Последние сообщения

Страницы: « 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 »
31
Армия. Виновники.

Приходится признать, что часть ответственности за убийства 9-го янв. падает на офицеров; да они, вероятно, и не отказываются от нее. Правда, я допускаю, что некоторые выполняли варварские приказы с сожалением. Так, нужно сказать, что офицер, командовавший у Шлиссельбургской заставы, приказал стрелять по демонстрантам холостыми и, объявив им, что выполнит приказ о непропуске толпы на мост, он в то же время дал понять, что, если манифестанты пройдут другим путем, то это его не касается. Они так и сделали, пройдя по Неве.

   Нужно упомянуть еще другой случай. Один казачий офицер сумел убедить толпу, вместо того, чтобы стрелять в нее. Он нервно прохаживался перед демонстрантами, говоря им: "Расходитесь! Говорю вам, расходитесь, удалитесь! Нам приказано стрелять. У нас настоящие пули. Но толпа оставалась недоверчивой, не слушалась, посмеивалась. Тогда офицер вызвал одного солдата из первого ряда и одного из последнего и приказал выстрелить в два уличных фонаря. Полетели стекла, разбитые вдребезги. На толпу это произвело впечатление и убедило ее. Она послушалась уговоров и отступила.

  Но следует сейчас же добавить, что большая часть офицеров была менее совестлива. На одно свидетельство в их пользу я имею десяток против них. Тут я могу назвать имена.

  Таков капитан Преображенского полка Мансуров, приказавший дать первый залп по народу на Дворцовой площади. После залпа он сейчас же произвел осмотр ружей своих солдат и нашел 8 неразряженных; эти восемь солдат, не стрелявшие в народ, были арестованы. Тот же самый капитан позднее позволил одному из своих унтер-офицеров сбить пулями с деревьев Александровского сада мальчуганов, которые туда забрались.

   Таков барон Остен-Дризен. Даже не будучи при исполнении служебных обязанностей в этот день, он по своей инициативе бьет прохожих, особенно стариков, на Миллионной улице. Ни один полицейский чин не мог сравниться с ним в усердии; ретивый офицер сам обращается к городовым с вопросом, куда идти, чтобы разгонять публику.

  Таков Жервэ, офицер Финляндского полка, который приказывает двадцати солдатам, вооруженным штыками, произвести обыск в ресторане "Украина" по 6-й линии Васильевского острова. А сам он туда не идет, потому что, как он говорит, там может быть засада.

   Таков конногвардеец Коцебу, набрасывающийся с кулаками, в компании какого-то охочего типа из санитаров, на секретаря Географического Общества Анучина, когда тот выходил из Этнографического музея.

  Таков уланский корнет Гурьев: не удовлетворяясь ранами, которые он наносит своей саблей, он выхватывает у солдата ружье и гонится за каким-то проходящим мальчиком. Он его оттесняет под ворота частного дома и наносит там мальчику штыком колотую рану в область сердца. Ребенок этот был послан с поручением каким-то военным врачом!

   Вполне достоверно, что офицеры не удовольствовались тем, что в воскресенье приказывали убивать, и лично принимали в этом участие. В следующие дни многие из них гордились своей ролью полицейских в городе, отданном им во власть. Чувствуя себя окруженными нескрываемою ненавистью и презрением, они совершали самые беззаконные поступки, один из которых, весьма характерный, я и приведу здесь.
   
   Гвардейский полковник Болотов проходит во вторник по Невскому. Один инженер, встретясь с ним, обходит его стороной и говорит: "Вот победитель японцев Невского проспекта". Полковник зовет полицию и приказывает отвести инженера в офицерское собрание. Там он велит солдатам, служащим в военном кооперативном магазине, обыскать инженера. У того была визитная карточка одного лица, имени которого он не хотел сообщить; он хватает эту карточку, жует ее и проглатывает. Болотов, вне себя, приказывает вести его в охранное отделение. Перед уходом инженер говорит ему: "Армия, значит, превратилась в полицию или пошла к ней на службу? В первый раз вижу, чтобы офицер мстил за свою честь, прибегая к постыдным полицейским мерам". -- "Я мог бы вас убить!" -- "Отчего же не попробовали? Это было бы менее подло". Городовые отвели инженера в охранку. По дороге у одного вырвалась следующая трогательная жалоба: "Ну, этак мы никогда не кончим, если кроме прямого нашего дела нам еще поручат защищать офицерскую честь". Инженера выпустили в одиннадцать часов вечера, наведя о нем справки. В эти дни у полиции слишком много дела, чтобы заниматься подобными историями. К тому же на сей раз не она главным образом возбуждает ненависть населения. Солдатчина превзошла ее в жестокости, и расправы полиции со студентами, показавшиеся столь возмутительными в декабре, бледнеют сегодня рядом с варварскими поступками, совершенными армией.

Виновники

  "Город во власти солдат", -- говорил градоначальник Фуллон 9-го января и подал в отставку, чтобы снять с себя ответственность за убийства, помешать которым он не мог.

   Кто же берет на себя эту ответственность, кто принимает ее или на кого она падает? Ибо, разумеется, офицеры, как и солдаты, ссылаются на полученный ими приказ и заявляют, что стреляли, чтобы не быть в свою очередь расстрелянными. Был отдан приказ стрелять по демонстрантам, даже если они не будут вооружены, даже если не будут нападать и вызывающе вести себя по отношению к войскам. Известно, кому было поручено выполнение этого приказа: генералу Васильчикову, под начальством которого находились 9-го января петербургские войска.

   Но от кого исходил приказ? От царя? Нет, конечно, ибо если он виноват в том, что не помешал преступлению, то он и не приказал его категорически: для этого он, как известно, слишком слаб. С него довольно и того, что он отрекается, не препятствует. По-видимому, в последнем счете ответственность за массовые убийства принял на себя «великий» князь Владимир. Когда царь поручил ему указать меры против забастовщиков, он сказал генералу Васильчикову: "Повсюду нужно разместить войско и стрелять, стрелять!" Быть может, были и другие инструкции, более точные и жестокие. А если их не было, то один тот факт, что приказ стрелять исходил от великого князя Владимира, был достаточным указанием на то, как его следовало выполнять. Речи Владимира знамениты своей свирепостью. Так, он сказал однажды: "Русский крестьянин слов не понимает, с ним нужно разговаривать пушками". Он, будто бы, цинично выразился на сей раз: "Нужно открыть жилы России и сделать ей небольшое кровопускание. Это успокоит общество". Офицеры знали, чего хотел великий князь, а вместе с ним и вся реакционная часть двора.

   В особенно черном свете рисуются настроения офицерства перед 9-ым января одним их товарищем из генерального штаба. Этот офицер заявляет, что прямо вышел из себя, слыша, как другие офицеры с нескрываемым удовольствием говорили о подготовлявшейся на воскресенье бойне.

