было столь велико, что он споткнулся, и удар пришелся по касательной. К тому же шляпа слегка снизила кинетическую энергию удара.

Этого хватило для того, чтобы череп остался невредим, только кожа на лбу у Николая треснула, кровь брызнула на рубашку. Царевич проявил чудеса храбрости: перекувыркнулся через рикшу, зажал рану ладонью и что есть силы рванул по улице. В самом начале этого броска страшный японский полицейский снова нанес удар, но царевич увернулся, хотя и почувствовал новое рассечение на голове.

Генералу Барятинскому не сразу удалось догнать беглеца. Несостоявшийся убийца был задержан еще до этого, так что можно было смело возвращаться в коляску. Николая повезли в близлежащий большой город Киото, где поместили в доме губернатора. А назавтра к царевичу пожаловал с чувством полнейшего раскаяния японский император. Покушение в Оцу наделало очень много шуму в Японии, тем более, что сначала микадо доложили, что русский ранен настолько серьезно, что не протянет и до утра. А это грозило если и не мгновенным объявлением войны, то уж очень крупными неприятностями.

Император прибыл не с пустыми руками: чтобы замять инцидент, он наградил гостя высшим орденом Хризантемы и подарил наследнику российского престола ковер ручной работы площадью порядка 150 кв. метров и поспешил заверить, что обидчик сына российского императора будет предан суду и непременно наказан.

Цуда Сандзо попросил у судей разрешение сделать харакири. Ему было отказано в этом. Он был сослан в японскую «Сибирь» на остров Хоккайдо, где спустя четыре месяца объявил бессрочную голодовку. В сентябре его душа «отправилась» на гору Фудзияма.

Событие это имело значительный резонанс в России. Японский городовой, вместо того, чтобы обеспечивать безопасность людей, бросается на человека с саблей только за то, что тот слишком громко смеётся! Удивительные городовые в Японии!

Наследник вернулся в Россию. Он взошел на престол 2 ноября 1894 года, а уже через 10 лет вовсю пылала русско-японская война. Японского императора подталкивали к этому Джон Буль и Дядя Сэм.



На следующий год после ее начала, в 1905-м, писатель-сатирик Николай Лейкин в журнале «Осколки», который он сам и издавал, поместил рассказ «Случай в Киото». Герой рассказа, японский полицейский, ждет распоряжения начальства, в то время как в реке тонет маленький ребенок. Цензура, усмотревшая намек на «японского городового» Цудо Сандзо, охотно дала санкцию на публикацию. Но слишком быстро поняла свою оплошность: словосочетание «японский городовой» очень скоро стало настолько популярным, что всех российских приставов начали называть именно так!

Рубашка со следами крови Николая II, которую он привез из Японии, не канула в Лету. Сначала ее бережно хранил сам император, после 1917 года ее не сожгли, а поместили в этнографический музей, откуда она в 1941 году была доставлена в Эрмитаж. Когда в 1991 году были обнаружены останки царской семьи, о рубашке вспомнили. И в 2008 году была проведена экспертиза ДНК, чтобы установить принадлежность останков, найденных на Урале, императору.
Американский ученый Майкл Корбл, возглавлявший совместную российско-американскую экспертизу, подтвердил: генетический профиль из ДНК костных останков, обнаруженных на Урале, полностью совпадает с генпрофилем ДНК, выделенным из пятен крови Николая II с рубашки царя.

В книге о сокровищах Оружейной палаты Кремля, есть история об одном из пасхальных яиц Фаберже "Память Азова". Красный рубин на защёлке и красноватые оттенки самого яйца напоминают о нападении на Николая II во время его визита в Японию, когда молодой наследник получил удар мечом от фанатика-самурая и чудом остался жив.

Конечно, этот незначительный казус давно забылся бы, если бы выражение "Японский городовой" не оказалось также удачным эвфемизмом. Когда человек протяжно произносит первый звук, кажется, что он сейчас матерно выругается. Однако говорящий всего лишь поминает старый политический скандальчик, о котором, скорей всего, и слыхом не слыхал.



Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Русско-японской войны можно было избежать



Японцы предлагали России Манчжурию, а себе — Корею; но в мирный раздел территорий на Дальнем Востоке вмешалась личная позиция Николая II.

В отечественной историографии абсолютно доминирующим является мнение, что гегемонистские притязания Японской империи на Тихом океане не оставляли для России ни малейшего шанса сохранить мир с этой страной в 1904 году. Однако факты истории свидетельствуют о противоположном: Япония в 1903—1904 годах сделала максимум возможного, чтобы избежать войны с «Русским гигантом».

Удар Цуды Сандзо как фактор мировой истории

Полицейский Цуда Сандзо не чувствовал нестерпимой жары. Он весь превратился в зрение и слух — нервы его были напряжены до предела. Правая рука Сандзо сжимала самурайский меч-катану.

Улыбчивый, невысокого роста европеец приближался. Изнемогая от влажной жары, он то и дело поправлял на голове какую-то широкополую шляпу. Было видно, что он очень устал и ему страшно надоела эта официальная церемония. Цуда знал, что этот европеец был сыном великого русского царя, который жил где-то в Сибири.

Царственный потомок поравнялся с Цудой. Самурай сделал два быстрых шага к цесаревичу, на ходу выхватывая катану из ножен. Дальше все понеслось как в стремительном калейдоскопе.

Меч самурая сверкнул на взмахе солнечным полукружьем. Цесаревича вдруг кто-то резко отдернул назад. Катана со свистом ударила сбоку в его несуразную шляпу, косо скользнула по голове и вниз по плечу.

Точный удар в висок бамбуковой тростью, который нанес самураю греческий принц Георг, спас страшное будущее царя Николая II, а вместе с ним — кровавое будущее русской революции по вине Николая Кровавого.



Все современники отмечали странную женственность натуры царя Николая II. Она проявлялась не в привычках и внешности, а в поступках.

Царю было свойственно, например, неожиданно проникнуться самой жаркой симпатией к человеку не за его деловые качества или ценные услуги, а чисто по-женски: за приятную внешность и добронравие. Мягкие привычки, умение не высовываться, навыки веселого разговора «ни о чем» — зачастую именно эти качества открывали путь к сердцу русского монарха для ничтожеств и отъявленных авантюристов. В противоположность этому Николай II мог тихо и тайно, но очень последовательно возненавидеть человека за умение проявить свою силу воли, за особое, прямо высказанное мнение, за неприятную для царя, хотя и правдивую информацию.

Случай с нападением Цуды Сандзо буквально потряс психику молодого цесаревича, будущего Николая II. Он с подлинно женской истовостью возненавидел японцев — поступок одного самурайского фанатика стал прочно связан в его сознании с этническими качествами всех японцев. Факт наказания Цуды Сандзо пожизненным заключением, факт запрета в родовой деревне Цуды называть детей этим именем, даже публичные призывы японской прессы переименовать в знак наказания и покаяния город Оцу (где произошло нападение) — ничего не значили для русского царя. Он искренне и глубочайше обиделся. Отныне и навсегда японцы стали для Николая II самыми презираемыми людьми — «косоглазыми макаками» — как он их часто с ненавистью называл.

Личное, крайне негативное отношение Николая II к Японии и японцам сыграло далеко не последнюю роль в том, что кровопролитная борьба между русскими и японцами на Дальнем Востоке все-таки началась.

Главная геополитическая цель Японии

На рубеже ХХ века большинство ведущих мировых держав преследовали в северной части Тихого океана в основном экономические цели. Только Япония и Россия боролись здесь за непосредственное обладание обширными территориями. Причем, если для русских дальневосточные земли были только «сто первым пирогом» на безбрежном блюде национальных земель, то для маленькой островной Японии обладание ресурсами материковых земель стало поистине важнейшим условием дальнейшего развития промышленности и основных производительных сил страны.

Особое значение для Японии имели земли соседней Кореи. Японцев отделял от «сиреневой страны» только сравнительно узкий Корейский пролив, который легко преодолевался даже малыми транспортными баркасами.

В 1882 году Япония вводит свои войска в Сеул — столицу Корейского королевства — под предлогом необходимости защиты своей дипломатической миссии. Осенью 1895 года финансируемая японцами «корейская партия реформ» производит в Сеуле государственный переворот. Организатором переворота был японский посланник в Корее, генерал Миура Горо. Мятежники убили царствующую королеву Мин, а ее супруг ван Коджон фактически попал в плен к «реформаторам». Казалось, что ничто более не может помешать процессу резкого усиления влияния Японии в Корее.



Однако, уже в начале февраля 1896 года русской дипмиссии, при поддержке 200 моряков флотского экипажа, удалось повернуть процесс вспять. Король Коджон сбежал из плена и, укрывшись в здании русской дипмиссии, отдал приказ казнить мятежников. Приказание короля было с ликованием выполнено корейцами: по Сеулу прокатилась волна убийств прояпонских чиновников, а «корейская партия реформ» была разогнана.

Таким образом, уже с последнего десятилетия ХIХ века основное противоречие между Японией и Россией заключалось в политико-экономическом статусе Кореи. Внешнеполитический кабинет микадо видел будущее Кореи только в качестве японской колонии. Россия предпочитала видеть Корею «де-факто» своей колонией, но поскольку сил на это не было, была согласна на условно независимый статус Кореи, при сохранении здесь существенных русских позиций.

Существовали также иные противоречия между Японией и Россией, прежде всего ввиду последовательного усиления японского влияния в Китае и проникновения японцев в Маньчжурию. Однако эти противоречия не имели для японцев принципиального характера. Превращение Маньчжурии в фактическую колонию России, при условии полного ухода русских из Кореи, вполне могло быть принято внешнеполитическим кабинетом Страны восходящего солнца.

Империя Цин уходит из Кореи

Методично укрепляя свое торгово-экономическое и военное присутствие в Корее, Япония не могла не столкнуться с еще одним стратегическим противником — китайской Империей Цин. Корейское королевство традиционно рассматривалось в Пекине как ближайший вассал Китая, фактически — как зависимая провинция. Тем не менее японская промышленность к 1894 году практически полностью вытеснила китайские товары из Кореи, а число японцев в этой стране более чем в два раза стало превосходить число китайцев. Чрезвычайно острые японско-китайские противоречия привели к войне 1894—1895 годов.

Кульминацией этой войны стали сухопутное и военно-морское сражения 30 января — 12 февраля 1895 года у крупнейшей китайской крепости Вэйхайвэй.

В ходе морской фазы битвы впятеро меньший по тоннажу японский флот под командованием адмирала Ито методично разгромил китайский флот адмирала Дин Жучана. Приняв предложенные японцами условия капитуляции, адмирал Дин Жучан отравился смертельной дозой опиума. Самоубийство командующего вызвало волну самоубийств нижних чинов китайского флота. В числе прочих застрелился командир броненосца «Чжэньюань» Ян Юнлинь, а также военный комендант Вэйхайвэя — генерал Дай Цзунцянь.



Катастрофа китайского флота у Вэйхайвэя отдала в руки японцев весь Ляодунский полуостров с Порт-Артуром и Дайрэном. Ляодунский полуостров, далеко выдающийся в Желтое море, не зря называли в то время «ключом к замкам Кореи и Маньчжурии», — тот, кто мог контролировать Ляодун, мог контролировать весь север Кореи по границе с Маньчжурией.

В апреле 1895 года в ходе переговоров в Симоносеки об условиях заключения японско-китайского мирного договора, японцы жестко озвучили требование передать Ляодунский полуостров и Порт-Артур им. Этому требованию не менее твердо воспротивилась Российская империя, опиравшаяся на поддержку практически всех европейских держав. Главным союзником России в этом вопросе стала Германия.

Кайзер Вильгельм II категорически поддержал русскую дипломатию. «Дражайший Ник, я рад показать тебе, — писал в эти дни немецкий кайзер Николаю II, — насколько наши интересы сплетаются на Дальнем Востоке: мои корабли получили приказ в случае необходимости следовать за твоими».

Японцы оказались «твердым орешком»: они смирились только с частью требований России и Германии. Японская дипломатия согласилась очистить Порт-Артур и северное побережье Ляодунского полуострова. Вместе с тем, японцы добились закрепления в тексте Симоносекского мирного договора факта полного ухода Китая из Кореи, а также аннексировали остров Тайвань, цепь Пескадорских островов и южное побережье Ляодуна. От Китая была затребована колоссальная контрибуция в размере 4,7 млрд иен. С учетом того, что вся война с империей Цин обошлась Японии в 233 млн иен — можно понять, как крупно пополнили свой государственный бюджет подданные микадо.

Порт-Артур как призрак Порта Лазарева

В ноябре 1897 года на заседании кабинета министров Российской империи обсуждалось предложение оккупировать Порт-Артур и Дайрэн, воспользовавшись в качестве удобного предлога тем, что немцы незадолго до этого захватили китайский порт Цинтау. Николай II, как обычно, занял невнятную позицию. Министр финансов С. Ю. Витте был категорически против, указав, что аннексия Порт-Артура превратит Китай «из страны крайне к нам расположенной и дружественной — в страну, нас ненавидящую, вследствие нашего коварства». Как результат неясной позиции царя, окончательного решения не было принято.

Уже через несколько дней, к ужасу Витте, император Николай II послал на захват Порт-Артура эскадру военных кораблей. Аргументация царя была бездоказательна: якобы имелись опасения, что Порт-Артур могли захватить англичане. В своих мемуарах С. Ю. Витте пишет, что никогда не верил в слухи о «порт-артурских кознях англичан».
По его мнению, решение захватить главный военно-морской порт в Ляодуне было продиктовано исключительно личным желанием Николая II «крепко насолить ненавистным японцам».

Микадо Мэйдзи и весь японский генералитет были потрясены захватом Россией Порт-Артура и Дайрэна. В этом военно-политическом акте японцы увидели серьезнейшую угрозу своему стратегическому положению на Корейском полуострове. В присутствии в Порт-Артуре им мерещился другой амбициозный проект, который продвигала Российская империя, — строительство торгового Порта Лазарева (Сонджонман, Вонсан) на восточном побережье Кореи. Порт Лазарева сжимал Корею в жестких лапах «русского медведя»: русские стали бы контролировать восток и запад Корейского полуострова, нависая при этом с севера — из Маньчжурии. Предотвратить такую катастрофу, с точки зрения японского Генерального штаба, могла лишь победоносная война с Россией.



«Незрелая стратегия — причина печали»

Помимо этой максимы, изумительной по глубине мысли, у древнекитайского философа Конфуция есть еще одна, тоже ценная. «Нет ничего более опасного, — утверждал мудрец, — чем прибегнуть к силе не подготовившись».

К сожалению, обе этих максимы полностью игнорировались русским царем и его Генеральным штабом вплоть до начала военной схватки с японцами в 1904 году.



В конце апреля 1902 года военного министра России, генерала А. Н. Куропаткина, пригласили посетить Японию. Это приглашение явилось, разумеется, неспроста: активность русских в Корее стала внушать японцам серьезные опасения. Николай II действовал в Корее по принципу древнерусского сказочного персонажа «Тяни-Толкая», то есть в двух противоположных направлениях. В Корее было резко усилено русское экономическое присутствие: так называемая «Безобразовская клика» начала здесь массированные лесозаготовки и даже перебросила на корейскую реку Ялу две бригады солдат. С другой стороны, царь дал указание русской дипмиссии в Токио добиться какого-то определенного мирного соглашения с японцами, что при наличии русской активности в Корее было по определению невозможным.
Со своей стороны японцы тоже стремились к определенности: добиться этого от русских японские дипломаты рассчитывали в процессе поездки Куропаткина. Военного министра России встретили исключительно торжественно, пожалуй, даже, — помпезно. Куропаткин осмотрел в Японии все военные объекты, какие пожелал. При нем постоянно, почти как ординарец, находился генерал Тераучи Масатаке — военный министр микадо. Русский министр имел несколько встреч и подолгу беседовал с премьер-министром Японии Кацурой. Японцы явно хотели показать Куропаткину, что неразрешимых проблем между Россией и Японией не существует — при условии учета жизненно важных интересов Империи микадо в Корее.

К сожалению, миссия Куропаткина оказалась бессмысленной: сам он не имел никаких внешнеполитических полномочий, а Николай II привычно сделал вид, что не заметил подчеркнутой любезности японцев.
После провала миссии Куропаткина, Япония все более жестко стала требовать вывода русских войск из Кореи и Маньчжурии. Эти демарши японцев вызвали в России обычную, увы, для русской истории «шапкозакидательскую» буффонаду. Газеты пестрели заявлениями о том, что «Россию победить невозможно!», ибо кто же в мире не знает, что «Русский казак желтую шкуру-то быстро обдерет!» Эти бульварные настроения профанов хорошо резонировали, увы, с «победительной» позицией основной части военно-политической элиты Петербурга, близкой царю и Генштабу.

Впрочем, в русской столице оставались люди, не потерявшие чувства реальности. Правда, все они были оттеснены личной позицией царя Николая II на периферию формирования русской политики в отношении Японии.

Одним из таких немногих был министр иностранных дел В. Н. Ламсдорф, исключительно компетентный дипломат из остзейских немцев. На японской ноте от 12 августа 1903 года, в очередной раз предлагавшей русским реалистично разделить сферы влияния на Дальнем Востоке, Ламсдорф начертал: «Взаимопонимание между нашими странами не только желательно, но является наилучшей политикой». Возможно, что именно из-за этой резолюции В. Н. Ламсдорф вскоре был решением Николая II отрешен от какого-либо участия в мирных переговорах с Японией.

Пока пушки молчали

В декабре 1903 года японцы делают очередной, третий по счету, шаг в поиске компромисса с Россией. В специальном меморандуме МИДа Японии русским предлагается полная свобода рук (включая все военные и экономические аспекты) в Маньчжурии, если такое же положение будет признано русской дипломатией за Японией в Корее.

Даже склонный к «шапкозакидательству» царский наместник на Дальнем Востоке Е. И. Алексеев, обладавший очень ограниченным стратегическим мышлением, и тот понял, что японцы идут на максимально возможный, по сути, очень выгодный для России стратегический компромисс. «Я считаю, что это предложение максимально возможное с японской стороны — писал в докладе царю наместник Алексеев, — дальше него японцы никогда не пойдут, да и нужно ли нам это?»

Военный министр А. Н. Куропаткин, примерно в это же время, пытался побудить Николая II к чувству реальности. «Экономические интересы России, — указывал в докладе царю Куропаткин, — на юге Дальнего Востока весьма незначительны. Успех или неудача в использовании нескольких угольных шахт или деревообделочных предприятий не имеют столь большого значения, чтобы идти на риск войны с Японией».

Николай II на декабрьское предложение японцев, равно как и на соответствующие доклады своих сановников ответил глубокомысленным молчанием.

В этих условиях японское правительство решилось на четвертый по счету, поистине беспрецедентный шаг в поиске компромисса с Россией.

Министр Курино, специальный посланник Японии в Петербурге, лично обратился к министру иностранных дел В. Н. Ламсдорфу с предложением быстрого раздела сфер влияния двух держав на Дальнем Востоке. Простой, разумный, выгодный для обоих государств принцип: Маньчжурия — России, а Корея — Японии, — министр Курино четырежды озвучивал лично министру Ламсдорфу! Мировая дипломатическая практика немного знает подобных примеров.



Важно отметить, что предлагаемый России компромисс давался японскому правительству очень непросто. В Японии резко нарастало влияние милитаристских кругов армии и флота, уже готовых к войне, большинство политических партий требовало вооруженной рукой поставить на место «опившегося сакэ русского медведя».

«Мы собираемся воевать с Россией. Я этого не хотел»

Финал дипломатической драмы состоялся на царском балу в Зимнем дворце. Посол Курино, явно в состоянии нескрываемого волнения, подошел к министру финансов С. Ю. Витте, которого ценили в Японии за его антивоенную позицию. «Япония на краю своего терпения, — заявил Курино, — если мы не получим быстрого и определенного ответа на наши предложения, то разразятся военные действия». К чести Витте, он в тот же день передал слова Курино министру иностранных дел Ламсдорфу.



«Я ничего не могу поделать, — ответил помрачневший Ламсдорф, — я уже докладывал Государю, но он молчит. Кроме того, я фактически не принимаю участия в переговорах».

Не только министр Ламсдорф пытался «разбудить» русского царя, тайно лелеющего, по-видимому, возможность поквитаться с «косоглазыми япошками» за удар Цуды Сандзо. Германский кайзер Вильгельм II еще 19 января 1904 года прислал русскому императору тайную депешу. «Мне прибыли сведения из заслуживающих доверия китайских источников, — с тревогой писал кайзер, — губернаторы долины Янцзы сообщают, что война Японии с Россией неизбежна».

Четвертого февраля 1904 года запас терпения японского правительства был исчерпан. В этот день МИДу России было заявлено, что ввиду явной невозможности компромисса посол Японии покидает Петербург. Реакции Николая II и соответственно русского МИДа, вновь не последовало.

Восьмого февраля император Мэйдзи, вернувшись с совещания высших государственных сановников, в тягостном раздумье сказал своей супруге: «Итак, мы собираемся воевать с Россией. Я этого не хотел. Но сдержать движение к этому уже невозможно. Если мы потерпим поражение, — как я буду смотреть в лицо народу?»

Глубокой ночью с 9 на 10 февраля министр иностранных дел, граф Владимир Ламсдорф был поднят с постели офицером фельдъегерской службы. Стоя в халате, министр быстро пробежал глазами телеграмму царского наместника на Дальнем Востоке, адмирала Алексеева. Телеграмма информировала о подрыве японскими миноносцами лучших кораблей Дальневосточной эскадры в Порт-Артуре. «Доигрались-таки!» — одной фразой ответил Ламсдорф на немой вопрос в глазах фельдъегеря. Увы, эту фразу можно считать подлинным девизом всего царствования императора Николая II.