   Завтра будет бойня. Для большинства из них легче было понять и приятнее выполнить жестокий приказ великого князя, чем сообразоваться с параграфами закона о порядке применения вооруженной силы:
 
      "При народных беспорядках и волнениях определение времени, когда войска должны приступить к действию оружием, зависит от усмотрения гражданского начальства. Оно дает указание по этому предмету не иначе, как исчерпав все зависящие от него средства к усмирению неповинующихся.

   Без указания гражданского начальства войскам дозволяется прибегать к действию оружием во время народных беспорядков или волнений в крайней необходимости, а именно: когда будет сделано нападение на войска, или когда окажется нужным спасти быстрым движением жизнь лиц, подвергшихся насилиям со стороны возмутившихся.

   Войско приступает к действию оружием только после предварения неповинующихся о том, что после троекратного сигнала начнется означенное действие".   

   Да, так гласит закон: газета "Наши Дни" со скорбной иронией цитировала эти параграфы в своем номере от 17-го января. Офицеры, которые изучили бы этот текст, может быть, не действовали бы так решительно и извлекли бы из него, кроме правила поведения, еще и урок человечности. Но они или не знали этого закона, или приказы, полученные сверху, показались им более заслуживающими уважения, чем закон.

   Кроме непосредственных виновников убийств, общественное мнение склонно приписывать часть ответственности и тем, от кого можно было бы с некоторым основанием ждать, что они воспрепятствуют преступлению. Мы видим, как сейчас самые ловкие из них прячутся за спины других, никого, однако, не убеждая. Так, в глазах общества Витте является одним из самых скомпрометированных людей, а С. Ю. Витте не глупее других царских подданных, даже министров. Еще недавно он умел очень ловко льстить либералам, заставляя в то же время царя видеть в себе надежнейшую опору абсолютизма и готовя себе, таким образом, лазейку на случай возможного поворота в сторону реакции. Сейчас играть в свирепый абсолютизм кажется Витте решительно опасным, и ему хочется как-нибудь выйти сухим из воды. К тому же совесть у Витте спокойна; ведь он не скомпрометировал себя прямым соучастием с теми, кто предписал устроить бойню. Председатель совета министров умывает руки: не он пролил кровь. Вы все еще сомневаетесь в невиновности Витте? Так вот вам свидетельство, ее доказывающее, свидетельство самого С. Ю. Витте, и я тщательно укажу вам все обстоятельства, при которых это доказательство было дано.

   В прошлый понедельник, 17-го января, молодому приват-доценту, университетскому лаборанту, телефонируют из министерства. Изумительно! Сам С. Ю. Витте говорит, просит приехать к нему поговорить после обеда, в два с половиной часа. Тот поехал.

   -- До меня дошло, -- начал Витте, -- что в известной среде меня обвиняют, будто я принимал некоторое участие в событиях 9-го января. Это ложь, отвратительная ложь. Я хочу, чтобы это стало известным, в особенности среди молодых людей. Скажите это студентам; я знаю, что вы у них пользуетесь авторитетом. Для меня их мнение весьма важно. Я могу вам все сказать... но верите ли вы, что все, что я говорю, правда?

   -- Да, пока мне не представят доказательств противного.

   -- Тогда я вам расскажу, как все произошло. В четверг, 6-го января, один из министров спрашивает, намерен ли я явиться на совещание, на котором будут присутствовать Муравьев, Коковцов, Святополк-Мирский и Рыдзевский (шеф отдельного корпуса жандармов), чтобы обсудить события и выработать необходимые меры. Я отказываюсь. Принять приглашение я не мог, ибо в предшествующие дни меня ни о чем не осведомляли и до самой субботы я не знал, что правительство думает предпринять по отношению к забастовщикам.

   В субботу вечером я, как и всегда, председательствовал в комиссии по пересмотру законодательства о крестьянах. Меня позвали к телефону. Мне телефонировала из дому жена, что десять человек явились ко мне и спешно меня вызывают. Я поехал. Принимая во внимание происходившее, я думал встретить рабочую делегацию, ибо, в бытность мою министром финансов, мне случалось входить с ними в сношения.

   Застаю у себя десять лиц, и среди них Арсеньева, Кареева, Гессена, и других моих знакомых. Спрашиваю, чего они хотят. Они заклинают меня помешать столкновению, которое должно произойти завтра. Что я могу сделать? Решиться на смелый шаг, поехать к царю в Царское Село? Но ведь 12 часов ночи! Я буду там в 2 или 3 часа. Я разбужу царя. Я буду умолять его вмешаться, чтобы предупредить ужасное несчастье. Но, конечно, правительство приняло то или другое решение. Какое? Ничего не знаю. Может быть, оно твердо решило не вмешиваться? Я могу быть смелым, но если решили ничего не делать, я не могу поставить себя в фальшивое положение. Есть другой способ... Нет ли среди вас рабочих? "Да, один делегат -- рабочий". Я у него спрашиваю, может ли он попросить своих товарищей отсрочить демонстрацию хотя бы до понедельника. В воскресенье я поеду к царю, объясню ему все; может быть, мне удастся убедить его. Рабочий отвечает: "Невозможно. Дело зашло слишком далеко. Движения уже нельзя задержать. Демонстрация состоится непременно. Нет времени даже предупредить всюду рабочих". В таких условиях я ничего не могу сделать.

   С. Ю. Витте замолчал.

   -- Какое употребление могу я сделать из ваших признаний? -- спросил его собеседник.

   -- Дать им широкую огласку среди молодежи, чтобы оправдать меня при помощи истины от ложных обвинений, распространяемых на мой счет.

  -- Я еще ни от кого не слышал, чтобы вы принимали участие в этом преступлении нашего правительства. Я не говорю, что вас считают невиновным. Но на вас смотрят, как на попустителя, а не как на "инициатора".

   При этих словах Витте сильно краснеет и восклицает:

   -- За что такая незаслуженная строгость? Разве обществу неизвестно, что у председателя комитета министров нет никакой силы?

  -- Мы хорошо знаем, что эта должность является обычно почетной отставкой... но мы знаем вас как человека и осторожного, и умного, и мы думали, что в данном положении вы могли оказать влияние на политику.

   Витте краснеет еще больше и говорит с некоторым нетерпением:

   -- Если вы даже очень здравомыслящего человека посадите в тюрьму, что может он сделать, скажите, пожалуйста? Ну так вот, я, председатель совета министров, я нахожусь в тюрьме. Я всегда стоял за прогрессивные реформы. В комитете министров я был против суровых административных мер; я боролся с усиленной охраной.

   -- Тогда как объяснить, что, отменив усиленную охрану, назначили Трепова петербургским генерал-губернатором? Как объяснить провокационные выходки со стороны полицейских агентов, натравливающих народ на интеллигентов, на студентов? Нет ли здесь противоречия?