Автор: Николай Лысенко

Первоисточник:     http://rusplt.ru/policy/tsar-japan-10760.html

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Трагедия на Ходынке во время коронации Николая II

«Ходынка» – название трагедии в дни коронации Николая II. По замыслу организаторов на Ходынском поле планировалась бесплатная раздача царских подарков народу... Вот как об этой трагедии написал современник: «Вчерашний день останется навсегда прискорбный в летописях Москвы. Утром до начала народного гулянья на Ходынском поле было убито почти 1300 человек и 450 ранено. Уже в 9 часов утра мне сказали, что убито до 300 человек. Не верил. В 9 часов утра видел одиночных рабочих и группы их, сидевшие по улицам с узелками и коронационными кружками в руках. Эти лица должны были получить эти кружки уже в 7 часов утра. В 12 часов пополудни, по дороге к Ходынскому полю, встречались возы с убитыми, которых по глупому чьему-то распоряжению развозили днём по всем частям Москвы. Многие, ехавшие на праздник, в том числе, как говорили, государь, встретили эти возы. На празднике стали получаться всё более и более печальные вести. Обручев сказал мне, что убитых 1100 человек. Другие говорили - до 3000 человек. Тем не менее, все собрались и заняли нарядные эстрады. Съехались высочайшие особы. Прибыл государь с государыней, хор в 1000 человек (другие говорили в 2000 человек) с Сафоновым грянул « Боже, царя храни». Народ занимал всю площадь, и «ура» кричали сотни тысяч голосов. Зрелище получилось весьма внушительное. Пушки стреляли. Хоры музыки играли. Затем хор начал петь «Славься». Потом опять « Боже, царя храни». Много раз кричали громко «ура». Наконец государь отбыл, а за ним разъехалась и вся блестящая свита и приглашённые на галерею около павильона. […] Ранее бала я в этот же день обедал у германского посла. Беседовал с министром Горемыкиным. Он всё сваливал на дворцовое ведомство (на Берга и Иванова). Говорил, что, несмотря на предложение услуг со стороны местной власти, дворцовое ведомство вело дело одно. Ибо деньги были ассигнованы лично из государевых сумм. В 7 часов вечера Горемыкин уверял меня, что, по сведению до 4-х часов пополудни, убито 460 и ранено 330. Ошибся относительно убитых в 4 раза. Эту цифру он собирался доложить и государю. Вероятно, умышленно. Чтобы сразу не пугать. По рассказам мне головы Рукавишникова, Берг приезжал к нему посоветоваться. Ему Рукавишников сказал, что надо устроить праздник не в одном, в пяти местах, на что Берг не согласился. Затем на вопрос, сколько соберётся народа, Рукавишников отвечал: «Если погода будет скверная - десятки тысяч. Если хорошая - около миллиона». Берг отнёсся к этому с недоверием и высказал, что более 200 тысяч не будет. Содействия не просил, всё, мол, сделаем сами. Пришёл в разлад с головою. Не прислал ему приглашение на трибуну, и городской голова на праздник не поехал. Другие во всем винили полицию. Власовский сделал распоряжение, чтобы полицейский наряд прибыл на Ходынку к 10 часам утра (другие говорят, к 9-ти). Не просил содействия войск. В 6 часов утра, уже получив донесение о начавшемся беспорядке, не придал ему значения. Сам выехал только в 9 часов утра и был чуть не убит раздражённою толпою. По-видимому, дело было так. Многие десятки тысяч народа ночевали на поле и в придорожных канавах. С ночи уже потянулись из города волны народа туда же. С рассветом туда же прибыли особыми группами тысячи рабочих с ближайших фабрик. Многие были голодны. В многочисленных, но глупо устроенных будках для раздачи каждому кружки, платка, 1/2 колбасы, 1/4 фунта сластей, 1 пряника и 1 фунта хлеба начали самовольно раздачу не в 9, а в 7 часов утра. Ранее стали давать знакомым, а артельщики начали брать взятки. Толпа шарахнулась и придвинулась к будкам. Попавшие в конусообразные входы к проходам между будками были придавлены и раздавлены. Видя такую картину, из будок стали бросать в народ кружки и хлеб. Это окончательно испортило дело. Толпа снова продвинулась к будкам, кто наклонялся, чтобы поднять кружку, был раздавлен. Оказались неровности, рвы, дурно прикрытые колодцы (по другим данным это были многочисленные ямы - поскольку Ходынское поле служило полигоном для учебных занятий сапёрного батальона – И.Л. Викентьева). Всё это увеличивало число жертв. Катастрофа произошла между 6-ю и 7-ю часами утра. Говорят, в 20 минут все было кончено. Прискакавшие к концу катастрофы 30 казаков ничего не могли сделать. Один казак, кажется, убит. Все упавшие были смяты, и по ним прошли массы. Некоторые из трупов представляли окровавленные мешки с переломанными костями. По рассказу рабочих, колбаса была дана гнилая, вместо конфет  дали труху из стручков. Пиво было зелёное. Пряники хороши. По рассказам, чины Дворцового ведомства сами заготовляли запасы, и они испортились. Колбасы, сложенные на Ходынке, частью попортили крысы. При общей растерянности кто-то отдал приказание перевозить убитых в город в полицейские участки и больницы. И вот, в то время как волны народа и все приглашённые высокие гости ехали на Ходынку на торжество, к ним навстречу и мимо них двигались фургоны, телеги, пожарные дроги с нагруженными трупами, болтались ноги и руки. Многие не могли без ужаса на лице вспомнить эти встречи. Бедному государю, говорят, тоже попались такие воза». Куропаткин А.Н., Из дневников 1896 год, в Сб.: Николай II: Воспоминания. Дневники, СПб, «Пушкинский фонд» , 1994 г., с. 45-47.

Источник: http://vikent.ru/enc/4276/

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Ходынская трагедия
« Ответ #85 : 31/08/18 , 11:40:51 »
Ходынская трагедия

Ранним утром 18 мая 1896 года в Москве произошло страшное несчастье. Ходынское поле стало местом жуткой давки. В результате этого погибли тысячи человек. Точное количество пострадавших не известно по сей день, а цифры называются самые разные. По официальным данным министерства юстиции умерших насчитывалось 1389 человек, и 1301 человек получили увечья различной степени тяжести. Это кровавое событие вошло в историю как Ходынская трагедия.



Её причиной стала коронация императора Николая II 14 мая 1896 года. Провели её в Москве, а не Санкт-Петербурге, так как молодой царь не любил холодный и неуютный город на Неве. Первопрестольная же рассматривалась как город исконно русский и благочестивый. По случаю приезда государя Москва приняла праздничный вид. Покрасили фасады домов, вывесили государственные флаги, украсили улицы. Москвичи надели лучшие одежды, ведь коронация считалась всероссийским торжеством.

По повелению самодержца народу огласили Всемилостивейший манифест. По нему многие заключённые получили амнистию, а злостным неплательщикам простили долги. В стране было объявлено 3 выходных дня, что вызывало всеобщее ликование. Но царская милость не знала границ. Московский губернатор заявил, что на праздники планируются массовые народные гуляния на Ходынском поле, при этом люди абсолютно бесплатно получат царские подарки. Данное заявление народ воспринял с восторгом.

Что представляло собой Ходынское поле в 1896 году

В наши дни Ходынское поле расположено ближе к центру столицы, чем к окраине. Оно ограничено Беговой улицей, Хорошевским шоссе, Ленинградским проспектом, а также улицами Новопесчаной и Куусинена. Это станции метро Беговая, Полежаевская, Динамо, Аэропорт, Сокол и со стороны улицы Народного ополчения станция метро Октябрьское поле. Рядом со станцией Беговая находится Ваганьковское кладбище.

Более 100 лет назад эти места представляли собой далёкую окраину. В XIV веке там находился Ходынский луг, затем его сменили пахотные земли. В конце XVI века образовалось поле. В 1775 году по повелению Екатерины II на Ходынке впервые были организованы народные гуляния по случаю победы в русско-турецкой войне.

В последующие годы эту местность регулярно использовали для массовых гуляний людей. Народ собирался здесь при коронации Александра II, Александра III, а затем и Николая II. В остальное время поле служило учебным полигоном для воинских подразделений московского гарнизона. Поэтому на нём было много траншей и рвов.

Коронация Николая II и его жены «Александры Фёдоровны», которая на самом деле урождённая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская.

Хронология Ходынской трагедии

Московский губернатор назначил массовые гуляния на 18 мая. Планировалось, что в 14 часов на Ходынку прибудут государь с супругой и свитой. Для этого дела воздвигли специальный павильон. По краю поля установили 150 раскрашенных палаток. В них стали завозить царские подарки. Недалеко от палаток расставили ларьки с пивом, вином и закуской. Вся площадь, предназначенная для торжеств, занимала 1 кв. км и была обнесена невысоким забором.



Людей из-за безпросветной нищеты в первую очередь привлекали дармовые подарки. Все также хотели поглазеть на царя и царицу. Царица-то была не простая, а немецкая (в России 300 лет правления Гольштейн-Готторпов «романовых» не было ни одной русской царицы). Поэтому самые дальновидные граждане начали собираться на поле в вечернее время 17-го числа. Впоследствии газетчики утверждали, что к утру 18-го числа на поле собралось не менее 500 тыс. человек.

Однако это были цветочки. Народ шёл нескончаемым потоком. Шли мужчины, женщины, дети. Все жаждали получить подарки. При этом кто-то пустил слух, что царские дары будут чрезвычайно богатыми. Поэтому толпа состояла не только из крестьян и рабочих, но и из представителей среднего класса. В неё даже затесались купцы и промышленники.

В действительности же подарки не представляли собой ничего особенного. Всего их приготовили 400 тыс. В каждый положили сайку, кусок колбасы, несколько пряников, орехи, конфеты и эмалированную кружку с императорским вензелем. Не могли же немцы – управляющие для своих голодных колонистов дать еду и не сделать гешефта? Поэтому колбаса была дана гнилая, вместо конфет  дали труху из стручков. Пиво было зелёное. По рассказам, чины Дворцового ведомства сами заготовляли запасы, и они испортились. Колбасы, сложенные на Ходынке, частью попортили крысы.

Лишь только забрезжил рассвет 18 мая, люди начали скапливаться возле палаток с царскими дарами. Над полем стоял густой туман. Даже на близком расстоянии было невозможно различить лица людей. Те, кто провели ночь под открытым небом, имели уставший и измученный вид. Некоторые теряли сознание и падали на землю. Несколько человек умерло. Трупы поднимали на руках и по головам передавали на край поля. А некоторые покойники так и оставались в толпе, так как давка с каждой минутой увеличивалась.

С разных сторон начали раздаваться детский плач, женские вопли, крики, стоны. Но вырваться из толпы уже было невозможно. Она превратилась в огромную спрессованную массу. Полицейских насчитывалось 1800 человек. Они ничего не могли сделать с многотысячной толпой. Им оставалось только наблюдать со стороны за тем ужасом, который творился на поле.