   -- Это правда. Но о назначении Трепова я узнал, как и вы, из газет. Я за это назначение не ответствен, как и за события 9-го января. Верьте этому. Скажите это.

   С. Ю. Витте остается самим собой. Кто когда-либо сомневался в его умении весьма ловко выгородить себя? Полагаю также, что никому не вздумается утверждать, будто ужасы 9-го января были совершены по его прямому приказу. Но многие ему ставят в вину, как ему это и было сказано, то, что он ничего не сделал для предотвращения ужасов. И многие продолжают обвинять его, несмотря на данное им объяснение, и я знаю, что ему удалось лишь наполовину убедить своего собеседника, с которым он счел нужным откровенничать.

   Святополк-Мирский, который ничего не говорит, конечно, никого и не убеждает. Говорить или молчать -- теперь для одного, как и для другого, безразлично. Надо было действовать.
32
 Оригинал статьи 
 
 
 Гоген Солнцев: Шоу бизнес заполонили геи и продажные натуралы

Самый известный фрик России Гоген Солнцев раскрывает скандальную правду о том, как звезды российского шоу бизнеса добиваются успеха.

– Неужели действительно в нашем шоу бизнесе не осталось мужчин, предпочитающих женщин?

– Гетеросексуалов там вообще нет! Ну, или очень маленький процент. Среди артистов есть такая шутка: «На эстраде все – педики и продажные натуралы, которые за деньги готовы стать педиками». Есть целая структура, которая ищет мальчиков-зайчиков по периферии, а потом отдает их фотографии продюсерам. Если мальчик управляемый, в него начинают вкладывать деньги. Тут кому как повезет.

Все подмосковные виллы увязли в оргиях. Кого там только нет! Там и мальчики, и девочки, и старики со старухами. А какие там сексуальные игрушки! Делаются на заказ – с бриллиантовой крошкой, с сапфирами и рубинами. Там столько денег, что некуда девать.

Когда я был наивным чукотским мальчиком и меня первый раз пригласили на такую дачу, я был рад. Думал, поеду посмотрю на виллу. Приезжаю, а там такой разврат… Еле ноги унес! Конечно, если бы я тогда начал участвовать в грязных оргиях, сейчас был бы в главном топе. Многие звезды шоу бизнеса, которых мы все знаем, вышли как раз из таких дач.

– Почему об этом никто не говорит?

– Об этом все знают. Но есть внутренняя цензура, они друг друга прикрывают. Когда я впервые оказался на одной из таких бл...дских дач, где происходят многонедельные, долгоиграющие марафоны, ко мне сразу подошел один известный продюсер. Начал строить глазки, притрагиваться. Я думаю: «Поеду-ка я на х... отсюда».

В шоу бизнесе еще распространена лесбийская каста, которая тоже имеет вес. Я знаю очень много лесбиянок на высоких постах в шоу бизнесе: директоров, продюсеров, директоров программ. Если кто скажет что-то плохое про лесбиянок, их потом не пускают в эфир.

 

33
Наркотический геноцид / Re: Меры властей
« Последний ответ от малик3000 19/09/18 , 10:57:26 »
Минздрав изучит идею ввести в России сухой закон

Министерство здравоохранения России рассмотрит предложение ввести сухой закон, сообщила глава ведомства Вероника Скворцова.По её словам, Минздрав борется со злоупотреблением алкоголя, однако такие «радикальные» инициативы должны очень тщательно обсуждаться, чтобы от них не было вреда.«Мы будем обязательно это изучать, но к нам пока такое предложение не заходило», — цитирует Скворцову РИА Новости.
        Ранее депутат Госдумы Виталий Милонов направил Скворцовой письмо с предложением ввести в России сухой закон. Психиатр и нарколог Александр Ковтун в беседе с НСН прокомментировал инициативу.

[size=0px]
        Сухой зхакон пока не ввели. Но если бы ввели, это был бы конец путинизму. Его и не введут. Но такие вбросы со стороны правительственных чинарей делают как раз для раскачки режима.
Вырванное из рук Силуяна знамя борьбы с Путиным, уверено подхватила Скворцова. И она там далеко не последняя героиня.

Развёл Медведев вокруг себя при попустительстве Путина гадючник.

Путин добаллансирует до Гааги.
[/size]
34
ВЕСТИ С РАЗНЫХ УГОЛКОВ / Re: Карты Сирийской войны
« Последний ответ от малик3000 19/09/18 , 10:51:55 »
Особый фактор

Несмотря на широко разрекламированное у нас, как очередная победа, соглашение по Идлибу (в чем именно победа, сообщается гораздо более скупо), коалиция наращивает военное присутствие вокруг Сирии. Вчера в акваторию Средиземного моря вошел немецкий фрегат "Ольденбург", чтобы присоединиться к трем американским ракетным эсминцам "Карни", "Росс" и "Уинстон Черчилль". Там же дежурят не менее трех американских подводных лодок класса "Лос-Анжелес". 8 сентября к ним присоединилась английская субмарина "Тэлэнт".
 
Сегодня в Средиземное море вошел американский авианосец "Гарри Трумэн" с сопровождением, в которое входит также ракетный крейсер "Нормандия" и несколько эсминцев.

Завтра Трамп должен сделать сообщение о сроках пребывания американских войск на территории Сирии.

Совершенно не исключено, что собранная в течение последнего месяца группировка может быть применена по Асаду. В определенном смысле это крайне необходимо Трампу по сугубо внутренним причинам - его противники в США дожимают ситуацию с бывшими советниками, которые готовы давать новые показания, причем уже никто не скрывает, что эти показания должны иметь компрометирующий Трампа характер. Борьба обостряется - через полтора месяца в США довыборы в Конгресс, от которых зависит в том числе и вопрос о возможном импичменте Трампу. Импичмент - штука крайне сложная и сейчас шансов у противников Трампа немного. Но они напролом идут на выборы, рассчитывая на успех.

Трамп в этом случае попадает в ситуацию Клинтона, который был вынужден бомбить Белград, чтобы отвлечь Америку от разгорающегося сканадала с пятном на платье его пассии Моники и враньем Конгрессу. К Трампу по поводу морали вопросов нет, а вот словить его на вранье противники очень хотят. В Штатах вообще очень не любят, когда президенты лгут под присягой - тут вам не Россия, где президент может вообще нести любой бред и не отвечать за свои слова.

В определенном смысле удары по Сирии могут сорвать планы противников Трампа, переключив внимание электората на другой раздражитель. Учитывая, что времени до голосования остается немного, самое то будет ударить в течение ближайших двух-трех недель. До выборов тема останется на первых полосах, на чем можно и проскочить.

На самом деле и без военной операции Трампу есть, что отрапортовать электорату. Успехи, достигнутые его администрацией, вполне серьезны - в экономике дела идут очень даже неплохо, причем во многом это заслуга именно администрации. Но это сложно, а вот бабах, бух и пиу-пиу по телевизору работает сразу в мозг и отключает его наглухо. Тем более, что американцы очень любят периодические победы (причем не мультики, а самое что ни на есть документальное кино) с участием своей доблестной армии.

И вот этот фактор выглядит весьма весомым, чтобы не учитывать вероятность удара коалиции вне зависимости от любых договоренностей Путина и Эрдогана. Повод же, безусловно, роли не играет никакой. Его найдут или создадут.


https://zen.yandex.ru/media/el_murid/osobyi-faktor-5ba163e3bd257700aad62e88?from=editor
35
Аресты

Сирийская контрразведка арестовала в полном составе 44 батальон ПВО, чья установка и сбила российский самолет. Откровенно говоря, сирийцам сложно что-то вменять, кроме бестолковости, все основные вопросы всё равно к их российским кураторам. Причем не только к советникам, непосредственно на месте работавшим с этим батальоном, а по всей цепочке. Судя по всему, работа с "союзниками" завалена полностью, и начиная с Нового года, когда боевики без особых проблем запускают по Хмеймиму дроны из зоны ответственности сирийцев, которые формально должны держать дальние подступы к базе, скрывать это стало уже невозможно.

Более того - Кремль был вынужден идти на обострение по Идлибу в том числе и для того, чтобы хоть как-то обезопасить именно эти, дальние подступы, к базе. По всей видимости, на сирийцев уже никакой надежды не было, что они как-то могут справиться с этой тяжелой работой.

Но и к советникам вопросов особо быть не может - военные сами не очень понимают, что они делают в Сирии. Когда вслух оглашаются одни установки, а воевать приходится по каким-то тайным "хитрым планам", трудно ожидать других результатов.

Уж на что военные обладают иммунитетом к бардаку, абсолютно неизбежному в армейских условиях, но отсутствие внятной политической задачи в конкретных сирийских условиях превращает его в нечто совершенно эпическое.

Нормальный военный - это человек, для которого не существует вопроса "Зачем?" Начиная с военного училища, из него вытравляют саму мысль задаваться таким вопросом, что логично: лишние знания и тем более сомнения мешают главному: способности выполнять приказ. Получив команду, военный должен ее выполнить раньше, чем отрефлексирует. Это нормально и является общим признаком для всех армий мира. Называется всё это "дисциплина", без которой армия не существует.

Тем не менее, в общих чертах военный должен понимать, что он делает в том месте, куда его послали воевать. И если реальность перестает совпадать с установками, начинаются сбои. Чем и плоха затяжная, а тем более затяжная внешняя война - количество несоответствий растет, и в какой-то момент сбои распространяются по всей системе.

Бесконечная сирийская война, которая вышла на афганский сценарий, чем дальше, тем больше будет предъявлять такие сбои: никакой, даже суперпрофессиональный военный, не может бесконечно заниматься делом, смысла которого не понимает. Военная выучка и способность к выполнению приказа в любой обстановке никуда не деваются, но эффективность действий армейских в затяжной и бессмысленной войне неизбежно падает. При этом вряд ли можно назвать российскую современную армию профессиональной: после тридцати лет бесконечных экспериментов, которые сами по себе разрушили ее до основания, российская армия стала наемником у олигархов, а в конкретных российских условиях - банальным силовым крылом мафии. Бандитской пехотой, как в девяностые. Живи красиво, умри быстро. Соответственно этому она и ведет себя.

Трудно предъявлять в таком случае какие-то серьезные претензии и к советникам в Сирии - они точно такие же подручные бандитов от власти. Такая же пехота тамбовской ОПГ, которая вырвалась в начале нулевых на федеральный простор и захватила политическую и государственную власть. А у ОПГ другие целевые установки, чем у государства, и нелепо предъявлять ее братве (пусть и в погонах) такие же требования, как и к государственным структурам и институтам.

Сказанное касается, конечно же, не только армии - вся государственная иерархия России сегодня больше напоминает структуру ОПГ, чем государство. И по установкам, и по принципам функционирования, и по трудовым биографиям "чиновников" и "политиков". Ни в одном государстве мира высший чиновник не будет вызывать публично на "дуэль" оппозиционного политика, угрожая его превратить "в отбивную". А вот для ОПГ это как раз в порядке вещей.

Так что вопросы, если они и есть по поводу инцидента с самолетом в Сирии, можно и нужно задавать и конкретным сирийским ПВОшникам, и российским советникам, и командованию всей сирийской операции. Однако главные вопросы - к самому российскому народу. Если он согласен с тем, что страной управляет братва и не видит в этом ничего необычного и плохого, то нужно принимать и последствия этого правления - нищету, обвал экономики, грабеж стариков, несправедливые и бессмысленные войны за экономические интересы приближенных президента. И гибель наших военных на этих войнах - бессмысленную и никому не нужную. Иначе не бывает.


https://zen.yandex.ru/media/el_murid/aresty-5ba1fa55d322e700a9eb669b?from=editor
36
Глава 27. Конец ежовщины

Наумов писал: «Осенью 1938 года (после ареста Алехина) уничтожить Сталина так же легко, как раньше, было уже нельзя… Возможности для контрудара были ограничены: Ежов пил, а Фриновского уже не было в наркомате. Спасти их на этом этапе мог только открытый террористический акт. Конечно, ноябрьские праздники – самый удачный момент для этого».

Позже, на следствии, Ежов дал показания: «Безвыходность положения привела меня к отчаянию, толкавшему меня на любую авантюру, лишь бы предотвратить полный провал нашего заговора и мое разоблачение. Фриновский, Евдокимов, Дагин и я договорились, что 7 ноября 1938 года по окончании парада, во время демонстрации, когда разойдутся войска, путем соответствующего построения колонн создать на Красной площади “пробку”. Воспользовавшись паникой и замешательством в колоннах демонстрантов, мы намеревались разбросать бомбы и убить кого-либо из членов правительства… По договоренности с Дагиным, накануне 7 ноября он должен был проинформировать меня о конкретном плане и непосредственных исполнителях террористических актов. Однако 5 ноября Дагин и другие заговорщики из отдела охраны… были арестованы… Все наши планы рухнули».

Наумов сомневается в том, что Ежов на самом деле разработал какие-то конкретные планы переворота. Однако он не исключает того, что, оказавшись перед угрозой падения, Ежов и Фриновский разговаривали «между собой о том, что можно было бы сделать и что они не сделали». Никаких неординарных событий 7 ноября 1938 года на Красной площади не произошло.

Однако известно, что накануне 7 ноября 1938 года по распоряжению Л.П. Берии помимо И.Я. Дагина были арестованы и другие видные работники 1-го Отдела ГУГБ. Они обвинялись в подготовке террористического покушения на руководителей советского правительства. 9 ноября был арестован Е.Г. Евдокимов.