Артельщики, сидящие в палатках, очень быстро осознали опасность, которая им грозит. Они решили как можно быстрее избавиться от товара и начали швырять подарочные кульки в толпу. Люди бросились за кульками. Тех, кто падал, тут же втаптывали в землю.

А дальше вообще начался кошмар. По толпе прошёл слух, что на краю поля разгружают и тут же раздают дорогие подарки. Весь народ хлынул туда. Затрещало и рухнуло деревянное ограждение. Люди шли, а если позволяло пространство, то бежали к краю поля. Многие падали в рвы и траншеи, которыми была изрыта земля. Упавшие уже не могли подняться. Их мгновенно втаптывали в почву тысячи ног. Гибли дети, женщины, мужчины.

О творящемся на Ходынке кошмаре доложили московскому начальству. К полю срочно направили поднятые по тревоге воинские пехотные и казацкие подразделения. А люди, тем временем, гибли сотнями. Тем, кому удавалось выбраться из толпы, смотрели на окружающий мир дикими глазами и не верили в своё спасение.

Солдатам с большим трудом удалось остановить движение огромных людских масс к Ходынке. После этого начали рассеивать толпу, сгрудившуюся на поле. Понадобились сотни телег, чтобы вывозить погибших и искалеченных. К концу дня 18 мая все московские больницы были забиты ранеными. Мёртвые тела свозили на Ваганьковское кладбище. На следующий день журналисты, видевшие горы трупов, говорили, что погибло не менее 5 тыс. человек.

Лишь к вечеру 18 мая Ходынское поле полностью очистили от людей. Но трупы собирали весь следующий день. Многие из них лежали в ямах присыпанные песком и землёй. На них страшно было смотреть. Раздавленные головы и тела детей, женщин, мужчин. Всё это смешалось с землёй, камнями, песком.



Другие события

От государя ожидали, что он распорядится отменить все празднования, назначит специальную комиссию для расследования Ходынской трагедии, прикажет арестовать виновных и выразит москвичам соболезнование в связи с гибелью огромного числа своих подданных. Но этого не случилось. Вечером 18 мая празднование продолжалось в Кремле, а затем состоялся бал во французском посольстве. Его открыл сам император с женой французского посла.

А тем временем на Ваганьковское кладбище съезжались тысячи людей, чтобы найти среди трупов своих родственников. Кого-то забирали, но большую часть покойников похоронили на кладбище.
Императорская семья выделила из личных средств 90 тыс. рублей. Их раздали семьям погибших. За одного умершего давали 100 рублей. Некоторые семьи вообще не получили пособие.

Нашли и виновных. Ими оказались обер-полицмейстер Александр Власовский и его помощник. Власовского отправили на пенсию с годовым содержанием 3 тыс. рублей. Помощника уволили. На Ваганьковском кладбище в том же году поставили памятник на братской могиле. А великого князя Сергея Александровича (сын Александра II), который был главным организатором праздника, прозвали "князем Ходынским". Так закончилась кровавая Ходынская трагедия.

Сергей Смирнов


Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
10 фактов о Ходынском поле
« Ответ #86 : 31/08/18 , 11:52:30 »
10 фактов о Ходынском поле

Все знают Ходынское поле по трагедии в дни коронации  Николая II. Но Ходынка прославлена не только этой катастрофой. 

1. Вообще-то Ходынское поле следовало назвать Таракановским. Именно речка Таракановка принимает в себя малую водичку еще более незначительной Ходынки.  И . нынче принимает, да мы не видим: обе речки заключены в трубу. 

2. Ходынское поле известно с XIV века. В 1389 году Дмитрий Донской упомянул о нем в завещании – московский князь завещал подмосковный Ходынский луг сыну, Юрию Дмитриевичу. Ходынским лугом поле именовалось вплоть до XVII века. 



3. Первое гулянье,  организованное здесь Екатериной II в честь торжеств по случаю победы над турками, не только обошлось без жертв, но и оставило след в московской архитектуре. То празднество задумывала сама императрица, сама и идею превращения Ходынского поля в Черное море архитектору Василию Баженову подала. Так возникли выстроенные в «турецком» – позже его назвали готическо-мавританским – стиле театр, торговые павильоны и прочая праздничная сценография. Все это символизировало места боевых действий. Ходынское гулянье продолжалось две июльских недели 1774 года. А когда закончилось, выяснилось, что красно-белые вычурные строения полюбились всем. И началось их наступление на Москву. Примером тому – Петровский дворец, что напротив того самого Ходынского поля, и Царицыно. 

4. Массовые народные гулянья на Ходынском поле вошли в обычай. Здесь отмечали коронацию Александра II, Александра III и Николая II. Роковая коронация Николая II была назначена на 26 мая 1896 года. Устроители тщательно разработали план торжеств и увеселений публики,  казна щедро опустила сто миллионов рублей. Во время церемонии облачения великие князья так усердно оправляли на императоре мантию, что сорвали с шеи бриллиантовую цепь ордена Андрея Первозванного, и она упала на пол. Это сочли дурным предзнаменованием. Предчувствия не обманули – раздача коронационных подарков, случившаяся четырьмя днями позже, завершилась печально известной «ходынкой» давкой, в которой погибло и было покалечено больше тысячи человек.

Вечером того же дня царь танцевал на балу у французского посла. Именно это так неприятно поразило общество, что Константин Бальмонт позже напророчил:     
       
Кто начал царствовать – Ходынкой,
Тот кончит – встав на эшафот». 


5. Некогда обширное Ходынское поле постепенно обрезали. В 1834 году на его краю открыли Московский ипподром. 

6. В XIX веке на Ходынском поле размещались военные лагеря. Западнее Окружной железной дороги, пересекавшей Ходынку, располагался полигон. Потом его застроили. После революции Ходынское поле стало называться Октябрьским, и микрорайон, возведенный на части поля, сохранил это имя. 

7. На Ходынском поле прошли первые в российской истории спорта лыжные гонки. 19 февраля 1895 года на старт двух дистанций – 3 километра по снежной целине и 1 километр по проложенной лыжне – вышли всего 9 спортсменов. В 1910 году здесь же прошел первый лыжный чемпионат России. 30 верст быстрее всех преодолел Павел Бычков. 

8. Основную часть Ходынского поля до поры не застраивали. И помогли не массовые гулянья, а научно-технический прогресс. Во время I Мировой войны начала развиваться авиация, и рядом с Ходынскими военным лагерями возник целый авиагородок: школа, мастерские. А так как аэропланам требовалось пространство для разбега, то поле как раз и пригодилось. Летное поле официально открыли в октябре 1910 года, а в июле следующего года здесь состоялась выставка авиационной техники.



Позже Ходынское поле стало Центральным московским аэродромом. С него улетали самолеты и в первый международный перелет Москва-Кенигсберг-Берлин, и в первый регулярный рейс Москва-Нижний Новгород. На краешке поля разместили первый в стране аэровокзал, и подвели туда метро.

Над Ходынским полем взлетали и заходили на посадку Петр Нестеров, Сергей Уточкин, Валерий Чкалов и другие асы. Чкалов и погиб здесь, на испытаниях нового самолета.
Вокруг аэродрома выросли КБ и авиапредприятия: Микояна, Сухого, Ильюшина, Яковлева. Боевые и пассажирские машины взлетали прямо из сборочных цехов. Последний самолет взлетел с Ходынки уже в XXI веке. 

9. 1 мая 1918 года на Ходынском поле состоялся самый первый парад Красной Армии. На параде присутствовали глава тогдашнего правительства – Совета Народных Комиссаров – В.И.Ульянов (Ленин) с супругой и младшей сестрой. Вождь пролетариата горячо приветствовал бойцов революции. 

10. Сейчас на Ходынском поле выросли жилой комплекс «Гранд Парк» и Ледовый дворец спорта «Мегаспорт». И даже памятнику авиаторам, погибшим  на Ходынском поле, там места не нашлось, его установили в Парке Авиаторов, правда, неподалеку. Осталось лишь имя – Ходынка.

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Трагедия на Ходынском поле
« Ответ #87 : 31/08/18 , 11:59:36 »
Трагедия на Ходынском поле

В программу предстоящего гулянья на Ходынском поле входила раздача с 10 часов утра всем желающим царских подарков, заготовленных в количестве 400 тысяч штук (завернутый в цветной платок гостинец состоял из полуфунта колбасы, сайки, конфет, орехов, пряника, эмалированной кружки с царским вензелем и позолотой); в 11 — 12 часов должны были начаться музыкальные и театрализованные представления; в 14 часов ожидался «высочайший выход» на балкон императорского павильона.

И предполагаемые подарки (а к слову сказать, за таким набором и сегодня, спустя сто лет, народ повалил бы валом), и невиданные зрелища (на импровизированных подмостках должны были разыгрываться сцены из «Руслана и Людмилы», «Конька-Горбунка», «Ермака Тимофеевича» и цирковой программы дрессированных животных Дурова), а также желание увидеть своими глазами «живого императора» и, может быть, лишь раз в жизни поучаствовать в подобном действе заставили огромные людские массы направиться сюда. Объясняя свои мотивы присутствия в тот день на Ходынском поле, мастеровой Василий Краснов выразил во многом общее настроение людей: «Ждать утра, чтобы идти к десяти часам, когда назначалась раздача гостинцев и кружек „на память", мне казалось просто глупым. Столько народу, что ничего не останется, когда я приду завтра. А до другой коронации еще доживу ли я?.. Остаться же без „памяти" от такого торжества мне, коренному москвичу, казалось зазорным: что я за обсевок в поле? Кружки, говорят, очень красивые и „вечные"... Тогда еще эмалированная посуда была в диковинку...»



Роковая коронация Николая II была назначена на 26 мая 1896 года. Устроители тщательно разработали план торжеств и увеселений публики,  казна щедро опустила сто миллионов рублей. Во время церемонии облачения великие князья так усердно оправляли на императоре мантию, что сорвали с шеи бриллиантовую цепь ордена Андрея Первозванного, и она упала на пол. Это сочли дурным предзнаменованием. Предчувствия не обманули – раздача коронационных подарков, случившаяся четырьмя днями позже, завершилась печально известной «ходынкой» давкой, в которой погибло и было покалечено больше тысячи человек.

Вечером того же дня царь танцевал на балу у французского посла. Именно это так неприятно поразило общество, что

Константин Бальмонт позже напророчил:                                                                 
«Кто начал царствовать – Ходынкой,
Тот кончит – встав на эшафот». 


По странной беспечности властей место народного гулянья было выбрано крайне неудачно. В ту пору Ходынское поле, испещренное глубокими рвами, оврагами и траншеями, сплошь в ямах, брустверах и заброшенных колодцах, было пригодно разве что для военных целей и использовалось как учебный плац для войск Московского гарнизона. Причем, даже накануне гулянья, когда стало очевидно, что сюда стекается колоссальное количество народа, не были приняты экстренные энергичные меры, способные предотвратить катастрофу.

Как самое страшное потрясение своей жизни вспоминали «кровавую субботу» те, кто пережил этот день. «Погода стояла тогда превосходная, - писал впоследствии П. Шостаковский, - и предусмотрительный московский люд... решил провести ночь на Ходынском поле, на свежем воздухе, чтобы на месте быть к самому началу гулянья... Ночь, как на беду, была безлунная, и Ходынское поле погрузилось в полную темноту. Люди все прибывали и, не видя перед собой дороги, спотыкались, падали в овраги... Все более плотной становилась необозримая толпа. Народ все прибывал и прибывал. Не менее полумиллиона людей скопилось к утру между городской границей и стеной из 100 буфетов. Горсточка полицейских и казаков, отправленных на Ходынское поле «для поддержания порядка», почувствовала, что положение становится угрожающим и что ей не справиться с этой стихией... Утро выдалось тихим, ни ветерка. Притока свежего воздуха над спрессованной толпой не было. Дышать становилось все труднее. Пот заливал синевато-бледные лица, и они казались заплаканными...»

Известный репортер, корреспондент газеты «Русские ведомости» В. А. Гиляровский, единственный из двухсот отечественных и зарубежных журналистов, освещавших коронационные торжества, кому довелось провести ночь на Ходынском поле, вспоминал: «Над миллионной толпой начал подниматься пар, похожий на болотный туман... Давка была страшная. Со многими делалось дурно, некоторые теряли сознание, не имея возможности выбраться или даже упасть: лишенные чувств, с закрытыми глазами, сжатые, как в тисках, они колыхались вместе с массой... Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, yмер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы..."

Л. Н. Толстой, собиравший в свое время материалы об этом бедствии, был поражен свидетельством о том, что купец Морозов обещал заплатить 18 тысяч рублей любому, кто спасет его. Один из персонажей горьковского романа "Жизнь Клима Самгина», Маркуев, рассказывал: «Я пришел туда в полночь... и меня всосало... К утру некоторые сошли с ума, я думаю. Кричали. Очень жутко. Такой стоял рядом со мной и все хотел укусить. Били друг друга затылками по лбу, лбами по затылкам... А один...человек...вцепился ногтями в затылок толстому рядом со мной и вырвал кусок... кость обнажилась".

По официальной статистике, в этом "прискорбном событии», омрачившем "блистательное течение коронационных торжеств". как именовалась Ходынка в опубликованном вечером лаконичном сообщении властей, пострадало 2690 человек, из которых 1389 погибли. Истинное же число получивших разного рода увечья, ушибы и травмы (включая и психические потрясения) вряд ли поддается учету. Во всяком случае, как отмечалось в литературе, еще долго в окрестностях Москвы находили трупы в беспамятстве бежавших оттуда людей.

Уже утром все пожарные команды Москвы занимались ликвидацией кошмарных последствий: обоз за обозом вывозили с поля тела убитых и раненых. От вида страшного зрелища цепенели сердца видавших виды военных, врачей и пожарных, Здесь были и скальпированные головы, и торчавшие наружу кости, и раздавленные грудные клетки, и валявшиеся в пыли недоношенные младенцы...

В числе официальных лиц, направлявшихся на Ходынское поле, находился и граф Витте, который, уже буквально садясь в экипаж, узнал о происшедшей трагедии. «В таком настроении, - вспоминал он, - я поехал... в таком настроении приехали, конечно, и все остальные лица, которые должны были присутствовать на этом торжестве. Меня мучил прежде всего вопрос: как же поступят со всеми искалеченными людьми, как поступят со всеми этими трупами убитых людей, успеют ли поразвозить по больницам тех, которые еще не умерли, а трупы свезти в какое-нибудь такое место, где бы они не находились на виду у всего остального веселящегося народа, государя, всех его иностранных гостей и всей тысячной свиты. Затем у меня являлся вопрос: не последует ли приказ государя, чтобы это веселое торжество по случаю происшедшего несчастия обратить в торжество печальное и вместо слушания песен и концертов выслушать на поле торжественное богослужение?»

Вероятно, перед Николаем вставали в тот день те же вопросы, однако ни воспоминания других лиц, ни его собственные записи не раскрывают в полной мере его душевных переживаний. «Толпа, ночевавшая на Ходынском поле в ожидании начала раздачи обеда и кружки, - писал он в дневнике, - наперла на постройки, и тут произошла давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около тысячи трехсот человек. Я об этом узнал в десять с половиной часов... Отвратительное впечатление осталось от этого известия».

Встав перед выбором: довести до конца праздничную программу по намеченному плану или же внести в нее изменения в соответствии со сложившейся ситуацией, - Николай оказался в крайне затруднительном положении. Вряд ли не был он по-человечески огорчен и расстроен случившимся. В то же время его не могло не беспокоить, что съехавшаяся со всего света такая масса людей прибыла в Москву именно на торжества, на которые, к тому же, были израсходованы немалые средства. И ни его нравственное чутье, ни общеизвестные его религиозные чувства не подсказали ему единственно верного решения.

Когда Витте добрался до места, никаких видимых следов случившегося не было, «ничто не бросалось в глаза... все было замаскировано и сглажено». Но что более всего потрясло не только его, но и многих гостей и жителей Москвы, так это то, что «празднества не были отменены, а продолжались по программе: так, массою музыкантов был исполнен концерт под управлением известного дирижера Сафонова; вообще все имело место, как будто никакой катастрофы и не было». Праздник над трупами, по выражению Гиляровского, шел своим чередом...

В 14.05 придворные летописцы отметили появление на балконе царского павильона их императорских величеств. На крыше специально выстроенного здания взвился императорский штандарт, грянул залп салюта, многотысячная людская масса обнажила головы. Перед балконом парадным строем прошествовали пешие и конные полки. А затем в Петровском дворце, перед которым были приняты депутации от крестьян и варшавских дворян, император с императрицей присутствовали на обеде для московского дворянства и волостных старшин. В полутора-двух верстах от Ходынки Николай произносил перед собравшимися высокие слова о том, что заботы о народном благе так же близки его сердцу, как они были близки его деду и незабвенному дорогому родителю.

А вечером, облачившись в парадный мундир лейб-гвардии уланского полка с орденской лентой Почетного легиона, император с супругой направился на запланированный по церемониалу бал у французского посла графа (в будущем маркиза) Монтебелло, который со своей обаятельной женой пользовался большим расположением высшего света. В данном случае многие также ожидали, что если бал и не будет отменен, то, по крайней мере, состоится без государя, тем более что, по словам великого князя Сергея Александровича, императору советовали не приезжать сюда. Однако Николай не согласился, выразив мнение, что, хотя катастрофа и есть величайшее несчастье, но оно не должно омрачать праздник коронации. И первый контрданс он танцевал с графиней Монтебелло, а Александра Федоровна с графом. Впрочем, они довольно быстро удалились. В то же время другая часть гостей, не приглашенных в посольство, имела возможность любоваться блестящим парадным спектаклем в Большом театре.

Через день состоялся другой, не менее грандиозный и роскошный бал, который давали родной дядя молодого императора московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович и его aвгустейшая супруга, старшая сестра императрицы Елизавета Федоровна. Heпрерывно продолжавшиеся в Москве праздники завершились 26 мая опубликованием Высочайшего манифеста Николая II, содержащего заверения в неразрывной связи государя с русским народом и его готовности к служению на благо возлюбленного Отечества.

Тем не менее, впечатление от московских торжеств не только у российской, но и зарубежной общественности осталось достаточно тяжелое. Одна из эмигрантских брошюр, выпущенных в том же году в Женеве, обвинила императора в неспособности соблюсти даже внешние приличия. В полной мере это относилось и к его ближайшим родственникам. Дядя Николая великий князь Владимир Александрович, например, устроил в день похорон жертв Ходынки на Ваганьковском Kладбище в своем тире невдалеке от него стрельбу «по голубям влет» для высоких гостей, по поводу чего Пьер д'Альгейм заметил: "...в то время, когда весь народ плакал, мимо проехал пестрый кортеж старой Европы, Европы надушенной, разлагающейся, отживающей Европы... и скоро затрещали выстрелы».



И хотя со стороны императорской семьи были сделаны пожертвования в пользу пострадавших в размере 90 тысяч рублей, разослана по больницам для раненых тысяча бутылок портвейна и мадеры, а сам государь посещал лазареты и присутствовал на панихиде, его репутация была подорвана и оттолкнула от него не только значительные слои населения, но и многих близких к трону людей, возлагавших на молодого царя свои надежды на перемены в России. Сергей Александрович с тех пор получил в народе титул "князя Ходынского", а Николай II стал именоваться «Кровавым».

Все происшедшее в дни коронационных торжеств приобрело в последующие годы поистине символическое значение. И не только потому, что с этого момента началась цепь последовательных, неотвратимо толкающих страну к катастрофе событий, которые приобрели в свою очередь уже постоянный кровавый оттенок. Можно даже сказать, что в этом трагическом эпизоде в концентрированном виде спроецировалось время правления Николая II. Именно тогда отчетливо проявилась неспособность в общем-то неглупого императора точно и чутко реагировать на изменения ситуации и адекватно ей корректировать собственные поступки и действия властей. По всей вероятности, ему было просто не дано должным образом отвечать на живое течение общественной жизни. Но если в судьбе частного человека это, как правило, имеет малое значение, то для главы такого авторитарного государства, как царская империя, этот недостаток был чреват очень тяжелыми последствиями.

Начавшиеся за здравие и кончившиеся за упокой коронационные торжества символически растянулись более чем на два десятилетия царствования Николая. Взошедший на престол в относительно спокойное время, встреченный с надеждами и симпатией достаточно широких кругов населения страны, он подошел к итогу своей жизни с фактически подорванным государством и отвергнутый своим еще вчера царелюбивым, терпеливым и покорным народом.

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Русская и японская разведка накануне войны 1904—1905 годов



К началу войны у России не оказалось ни разведшкол для подготовки агентуры, ни даже достаточного числа переводчиков, сносно знающих японский язык.

Русская военная разведка накануне Русско-японской войны 1904—1905 годов проигрывала японской во всем: в идеологии, стратегии, финансировании, кадровом составе. Действия японских разведчиков оказались столь образцовыми, что послужили структурной матрицей аналогичных действий разведки Генерального штаба Германии в период Первой мировой войны 1914—1918 годов.

Хоть ты Иванов 7-й, а дурак!

Как известно, эту фразу в рассказе А. И. Куприна написал на листе бумаги японский кадровый разведчик, действовавший в Петербурге в годы Русско-японской войны под именем штабс-капитана Рыбникова. Этот парафраз из рассказа А. П. Чехова «Жалобная книга» был адресован петербургскому журналисту Владимиру Щавинскому, который своей болтливостью, театрализованным «благородством» и отсутствием даже намека на национальное самосознание вызывал у японца чувство органичной брезгливости. Впрочем, фразу о дураке Иванове Седьмом «штабс-капитан Рыбников» мог с полным основанием адресовать всему разведсообществу тогдашней России, — хотя бы потому, что не русские контрразведчики пресекли, в конечном итоге, деятельность матерого японского шпиона, а болтливая проститутка и полицейский филер.