10 ноября начальник Ленинградского управления внутренних дел М.И. Литвин был вызван Берией в Москву. Но 12 ноября он покончил жизнь самоубийством.

14 ноября Ежов позвонил в Киев наркому внутренних дел УССР А.И. Успенскому. Позже утверждалось, будто Ежов сказал ему: «Тебя вызывают в Москву – плохи твои дела. А в общем, ты сам смотри, как тебе ехать и куда именно ехать».

Хрущев вспоминал, что он знал про вызов Успенского. Так как он уезжал в Днепропетровск, он попросил 14 ноября председателя Совета народных комиссаров УССР Д.С. Коротченко: «Ты позванивай Успенскому якобы по делам. Наблюдай за ним, ведь ты останешься за меня». По словам Хрущева, на следующий день, 15 ноября, ему в Днепропетровск позвонил Берия и сказал по телефону: «Вот ты там разъезжаешь, а твой Успенский сбежал». «Как?» – поразился Хрущев. «Вот так, сбежал, и всё», – ответил Берия.

Было известно, что 14 ноября 1938 года Успенский провел весь день на работе. В своей книге «Ежов. История “железного наркома”» Алексей Полянский писал, что в течение дня Успенский «принимал посетителей, допрашивал арестованных, читал оперативные материалы. В шесть вечера вызвал машину и поехал домой ужинать. Около девяти вернулся в наркомат в штатском с небольшим чемоданом в руках. До утра работал над бумагами, а потом покинул здание, но от машины отказался, сказав секретарям, что хочет прогуляться пешком. В этот день на работе он больше не появлялся и утром домой также не приходил. Когда вскрыли его кабинет, на столе нашли записку: «Ухожу из жизни. Труп ищите на берегу реки».

«Об этом тут же доложили в Москву Ежову. Стали прочесывать берега Днепра и обнаружили в кустах одежду Успенского. Значит, нарком утопился. Пошли с баграми по реке, вызвали водолазов. Бесполезно».

Как писал А. Полянский, «не все киевские чекисты поверили в самоубийство наркома… Опытным оперативникам стало ясно, что их бывший начальник инсценировал самоубийство и сделал это довольно-таки грубо: человек решает свести счеты с жизнью и бросается в реку, не забыв при этом раздеться до трусов. В предсмертной записке он указывает, где следует искать его труп, рассчитывая, очевидно, на то, что быстро найдут его одежду. А потом у Успенского было оружие, и расстаться с жизнью он мог гораздо проще. Скорее всего, это не совсем продуманная инсценировка самоубийства в надежде выиграть время, чтобы скрыться, и, возможно, за границу».

Режим охраны западной границы СССР был усилен. Фотографии Успенского распространили среди работников милиции. В Подмосковье взяли под наблюдение всех родственников Успенского. Вскоре была арестована жена Успенского. Она созналась, что взяла мужу билет до Воронежа и 15 ноября посадила на поезд. Имея в своих руках официальные бланки и образцы различных документов, Успенский долго колесил по всей стране, меняя место жительство. Он был арестован лишь 16 апреля 1939 года.

Бегство Успенского, которое произошло через пять месяцев после побега Люшкова, стало событием, которое ускорило действия Кремля против НКВД. 17 ноября 1938 года было принято постановление Совета народных комиссаров СССР и ЦК ВКП (б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», подписанное В. Молотовым и И. Сталиным.

Постановление рассылалось «наркомам внутренних дел союзных и автономных республик, начальникам УНКВД краев и областей, начальникам окружных, городских и районных отделений НКВД». Было указано, что постановление направляется также «прокурорам союзных и автономных республик, краев и областей, окружным, городским и районным прокурорам». Лишь после этого были названы «секретари ЦК нацкомпартий, крайкомов, обкомов, окружкомов и райкомов ВКП (б)».

Постановление открывалось положительными оценками работы органов НКВД в 1937–1938 годах «по разгрому врагов народа». Говорилось, что органы НКВД «очистили СССР от многочисленных шпионских террористических, диверсионных и вредительских кадров из троцкистов, бухаринцев, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, беглых кулаков и уголовников, представлявших из себя серьезную опору иностранных разведок в СССР и, в особенности, разведок Японии, Германии, Польши, Англии и Франции». Таким образом, была подтверждена правильность обвинений в адрес тех группировок, которые стали основными объектами массовых репрессий с июля 1937 года.

Особо была отмечена «большая работа» органов НКВД «по разгрому шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок, пробравшихся в СССР в большом количестве из-за кордона под видом так называемых политэмигрантов и перебежчиков из поляков, румын, финнов, немцев, латышей, эстонцев, харбинцев и пр.».

Не исключено, что обнаружение среди этих групп подлинных иностранных агентов послужило основанием для признания правильности огульных обвинений в адрес различных эмигрантов, а также этнических групп, представлявших страны на западной границе СССР. В то же время знаменательно, что не было сказано о «разоблачении шпионов» среди лиц китайской и корейской национальности. Видимо, упоминание китайцев и корейцев в перечне потенциальных врагов СССР считалось неуместным в условиях поддержки СССР борьбы китайского народа против японской агрессии, особенно после подписания советско-китайского договора о ненападении в 1937 году. Некстати было и упоминать о высылке корейцев, в то время как советская пропаганда осуждала японский колониальный режим в Корее.

В постановлении утверждалось, что «очистка страны от диверсионных повстанческих и шпионских кадров сыграла свою положительную роль в деле обеспечения дальнейших успехов социалистического строительства». Таким образом, была дана положительная оценка итогов репрессий.

В переходе от этих позитивных оценок к основной части постановления было сказано о необходимости продолжить борьбу против «шпионов, вредителей, террористов и диверсантов», но «при помощи более совершенных и надежных методов».

Затем постановление обращало внимание на то, что «массовые операции по разгрому и выкорчевыванию враждебных элементов, проведенные органами НКВД в 1937–1938 годах при упрощенном ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры. Более того, враги народа и шпионы иностранных разведок, пробравшиеся в органы НКВД, как в центре, так и на местах, продолжая вести свою подрывную работу, старались всячески запутать следственные и агентурные дела, сознательно извращали советские законы, производили массовые и необоснованные аресты, в то же время, спасая своих сообщников, в особенности, засевших в органах НКВД». Таким образом, обвинения, выдвинутые против отдельных партийных работников в постановлении январского пленума ЦК, теперь переадресовывались работникам НКВД.

Далее постановление указывало на «главнейшие недостатки» в работе НКВД и прокуратуры: «Во-первых, работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования. Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых “лимитов” для проведения массовых арестов».

Это привело к тому, что и без того слабая агентурная работа еще более отстала и, что хуже всего, многие наркомвнудельцы потеряли вкус к агентурным мероприятиям, играющим в чекистской работе исключительно важную роль». Таким образом, постановление признавало профессиональный упадок в работе НКВД.

В то же время постановление говорило о том, что благодаря такой деградации профессионализма НКВД не сумело вскрыть до конца вражескую деятельность. Оно гласило: «Это, наконец, привело, к тому, что при отсутствии надлежаще поставленной агентуры следствию, как правило, не удавалось полностью разоблачить арестованных шпионов и диверсантов иностранных разведок и полностью вскрыть их преступные связи».

Вторым «главнейшим недостатком» в работе НКВД был признан «глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором, как правило, следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными (показания свидетелей, акты экспертизы, вещественные доказательства и пр.)».

Постановление вскрывало вопиющие нарушения в порядке следственной работы: «Часто арестованный не допрашивается в течение месяца после ареста, иногда и больше. При допросах арестованных протоколы допроса не ведутся. Нередко имеют место случаи, когда показания арестованного записываются следователем в виде заметок, а затем, спустя продолжительное время (декада, месяц, даже больше), составляется общий протокол, причем совершенно не выполняется требование статьи 133 УПК о дословной, по возможности, фиксации показаний арестованного. Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока арестованный не признается в совершенных им преступлениях. Нередки случаи, когда в протокол вовсе не записываются показания обвиняемого, опровергающие те или иные данные обвинения».

Обращалось внимание и на другие свидетельства пренебрежения к судебно-следственным правилам: «Следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечеркнутые карандашные записи показаний, помещаются не подписанные допрошенным и не заверенные следователем протоколы показаний, включаются неподписанные и неутвержденные обвинительные заключения и т. п.».

Вина возлагалась и на органы прокуратуры. Постановление гласило: «Органы прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов. Органы прокуратуры не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконяют эти нарушения».

Однако постановление главную вину возлагало на происки врага: «Такого рода безответственным отношением к следственному производству и грубым нарушением установленных законом процессуальных правил нередко умело пользовались пробравшиеся в органы НКВД и прокуратуры – как в центре, так и на местах – враги народа. Они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали следственные документы, привлекая к уголовной ответственности и подвергая аресту по пустяковым основаниям и даже вовсе без всяких оснований, создавали с провокационной целью “дела” против невинных людей, а в то же время принимали все меры к тому, чтобы укрыть и спасти от разгрома своих соучастников по преступной антисоветской деятельности. Такого рода факты имели место, как в центральном аппарате НКВД, так и на местах».

Если постановление январского пленума ЦК ВКП (б) не содержало ни слова критики в адрес НКВД, но зато находило виновных в партийных органах на местах, то постановление 17 ноября 1938 года утверждало, что была предпринята попытка вывести НКВД из-под контроля партии: «Все эти отмеченные в работе органов НКВД и прокуратуры совершенно нетерпимые недостатки были возможны только потому, что пробравшиеся в органы НКВД и прокуратуры враги народа всячески пытались оторвать работу органов НКВД и прокуратуры от партийных органов, уйти от партийного контроля и руководства и тем самым облегчить себе и своим сообщниками возможность продолжения своей антисоветской, подрывной деятельности».

В первом же пункте заключения СНК СССР и ЦК ВКП (б) постановлял: «запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению». Так впредь проведение операций, осуществлявшихся с июля 1937 года, было запрещено. Постановление восстанавливало конституционную норму относительно арестов, подчеркивая, что «в соответствии со статьей 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора». Одновременно указывалось, что «выселение из погранполосы допускается с разрешения СНК СССР и ЦК ВКП (б) по специальному представлению соответствующего обкома, крайкома или ЦК нацкомпартий, согласованному с НКВД СССР».

Пункт второй постановления гласил: «Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских управлениях РК милиции. Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого совещания при НКВД СССР». Так было покончено с практикой, установленной после «инициативной записки» Р. Эйхе.

Последующие пункты постановления требовали строгого соблюдения законов и требований уголовно-процессуальных кодексов в ходе арестов и следствия. При этом подчеркивалось, что «за каждый неправильный арест наряду с работниками НКВД несет ответственность и давший санкцию на арест прокурор».

Постановление завершалось грозным предупреждением о том, что «за малейшее нарушение советских законов и директив партии и правительства каждый работник НКВД и Прокуратуры, невзирая на лица, будут привлекаться к суровой судебной ответственности».

Таким образом, несмотря на позитивную оценку действий НКВД за последние годы, однозначное осуждение методов, на основе которых были признаны виновными арестованные люди, запрещение массовых репрессий и троек ставило под сомнение обоснованность и законность вынесенных приговоров.

19 ноября на заседании Политбюро было обсуждено заявление начальника УНКВД Ивановской области Журавлева, в котором утверждалось, что он «сигнализировал» Ежову о «подозрительном поведении» Литвина, Раздзивиловского и других, которые якобы пытались «замять дела некоторых врагов народа». Журавлев, в частности, писал, что Литвин мешал разоблачению Постышева. Журавлев обвинял Ежова в потворствовании Литвину и другим.

В ходе обсуждения были подняты те вопросы о «недостатках в оперативно-осведомительной работе НКВД», которые были изложены в постановлении от 17 ноября. Политбюро приняло решение считать заявление Журавлева политически правильным. Ежов попросил отправить его в отставку.

23 ноября 1938 года Н.И. Ежов написал заявление, в котором он признал, что он не сумел своевременно проявить «должное большевистское внимание и остроту к сигналам Журавлева». Если бы он должным образом отреагировал на письмо Журавлева, писал Ежов, «Литвин и другие мерзавцы были бы разоблачены давным-давно и не занимали бы ответственных постов в НКВД».

В заявлении Ежов признавал также «нестерпимые недостатки в оперативной работе НКВД», которые были «вскрыты… на заседании Политбюро». Он писал, что «главный рычаг разведки – агентурно-осведомительная работа оказалась поставленной из рук плохо… Следственная часть также страдает рядом существенных недостатков».

Ежов подверг суровой самокритике свое руководство иностранной разведкой. Он писал: «Иностранную разведку по существу придется создавать заново, так как ИНО был засорен шпионами, многие из которых были резидентами за границей и работали с подставленной иностранными резидентами агентурой».

Он утверждал, что в аппарате НКВД работали «еще не разоблаченные заговорщики… Наиболее запущенным участком в НКВД оказались кадры. Вместо того, чтобы учитывать, что заговорщикам из НКВД и связанным с ними иностранным разведкам за десяток лет минимум удалось завербовать не только верхушку ЧК, но и среднее звено, а часто и низовых работников, я успокоился на том, что разгромил верхушку и часть наиболее скомпрометированных работников среднего звена. Многие из вновь выдвинутых, как теперь выясняется, также являются шпионами и заговорщиками. Ясно, что за всё это я должен нести ответственность».