Александр Куприн неслучайно, разумеется, взял в творческую разработку сюжет о японском шпионе: в 1902—1905 годах деятельность японской разведки ощущалась в России весьма болезненно. Это стало следствием крайне слабой работы русского военного командования по созданию разведывательной и контрразведывательной сети, ориентированной на стратегическую борьбу с Японией. К началу войны у России не оказалось ни квалифицированных кадров разведчиков, ни разведшкол для подготовки агентуры, ни даже достаточного числа переводчиков, сносно знающих японский язык.
В период с 1898 по 1903 годы резидентом русской разведки в Японии был полковник Б. П. Ванновский. В результате его без малого пятилетних «трудов» в Японии не было создано даже зачатков агентурной сети, а сам Ванновский не удосужился выучить японский язык хотя бы на оценку «удовлетворительно». В свои донесения в Генеральный штаб России полковник Ванновский добросовестно вписывал всю ту успокоительную «дезу», которой его изобильно снабжала японская разведслужба.

Преемник Ванновского, полковник Владимир Самойлов также не слишком обременял себя созданием собственной разведывательной «паутины». Он пошел по линии наименьшего сопротивления и, сблизившись в Токио с военными атташе европейских стран, стал регулярно снабжать русский Генштаб той отрывочной и случайной информацией, которую ему удавалось получить преимущественно от французских и немецких агентов.

Однако даже на основании данных европейских военных атташе в рапорте от 27 ноября 1903 года Самойлову удалось с большой точностью предсказать ход и исход русско-японского противоборства на Тихом океане. «Произведя приблизительно верный подсчет наших сил, — докладывал Самойлов, — они (европейские военные агенты) того убеждения, что мы будем разбиты японцами еще до подхода основных сухопутных подкреплений. Флот наш они считают безусловно слабее японского, высадку первых четырех японских дивизий предполагают в Чемульпо через две-три недели после объявления мобилизации».

Разведывательная деятельность против Японии велась русским Генеральным штабом абсолютно бессистемно, какая-либо осмысленная программа этой деятельности отсутствовала. Как отмечает известный российский историк А. В. Шишов, перед самой войной ежегодная русская смета на «негласные расходы по разведке в Японии» составляла ничтожные 56 тысяч рублей, которые к тому же распределялись между разведкой Приморского военного округа и военным агентом в Японии. Японская смета на аналогичные цели против России только за предвоенные три года и только на подготовку и локализацию военной агентуры достигла 12 млн рублей золотом.

Очень симптоматично, что в русском Генеральном штабе накануне войны с Японией не было ни одного сотрудника, который мог бы говорить по-японски. Во всей русской армии в 1904 году было только одиннадцать штатных переводчиков с японского, из которых девять являлись, по сути, только толмачами, ибо не знали иероглифического письма и, соответственно, читать по-японски не умели. На русской Дальневосточной эскадре ни один морской офицер не владел японским языком хотя бы на разговорном уровне. В это самое время на японском военном флоте каждый двадцатый офицер говорил на русском и читал русскую прессу в подлиннике.

Школы для изучения русского языка и японские артели в Сибири



Япония самым тщательным образом стала готовиться к войне с Российской империей, начиная, по-видимому, с 1891 года. В сентябре того года министр иностранных дел Иокимура обратился в российскую дипломатическую миссию с просьбой разрешить японским артелям наниматься на работу в сибирский и дальневосточный регионы империи. В результате обычной для российской бюрократической машины бестолковщины это разрешение, в конечном итоге, было японцам дано. Как японская разведка сумела использовать это обстоятельство, видно уже из вышеупомянутого рассказа А. И. Куприна: японский самурай, он же «штабс-капитан Рыбников», получал в Петербурге все установки для своей деятельности не из Токио, а из Иркутска.
В январе 1892 года в Токио открылась специальная школа для изучения России и русского языка. Почти одновременно ее филиал стал работать в Канагаве, главной базе японского флота. В этот же период японцы стали создавать широкую сеть своей резидентуры в Маньчжурии, которую обоснованно считали главным театром будущей сухопутной войны с русскими. На территории материкового Китая — в Инькоу и Цзиньчжоу — были организованы специальные тайные школы, в которых готовили агентов из этнических китайцев. Курс обучения предполагал, кроме специальных знаний и математики, также свободное владение русским языком.

Любопытно, что русское военное командование попыталось организовать что-то подобное только перед самой войной с Японией — в мае 1904 года — на базе газеты «Шенцзинбао», издававшейся в Мукдене на деньги российской казны. Газета выходила на китайском языке, а весь личный состав редакции состоял из китайцев. Не обременяя себя излишними мозговыми штурмами, русское командование поручило организовать разведшколу среди китайцев военному комиссару Генерального штаба в Мукдене, полковнику Квицинскому, который, по «доброй традиции» русских военных агентов, специальных знаний не имел, а китайского языка не знал. Стоит ли удивляться тому, что деятельность «разведшколы» прекратилась, не успев начаться: японцы в Мукдене стали запугивать сотрудников-китайцев, и те разбежались. Вплоть до начала Русско-японской войны вновь запустить процесс обучения так и не удалось.

Рейд «штабс-капитана Рыбникова» на коне через всю Сибирь

Начало строительства Россией Транссибирской железнодорожной магистрали через Сибирь во Владивосток крайне встревожило японский Генеральный штаб. Под благовидным предлогом «личного слова офицера», обязавшегося проехать на коне через всю Сибирь, в этот рейд отправился профессиональный разведчик, военный атташе в Берлине барон Фукусима Ясумаса. Его задачей стал детальный осмотр трассы ведущегося строительства, оценка скорости и масштаба работ, сбор информации о расквартированных в Сибири русских армейских подразделениях.



Британский военный агент при японской армии Я. Гамильтон оставил любопытное описание — каким незатейливым способом японцы пытались придать своей разведывательной инициативе невинный «спортивный» характер. «...На одном из банкетов в Берлине, — вспоминает английский разведчик, — зашел разговор о том, какое расстояние способна пройти лошадь под всадником при ежедневной работе и при определенной скорости. Фукусима немедленно заявил, что его лошадь в состоянии перенести его из Берлина прямо во Владивосток. Его подняли на смех и этим только укрепили его в намерении сделать этот опыт. Он пустился в путь и действительно доехал до Владивостока, но не на одной и той же лошади».

Нет никаких сомнений, что почти опереточный спектакль с «личным обещанием» сделать транссибирский пробег на одной лошади был поставлен японской разведкой исключительно для одной группы легковерных зрителей — для русских генштабистов. Благородные ротозеи в Петербурге немедленно заглотили «спортивно-офицерскую» наживку японцев и выдали штатному разведчику японского Генштаба все необходимые разрешительные «подорожные» для его смелой акции.

Разумеется, не на одной, а на многих лошадях барон Фукусима Ясумаса, не слишком торопясь, проследовал вдоль всей линии строящейся Транссибирской железной дороги. При этом превосходно образованный офицер, свободно говорящий не только на русском, но и на английском и немецком языках, тщательно заносил в свой походный блокнот все те военные сведения, которые он наблюдал лично, либо получал по дороге от гостеприимных русских ротозеев. Доехав до Владивостока, японский разведчик повернул на юг и проехал через всю Маньчжурию и северо-восточный Китай вплоть до Шанхая. По прибытии в Японию он написал подробнейший 800-страничный отчет, сведения которого были использованы при подготовке к началу японо-китайской и русско-японской военных кампаний. Родина по достоинству оценила труды своего разведчика: барон Фукусима стал генералом, начальником 2-го отдела (оперативное планирование) Генерального штаба.

Общество «Черного Дракона» на тропе войны

В отличие от русских людей, никогда не испытывающих потребности во внегосударственной национальной консолидации, японский народ в очень высокой степени был готов к проявлению неформальных национальных инициатив, к проявлению собственной «национальной воли» в самом прямом и точном значении этого словосочетания.

В конце ХIX века в Японии происходит массовое образование обществ национальной инициативы, которые ставят перед собой широчайший круг задач: от выработки ритуалов общенационального японского обряда и сохранения собственно японской бытовой среды до решения задач неформальной национальной экспансии за пределы островной Японии. В этот же период в Японии почти одновременно возникает два тайных общества: «Черный Океан» и «Черный Дракон», которые впоследствии слились в единую систему неформальной разведывательной службы «Черный Дракон».
Лучшие люди Японии считали за честь стать адептами этой тайной организации. Деятельность общества финансировалась богатейшими кланами Японии, в него входили члены кабинета министров, представители императорской фамилии, кадровые офицеры флота, армии и Генштаба. Основной символ организации, производный от китайского наименования Амура («Река Черного Дракона»), ясно показывал: какую цель преследовали, в первую очередь, члены этого тайного общества. Планомерная этническая экспансия японской нации в Корею и Маньчжурию, прочное военно-политическое доминирование Японии во всем Северо-восточном Китае — вот «альфа и омега» тайной разведдеятельности «Черного Дракона».

Очень скоро «Черный Дракон» наполнил своими лазутчиками все города побережья Желтого моря от Владивостока до Шанхая. Резидентами общества в этих городах всегда были кадровые офицеры разведотдела Генерального штаба Японии, а прикрытием для деятельности служили публичные дома, опиекурильни, мелкие лавочки, фотографические студии и рестораны.
Руководителем всей тайной японской разведывательной сети на Дальнем Востоке был профессиональный разведчик Фуццо Хаттори, обладавший феноменальной памятью и свободно говоривший на шести иностранных языках, включая монгольский. В возрасте семнадцати лет он был принят на учебу в специальную разведывательную школу в Саппоро, которую закончил, получив личную похвальную аттестацию от экзаменационной комиссии Генштаба.

После окончания разведшколы под легендой успешного молодого коммерсанта Фуццо Хаттори стал создавать разветвленную агентурную сеть в Шанхае, во Внутренней Монголии и во Владивостоке. Особо успешно развивалась деятельность резидента Хаттори в главной базе тихоокеанского русского флота — во Владивостоке: здесь через его школу японской борьбы, с последующей регулярной визитацией публичных домов с гейшами, прошли очень многие высокопоставленные русские «Нельсоны». Зная традиционную русскую склонность к почитанию Бахуса с последующей тотальной болтливостью, нет ни малейших сомнений в том, что о любых планируемых изменениях в русских базах и на кораблях японский Генштаб узнавал не только очень оперативно, но и с исчерпывающей полнотой.

Аналогичные японские школы борьбы и гейшепритоны были созданы Фуццо Хаттори в Порт-Артуре, Харбине, Хабаровске и даже в далекой от моря Чите. В результате уже с рубежа 1897 года японский Генеральный штаб имел по русской армии и флоту в Сибирско-Тихоокеанском регионе столь подробную информацию, что даже изменения батальонного (корабельного) уровня фиксировались японцами своевременно.

Успехи разведывательной миссии Хаттори были настолько впечатляющи, что он был канонизирован в Японии как образец исполнения национального долга. Биография и деятельность этого разведчика в обязательном порядке изучались (и, вероятно, изучаются до сих пор) во всех японских разведшколах как идеал для безусловного подражания.

Пламенный русский революционер Мотодзиро Акаси

Начиная с 1902 года и вплоть до начала русско-японской войны важнейший пост японского военного атташе в России занимал полковник Мотодзиро Акаси. На поприще военной разведки Акаси сделал блестящую карьеру, дослужившись в годы Первой мировой войны до должности заместителя начальника Генерального штаба Японии. Акаси был членом весьма влиятельного пула высших японских офицеров, которые хорошо знали Россию не по книгам и наставлениям преподавателей, а изнутри. В этот пул входил, например, начальник разведывательного отдела 1-й армии микадо полковник Хагино, который прожил в России семь лет. «Русские исследования» в Японии возглавлял главный стратег Генштаба, генерал Кодама, который долгое время жил в Амурской области и, по слухам, даже оставил там детей от русской «военно-полевой» жены.



В период своего пребывания в Петербурге полковник Акаси имел возможность воочию убедиться, что главной «ахиллесовой пятой» России является глубочайший этносоциальный раскол русского народа на псевдорусскую, предельно европеизированную элиту и на национально неразвитое, антигосударственно настроенное русское большинство социальных низов. С началом русско-японской войны именно в этот органичный раскол русского государственного древа японцы энергично стали забивать революционный клин.



Выехав с началом войны из Петербурга, полковник Акаси не вернулся в Японию, а продолжил активнейшую разведывательно-подрывную деятельность против России из Стокгольма, столицы Швеции. За два года русско-японской войны японским резидентом была передана на нужды революционных организаций России колоссальная сумма в 1 миллион иен (по современному курсу более 35 млн долларов).

Япония финансировала Российскую партию социалистов-революционеров (эсеров), Грузинскую партию социалистов-федералистов-революционеров, а также подрывную работу Польской социалистической партии и Финляндской партии активного сопротивления.

Ближайший помощник полковника Акаси, финский революционер Конни Циллиакус, установил прямые контакты японской разведки с руководством партии эсеров в лице Евно Азефа, Е. К. Брешко-Брешковской, Ф. В. Волховского, И. А. Рубановича и В. М. Чернова. Эсеровская нелегальная газета «Революционная Россия» стала рупором немедленной вооруженной борьбы с русским самодержавием, причем на ее страницах рекомендовались все виды борьбы с российским государством: от отдельных актов «партизанско-террористической борьбы» до массового революционного выступления с оружием в руках.

Русская военная контрразведка в годы Русско-японской войны демонстрировала абсолютную беззубость, снискав из-за неразвитости агентурной сети и вопиющего непрофессионализма своих «резидентов» позорную репутацию безвольного статиста. Борьбу с деятельностью Акаси в Стокгольме сумело организовать русское Министерство внутренних дел, то есть вездесущие полицейские.

Агенту жандармерии удалось «изъять» из чемодана Акаси пояснительную записку Конни Циллиакуса, в которой революционер с подлинно финской обстоятельностью перечислял: сколько и на какие цели потрачено японских денег. Выяснилось, что японская разведка выделила «на приобретение 14 500 ружей различным революционным группам 15 300 фунтов стерлингов. Кроме того, выдано 4000 фунтов стерлингов социалистам-революционерам на приобретение яхты, также с содержанием экипажа на 4000 фунтов». Указывались и другие — грузинские, финляндские и польские получатели японских денег.

Несмотря на полученную информацию о централизованных поставках оружия и финансов для начавшейся в России революции 1905 года, царская охранка не смогла оперативно перекрыть все каналы поставок вооружения в Россию. Агентами Акаси был куплен в Англии пароход «Джон Графтон» с водоизмещением в 315 тонн. Финно-латышская команда этого парохода обеспечила перевоз и выгрузку двух крупных партий оружия и боеприпасов для революционеров в Финляндию (автономное княжество тогдашней Российской империи). Однако третья «ходка» транспорта «Джона Графтона» (переименован для целей конспирации в «Луну») оказалась неудачной. Пароход напоролся в тумане на каменную отмель в 22 милях от города Якобстада и был взорван командой.



Русская жандармерия произвела «разгрузку» полузатопленных отсеков «Джона Графтона» собственными сотрудниками. Согласно доклада начальника Финляндского жандармского управления генерала Фрейберга с корабля был снят весьма приличный арсенал, состоящий из 9670 винтовок системы «веттерли», 720 револьверов «Веблей энд Скотт», 400 тысяч винтовочных и 122 тысяч револьверных патронов, около трех тонн желатиновой взрывчатки, двух тысяч детонаторов и около шести метров английского бикфордова шнура. Примечательно, что в ходе подавления декабрьского 1905 года эсеро-меньшевистского вооруженного путча в Москве было конфисковано более 900 стволов именно винтовки «веттерли», имевших маркировку вооруженных сил Швейцарии.

Масштабные конфискации русским жандармам удалось провести и в закавказском регионе Российской империи. Здесь, в общей сложности, было перехвачено и конфисковано 8200 винтовок «веттерли» и 720 тысяч патронов к ним. Правда, по компетентному суждению современных исследователей, эти конфискации затронули только очень незначительную часть поставленного оружия. Ожесточенная борьба грузинских революционеров с царскими войсками в городах Поти, Зугдиди, Озургети и Сухуми происходила именно с массовым применением швейцарских винтовок, оплаченных японскими иенами. Эмиссары японской разведки действовали в Закавказье поистине с геополитическим размахом. Жандармский источник того времени сообщал, например, что «красные сотни» в охваченных антироссийским мятежом районах Грузии вооружены преимущественно «швейцарским оружием, привозившимся арабами из Редут-Кале и местечка Анаклия».

Самое же удивительное во всей эпопее ожесточенной борьбы жандармерии России с подрывной деятельностью японской разведки заключается в том, что из этой борьбы никаких действительно стратегических выводов политическая элита Российской империи не сделала. В годы Первой мировой войны разведывательные службы Генерального штаба Германии реализовали против русского самодержавия подрывную стратегию «вскармливания русской революции», которая буквально на 100% копировала японские образцы 1905 года.

Автор: Николай Лысенко
Первоисточник:   http://rusplt.ru/policy/japan-spy-10342.html

Онлайн Константин Кулешов

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 69
Начало Русско-японской войны.
« Ответ #89 : 02/09/18 , 17:21:47 »
Вооружённые силы японской империи

Япония хорошо подготовилась к войне с Россией. В 1895 году была принята программа усиления флота. Строили корабли всех классов. Упор был сделан на корабли, предназначенные для активных наступательных действий: эскадренные броненосцы, броненосные крейсера и эскадренные миноносцы. С учётом того, что японская судостроительная промышленность ещё не могла решать такие задачи, подавляющую часть кораблей построили за границей. В Великобритании построили 4 эскадренных броненосца, 11 эскадренных миноносцев, в Великобритании и Франции — 6 броненосных крейсеров, в Великобритании и США — 5 крейсеров 2-го класса и т. д.



В 1896 году японское правительство, посчитав судостроительную программу 1895 года недостаточной, дополнительно приняло рассчитанную на 10 лет программу. В ней упор сделали на строительство крейсеров и эсминцев, необходимых для крейсерской войны, воздействия на коммуникации противника, а также развитие военно-морской инфраструктуры. Для обеспечения действий морских портов в Жёлтом и Японском морях строились военно-морские базы, порты, верфи. Японский транспортный флот к началу войны с Россией имел возможность одновременно перебросить на Корейский полуостров две дивизии со всем вооружением, боеприпасами и снаряжением.

В 1903 году на специальном заседании японского парламента была принята третья судостроительная программа. В начале 1904 года, непосредственно перед началом войны, британские фирмы «Виккерс» и «Армстронг» получили заказ на строительство двух эскадренных броненосцев — «Катори» и «Касима» (броненосцы типа «Катори»). Их полное водоизмещение составляло 16,6 тыс. тонн. На вооружении стояли четыре 305-мм/45, четыре 254-мм/45 и двенадцать 152-мм/45 пушки. «Нейтральная» Англия буквально за полтора года ввела в строй два мощных броненосца — в 1906 году они поступили на вооружение японского флота.

К началу войны Японская империя имела 6 эскадренных броненосцев («Микаса», «Асахи», «Сикисима», «Хацусэ» «Фудзи», «Ясима») и 6 броненосных крейсеров (Асама», «Токива», «Адзума», «Якумо», «Идзумо», «Ивате»). Большинство из них были построены «владычицей морей» Британией и имели некоторое технологическое преимущество над русскими кораблями. Так, японская корабельная артиллерия превосходила русскую по массе снаряда (того же калибра) и технической скорострельности, поэтому бортовой залп японской эскадры во время боя в Жёлтом море (10 августа 1904 года) составлял около 12 418 кг против 9111 кг у русской эскадры в Порт-Артуре. Кроме того, в 1903 году Япония смогла купить у Аргентины два броненосных крейсера итальянской постройки. Крейсера «Касуга» и Ниссин» вступили в строй в начале войны и приняли в ней самое активное участие.

Сильной стороной японского флота был личный состав. Благодаря развитию в стране торгового мореплавания и морских промыслов, он в основном состоял из природных моряков. Многие специалисты имели за плечами опыт японо-китайской войны. Ещё одно преимущество японского флота — развития инфраструктура. Японский флот имел хорошо оборудованные порты и доки, которые облегчали снабжение и ремонт.



В 1900-1904 гг. существенно была увеличена мощь японской армии. Её комплектовали на основе закона о всеобщей воинской повинности принятого в 1872 году, которая распространялась на мужчин 17-40 лет. В следующем году учредили шесть территориальных округов. Первоначально в качестве инструкторов привлекли французских офицеров, а затем и германских. Служба делилась на действительную, запасную 1-го и 2-го разряда (территориальные войска) и ополчение. С учётом того, что в мирное время призывников было больше необходимого, отбор осуществлялся по жеребьёвке. В армии служили 3 года, на флоте — 4 года. В запасе 1-го разряда мужчина числился 4 года и 4 месяца, в запасе 2-го разряда — 5 лет, затем считался ополченцем. Кроме того, существовала милиция, которая должна была защищать острова, в неё призывали на год.

Японская армия мирного времени насчитывала 180 тыс. человек. После мобилизации Япония могла выставить более 400 тыс. человек. С учётом резерва армия насчитывала 850 тыс. человек. Главнокомандующим императорскими вооруженными силами был император. Центральными учреждениями, которые руководили армией, были Министерство армии, Генеральный штаб армии и Главная инспекция военной подготовки. Министерство армии было учреждено в 1872 году, Генштаб в 1878 году (в 1893 году создали Генеральный штаб флота), Главную инспекцию военной подготовки сформировали в 1900 году. В 1900 году учредили Военный совет подчинённый императору (микадо).