Особо остановился Ежов на организации охраны членов ЦК и Политбюро. Он писал: «Во-первых, там оказалось значительное количество не разоблаченных заговорщиков и просто грязных людей от Паукера. Во-вторых, заменявший Паукера, застрелившийся впоследствии Курский, а сейчас арестованный Дагин также оказались заговорщиками и насадили в охранку немало своих людей. Последним двум начальникам охраны я верил как честным людям. Ошибся и за это должен нести ответственность».

Ежов признавал следующие свои ошибки: «Во-первых, совершенно очевидно, что я не справился с работой такого ответственного Наркомата, не охватил всей суммы сложнейшей разведывательной работы. Вина моя в том, что я вовремя не поставил этот вопрос со всей остротой, по-большевистски, перед ЦК ВКП (б).

Во-вторых, вина моя в том, что, видя ряд крупнейших недостатков в работе, больше того, даже критикуя эти недостатки у себя в Наркомате, я одновременно не ставил этих вопросов перед ЦК ВКП (б). Довольствуясь отдельными успехами, замазывая недостатки, барахтаясь один, пытался выправить дело. Выправлялось туго – тогда нервничал.

В-третьих, вина моя в том, что я чисто делячески подходил к расстановке кадров. Во многих случаях, политически не доверяя работнику, затягивал вопрос с его арестом, выжидал, пока подберут другого. По этим деляческим мотивам во многих работниках ошибся, рекомендовал на ответственные посты, и они разоблачены сейчас как шпионы.

В-четвертых, вина моя в том, что я проявил совершенно недопустимую для чекиста беспечность в деле решения очистки отдела охраны членов ЦК и Политбюро. В особенности эта беспечность непростительна в деле затяжки ареста заговорщиков по Кремлю (Брюханов и др.).

В-пятых, вина моя в том, что, сомневаясь в политической честности таких людей, как бывший начальник УНКВД ДВК предатель Люшков и в последнее время Наркомвнудел Украинской ССР предатель Успенский, не принял достаточных мер чекистской предупредительности и тем самым дал возможность Люшкову скрыться в Японии и Успенскому, пока неизвестно куда, розыски которого продолжаются.

Всё это вместе взятое делает совершенно невозможным мою дальнейшую работу в НКВД. Ещё раз прошу освободить меня от работы в Наркомате Внутренних Дел СССР. Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово.
Даю большевистское слово и обязательство перед ЦК ВКП (б) и перед тов. Сталиным учесть все эти уроки в своей дальнейшей работе, учесть свои ошибки, исправиться и на любом участке, где ЦК считает необходимым меня использовать, – оправдать доверие ЦК. Ежов».

24 ноября состоялось очередное заседание Политбюро. На нем было принято постановление: «Рассмотрев заявление тов. Ежова с просьбой об освобождении его от обязанностей наркома внутренних дел СССР и принимая во внимание как мотивы, изложенные в этом заявлении, так и его болезненное состояние, не дающее ему возможности руководить одновременно двумя большими наркоматами, – ЦК ВКП (б) постановляет:
1.   Удовлетворить просьбу тов. Ежова об освобождении его от обязанностей народногокомиссара внутренних дел СССР».
2.   Сохранить за тов. Ежовым должности секретаря ЦК ВКП (б), председателя комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта. Секретарь ЦК И. Сталин».
1 декабря 1938 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О порядке согласования арестов». Оно было подписано Сталиным и Молотовым. Постановление еще раз подтверждало отмену всевластных «троек» и одновременно восстанавливало положения указания Сталина от 13 февраля 1937 года о недопустимости арестов руководителей производства без разрешения соответствующих наркомов. Более того, постановление расширяло круг арестов, санкцию на которые НКВД должен был получать от производственных наркоматов. В постановлении говорилось: «Разрешение на аресты руководящих работников наркоматов Союза и союзных республик и приравненных к ним центральных учреждений (начальников управлений и заведующих отделами, управляющих трестами и их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных предприятий, совхозов и т. п.), а также состоящих на службе в различных учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей, ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений – даются по согласованию с соответствующими народными комиссарами Союза ССР или союзных республик, по принадлежности».

Было также запрещено арестовывать членов и кандидатов в члены ВКП (б) без согласования «с первыми секретарями, а в случае их отсутствия – со вторыми секретарями районных, или городских, или окружных, или краевых, или областных комитетов ВКП (б), или ЦК нацкомпартий».

Аресты руководящих работников требовали разрешения высшего партийного или советского руководства. Отныне требовались разрешения Секретариата ЦК ВКП (б) на аресты коммунистов, «занимающих руководящие должности в наркоматах Союза СССР и приравненных к ним центральных учреждениях, или в отношении ответственных работников-коммунистов партийных, советских и хозяйственных учреждений». Постановление запрещало производить аресты депутатов Верховного Совета СССР, Верховных Советов союзных и автономных республик без согласия председателей Президиума Верховного Совета СССР или председателей Президиума Верховных Советов союзных и автономных республик. Аресты военнослужащих высшего, старшего и среднего начальствующего состава можно было производить лишь «по согласованию с наркомом обороны или наркомом Военно-Морского Флота».

Постановление запрещало производить любые аресты без санкций прокуроров. Даже «санкции на аресты, производимые народным комиссаром внутренних дел Союза ССР», отныне должны быть даны «прокурором Союза ССР». Возможности НКВД производить бесконтрольные аресты, которые существовали с июля 1937 года, были серьезно ограничены.

Сразу после отставки Ежова с мест стали поступать сообщения о произволе органов НКВД. 4 декабря 1938 года первый секретарь Орловского обкома партии В.И. Бойцов направил И.В. Сталину записку, в которой говорилось: «На основании приказа б. народного комиссара внутренних дел Союза ССР – Генерального комиссара государственной безопасности тов. Ежова за № 00606 от 17 сентября 1938 года, Особая тройка при Управлении НКВД Орловской области рассматривала 61 дело ДТО НКВД Московско-Киевской ж. д. при ст. Брянск.

В процессе слушания дел у нас вызвало сомнение, что из представленных дел все обвиняемые сознались, и что кроме сознания обвиняемых никаких других материалов в делах нет, и что даже между обвиняемыми однодельцами не произведены очные ставки. По некоторым делам у нас вызвала сомнение “национальная принадлежность”, так как в справках ранее было указано, что некоторые арестованные: “поляк”, “латыш”, а при проверке следственного дела оказалось, что они белорусы, украинцы и т. д. Несмотря на то, что в отношении некоторых Тройка считала возможным по материалам следствия выносить приговора, в том числе по 1-й категории (т. е. приговорить к расстрелу. – Примеч. авт.), однако мы решили из приговоренных к расстрелу 6 человек вызвать для передопроса и поручили лично начальнику Управления НКВД по Орловской области тов. Симановскому их передопросить…

В процессе допроса они от своих показаний о принадлежности к иностранным разведкам отказались… и объяснили, что они дали показания в Брянске и Курске по уговору следователей, что все это идет на пользу Советской власти и что, когда они возражали следователям и заявляли, что за это их Советская власть строго накажет, что они якобы занимались шпионской деятельностью, то следователи им разъяснили, что главное – это дать эти показания на предварительном следствии, а на суде они могут от всего отказаться и их советский суд, безусловно, освободит.