Ядром армии было офицерство, которое унаследовало традиции самураев. Офицерство было оплотом Японской империи, было носителем идеи «Великой Японии», исключительности японского народа. Надо отметить, что японское офицерство было довольно хорошо подготовлено и проявляло исключительную отвагу и стойкость в бою, воспитывалась на основе понятий «кодекса воина». Хотя в целом офицеры среднего звена не отличались инициативой, предпочитая четко выполнять приказы командования. Кроме того, на воспитание японских офицеров повлияла передовая в то время германская военная школа. Офицеры Генштаба страдали оторванностью от рядового офицерства. Многие из них получили образование во Франции и Германии.

В армии была жесткая иерархия и дисциплина. Офицер был носителем воли императора (соответственно богов). На основе полной покорности воле командира и неукоснительного выполнения приказов воспитывались солдаты. Поэтому кадровая японская армия отличалась упорством и фанатизмом в бою. Такой тип солдата восхваляла японская печать. Служба в вооруженных силах считалась высшей честью, которую нельзя было сравнить с другими специальностями. Обычно выступления представителей императорского дома и высших государственных деятелей предусматривали похвалы в адрес армии и флота. День армии и флота был наиболее ярким праздником Японской империи. Церемония проводов в армию была приравнена к похоронной и стала очень важной церемонией в жизни японцев. Проводы отмечались очень торжественно. Будущий боец выражал готовность умереть в интересах империи.

Генералов и офицеров уважало всё общество, они имели высший статус в Японии. Для того, чтобы создать иллюзию социальной справедливости, на офицерские должности среднего и особенно низшего звена допускалось выдвижение солдат (обычно из крестьян), которые добились успехов в службе. В целом общество было сильно милитаризовано.

Милитаризации общества способствовал территориальный принцип комплектования японской армии. Японские воинские части имели крепкие связи с местной гражданской администрацией, совместно контролируя местную жизнь. Военные держали в поле своего зрения будущих новобранцев и резервистов, часто устанавливали тесное общение с их семьями. Необходимо учесть такую очень сильную сторону японской армии, как всеобщую грамотность населения. Как писал адмирала Макаров, в Японии уже пять столетий не было ни одного неграмотного. Из поколения в поколение японцы привыкли учиться и очень быстро впитывали передовые европейские достижения. Японских солдат готовили со школьной скамьи. Со школы юноше прививали мысль, что «Японии принадлежит первенствующая роль на Востоке», что «нет силы, способной сокрушить Японию». Также пропагандировалась мысль о перенаселенности Японии и необходимости расширения территории для роста благосостояния народа. После того, как Россия вмешалась в дела Китая и Японии, отняла у японцев Ляодунский полуостров, забрала Порт-Артур, японцев приучали к мысли о неизбежности битвы с русскими, необходимости реванша. Часто учащиеся школ принимали участие в военных учениях.

Накануне Русско-японской войны в японской армии ввели чин старшего фельдфебеля. Это был опытный, кадровый военный, прошедший все стадии службы непосредственно в подразделении, ставший командиром отделения или полувзвода. В политическом отношении выбирали сторонников монархии. Старшие фельдфебели могли без отрыва от службы подготовиться и сдать экзамен на получение офицерского чина.

Оперативное искусство в японской армии внедряли под впечатлением побед Пруссии в деле объединения Германии. Главнокомандующий японскими армиями Ояма Ивао (Ойяма) во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. находился при прусских войсках, изучая передовой опыт ведения войны. В 1884 году в Японскую империю прибыл профессор Берлинской военной академии Меккель. С этого времени началась всесторонняя реорганизация японской армии по германскому образцу. Меккель написал для всех родов войск японской армии уставы и инструкции, и учредил Токийскую военную академию. Все высшие японские офицеры стали учениками немецкого профессора. Кроме того, японцы внимательно изучили опыт англо-бурской войны. В результате японское военное искусство избегало фронтальных действий, способных привести к большим потерям, стремилось к обходу флангов и окружению противника. В то же время надо отметить, что японской армии был присущ схематизм и шаблонность. Если японцам не удавалось провести операцию по обхвату флангов противника, они теряли инициативу, терялись, не знали как действовать дальше. Подражание «военному искусству Мольтке» некоторое время приносило успех японской армии, но могло привести к военной катастрофе, если бы русскую армию возглавляли генералы «суворовской школы», и она получила бы возможность продолжить борьбу дальше.

Японская пехота была вооружена 6,5-мм винтовками Арисака образца 1897 года (Тип 30). Длина 1270 мм, вес 3900 г. Затвор скользящий, поворотный. Магазин серединный с шахматным расположением патронов. В обойме 5 патронов. Штык весом в 500 г с тесачным клинком. Запасные и территориальные войска были вооружены ружьями системы Мурата. Значение пулеметов в японской армии ещё не поняли, поэтому на вооружении их было незначительное количество. Пулеметы Гочкиса только проходили испытания. Однако уже в ходе войны японская армия, активно модернизируемая британцами, получила в этом сегменте некоторое преимущество над русской армией.



В основе артиллерийского парка японской армии были 75-мм полевая пушка образца 1898 года системы Арисака и 75-мм горная пушка образца 1898 года. Обе пушки имели стволы с цапфами и жесткие лафеты. Щитов не было. Частичное гашение отката пушки при стрельбе производилось с помощью башмаков, которые подкладывали под колеса. Затвор у орудий был поршневой. Заряжание у полевой пушки унитарное, у горной — раздельно-гильзовое. Горную пушку можно было разобрать на четыре части. Снаряды у пушек были одинаковые. Стальная граната весила 6,1 кг и имела длину 4,5 калибра. Шрапнель весила также, но была короче — 3,5 калибра. Максимальная дальность стрельбы составляла у полевой пушки — 7,8 км, у горной — 4,3 км. По горным пушкам русская армия уступала японской армии в несколько раз.

Кроме того, уже в ходе войны Япония заказала 400 полевых 75-мм пушек Круппа. Также немцы поставили 2 тыс. болванок для таких пушек. Из них в арсенале города Осака было изготовлено 300 пушек. В дальнейшем эту пушку модернизировали, и она получила название система Арисака образца 1905 года (тип 38). Японцы в ходе войны также заказали у немцев несколько десятков 12- и 15-см (120- и 150-мм) гаубиц Круппа. Крепостная и осадная артиллерия имела крупповские пушки крупных калибров, вплоть до 280-мм орудий. Собственная военная промышленность Японской империи находилась в стадии становления, поэтому японцы ввозили орудия с заводов Круппа и Шнейдера (пулеметы также доставлялись из-за границы).

Высшим тактическим звеном японской армии была дивизия. В военное время предусматривалось формирование армии. Так, перед началом войны с Россией сформировали три армии. Первые дивизии сформировали в 1885 году, тогда создали 6 дивизий. Через несколько лет сформировали гвардейскую дивизию. Во время войны с Китаем у Японии было 6 армейских дивизий и 1 гвардейская дивизия — 64 тыс. человек, которые по штату военного времени развернулись до 171 тыс. человек. Новую реорганизацию в армии провели после войны с Китаем. В начале войны Япония выставила 13 дивизий и 13 резервных бригад общей численностью 375 тыс. человек. Дивизия состояла из двух пехотных бригад двухполкового состава, полк состоял из трёх батальонов, батальон — из четырех рот. В состав дивизии также входил кавалерийский полк трёхэскадронного состава, и артиллерийский полк двухдивизионного состава, в каждом дивизионе было по три батареи из шести орудия каждая. В дивизии также были сапёрный и обозный батальоны. В военное время дивизия получала части усиления. Рота военного времени имела по штату 217 человек, саперная рота — 220 человек, полевая батарея — 6 орудий, 150 человек.

Гвардейская и 1-я столичная дивизии были более мощные по своему составу. Каждая из них имела не кавполк, а кавбригаду из двух полков пятиэскадронного состава, а также артиллерийскую бригаду из трёх полков, по два дивизиона в каждом, в каждом дивизионе было по три шестиорудийные батареи. Армейская артиллерия состояла из дивизионов и батарей включаемых в состав дивизий. Пешая полевая и горная артиллерия сводилась в 13 артиллерийских полков, которые придавались дивизиям, и две артиллерийские бригады.

Одной из особенностей японских дивизий было наличие многочисленных носильщиков. В составе армии на каждую дивизию во время войны было 6 тыс. носильщиков. Необходимость такого большого числа носильщиков была связана со слабостью обоза и неразвитостью дорожной сети Маньчжурского театра военных действий. Невозможность создания корпусной организации в таких условиях привела к тому, что пришлось каждой дивизии придавать тактическую и хозяйственную самостоятельность. В дальнейшем японцы создали в ряде областей сеть полевых железных дорог, организовали систему складов, что облегчило снабжение войск.

Накануне войны Японская империя провела развертывание армии по плану военного времени. Для этого на усиление действующих войск сформировали 52 резервных пехотных батальона, 52 резервные батареи (312 орудий). Для восполнения убыли в действующей армии сформировали 19 запасных батарей (114 орудий). В результате японская армия по штату мирного времени имела в числе 13 артполков дивизионной и 7 полков армейской артиллерии 704 орудия, а по штату военного времени — 1130 орудий. Япония быстрее России смогла развернуть свою артиллерию на театре военных действий. Артиллеристы в целом имели неплохую подготовку и, хотя японская артиллерия уступала в дальнобойности и скорострельности, хорошая техническая подготовка и умение стрелять с закрытых позиций, давали японцам преимущество в начале войны. Впоследствии, когда русские также хорошо научились стрелять с закрытых позиций, положение резко изменилось в их пользу. В артиллерийских дуэлях победа практически всегда оставалась за русскими артиллеристами.

В России японскую армию недооценивали. Боевую подготовку войск считали низкой. Неудовлетворительной называли японскую артиллерию. Считалось, что плохо подготовлены инженерные войска. Отмечалась слабость японской кавалерии. В действительности эти оценки устарели, они соответствовали японской армии образца 1870-1880-х годов. Японские войска обучали передовые германские специалисты, и они по своей подготовке приблизились к западноевропейскому стандарту. Армии привили наступательные тенденции, но они уживались с традиционной для японцев осторожностью и некоторой медлительностью.

Японцы действительно имели традиционно слабую кавалерию. Она обычно не отрывалась от своей пехоты. Холодного оружия японская конница в атаке не применяла и при боестолкновении спешивалась для огневого боя. Почти не вела кавалерия и разведывательной деятельности. В деле разведки основные надежды возлагались на шпионов.



Под его началом был разработан план войны с Россией и проведена тщательная подготовка японской армии к кампании. В июне 1904 года был назначен главнокомандующим японскими войсками                                                           в Маньчжурии и на Ляодунском полуострове