Такие заявления были в разной форме от всех вышеуказанных арестованных… В процессе допроса установлено – явная фальсификация при определении национальной принадлежности отдельных арестованных и других материалов следствия…

На основании передопроса мы пришли к выводу, что в отношении этих людей приговора приводить в исполнение ни в коем случае нельзя и что необходимо немедленно детальнейшим образом проверить ход предварительного следствия по всем делам, которые представлены для рассмотрения Особой тройки при Управлении НКВД Орловской области, так как почти во всех делах, кроме показаний самих обвиняемых, никаких агентурных и следственных материалов не имеется.

Решение Тройки от 1-го октября 1938 года по брянским делам, специальным решением Особой тройки отменено, и все дела переданы начальнику ДТО НКВД Московско-Киевской ж. д. капитану государственной безопасности тов. Горюнову для расследования.

Из всего изложенного видно, что органы ДТО НКВД Моск. – Киев. ж. д., которые вели следствие, огульно подошли к обвиняемым, допустили грубейшие нарушения при ведения следствия и допросов.

В связи с этим Особая тройка при Управлении НКВД по Орловской области решила передать этот материал ДТО НКВД Моск. – Киев. ж. д., одновременно сообщив в НКВД СССР (13/Х-38 года, № 3283).

Несмотря на наши неоднократные напоминания НКВД СССР, до сего времени этот вопрос не рассмотрен.

Бойцов обращался к Сталину: «Прошу Вашего воздействия на НКВД СССР с целью ускорения разбора этого вопроса».

11 декабря Сталин написал Берии: «Очень прошу Вас принять срочные меры по ликвидации описанного в записке Бойцова беззакония». 12 декабря Сталин направил шифротелеграмму Бойцову: «Получил Ваше сообщение о фальшивых показаниях шестерки арестованных.

Аналогичные сообщения получаются с разных мест, а также жалобы на бывшего наркома Ежова о том, что он, как правило, не реагировал на подобные сигналы. Эти жалобы послужили одной из причин снятия Ежова. Ваше сообщение передано в НКВД для срочного расследования. Сталин».

За неделю до отправки этой телеграммы Политбюро приняло постановление: «Обязать т. Ежова, бывшего наркома внутренних дел сдать дела по НКВД, а т. Берия, наркома внутренних дел, принять дела. Сдачу и приемку дел произвести при участии секретаря ЦК ВКП (б) т. Андреева и зав. ОРПО ЦК т. Маленкова. Сдачу и приемку дел начать с 7 декабря и закончить в недельный срок».

Тем не менее, Ежов продолжал занимать посты секретаря ЦК ВКП (б), председателя комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта, а также входить в состав Оргбюро и Политбюро (в качестве кандидата) до 10 марта 1939 года. Лишь за день до открытия XVIII съезда ВКП (б) (11–21 марта 1939 года) Ежов был выведен из Политбюро и Оргбюро, а также был освобожден от постов секретаря ЦК и председателя КПК.

10 апреля 1939 года Ежов был арестован. В своих показаниях Ежов, признавая вину возглавлявшегося им наркомата за допущенные злодеяния, перекладывал ответственность на своих подчиненных. На следствии он заявлял: «Есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять… Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина в том, что я мало их почистил… Везде я чистил чекистов. Не чистил их только лишь в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными, а на деле же получилось, что я под своим крылышком укрывал диверсантов, вредителей, шпионов и других мастей врагов народа».

Однако не исключено, что у Ежова возникали мысли, что он не сумел разоблачить всех «шпионов» и «вредителей» не только в рядах НКВД, но и в самом высшем советском руководстве. После ареста Ежова, по словам А.М. Маленкова, его отец «распорядился вскрыть сейф Ежова. Там были найдены личные дела, заведенные Ежовым на многих членов ЦК, в том числе на Маленкова и даже на самого Сталина. В компромате на Сталина хранилась записка одного старого большевика, в которой высказывалось подозрение о связи Сталина с царской охранкой… В сейфе Ежова не оказалось дел на В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова, Н.С. Хрущева и Л.М. Кагановича (не беру на себя ответственность утверждать, что досье на них не было в НКВД вообще. – Примеч. А.М. Маленкова). На состоявшемся затем заседании Политбюро Молотов предложил создать комиссию Политбюро для разбора вопроса о Ежове. Тогда Сталин сказал ему: “А это вы видели?” – и показал дело на себя. И, выдержав паузу, обратился к ошеломленному Молотову: “Вячеслав Михайлович, скажите, пожалуйста, за какие такие особые заслуги нет материалов на вас? И на вас?” – продолжал он, обращаясь к Кагановичу, Ворошилову и Хрущеву».

Арест Ежова подвел черту под периодом безумных и практически бесконтрольных массовых репрессий.

37
Мы против разврата / Re: !! Растление как оружие Геноцида
« Последний ответ от Ashar1 19/09/18 , 09:14:39 »
Киркорова и Баскова нужно лишить госнаград, а Крида - запретить на территории России https://www.youtube.com/watch?v=yWnNvNIbLSc

<a href="https://www.youtube.com/v/yWnNvNIbLSc" target="_blank" class="new_win">https://www.youtube.com/v/yWnNvNIbLSc</a>
38
Из нашей почты

Т.Хабарова ­–
А.Бородину, Ming Wu

6 сентября 2018г.
Re: Чтобы поставить точку с Белогором.


На этих фашиствующих мошенниках
не точку бы ставить, а хороший крест,
чтобы они уже и не возникали

Ребята, Андрей Борисович
и Максим!


В общем, это неплохо, что вы решили самостоятельно дать бой одному из псевдо-"советских" симулякров на нашей оккупированной территории – пресловутому ВОИНР.

Конечно, тут можно рассуждать и по правилу: не тронь его – оно вонять не будет.

Но приходится учитывать, что эта псевдо-"теоретическая" вонь сочиняется, в её первоисточнике, не матершинниками типа "белогора", а спецслужбами психоинформационной войны. Она целенаправленно распространяется от одной кучи этой неблаговонной "субстанции" к другой, и, таким образом, очищать от неё информационное пространство оказывается,– к сожалению,– в числе стоящих перед нами задач.

А поэтому "поставить точку" здесь не так-то просто, к этой "ассенизации",– увы,– наверняка потребуется не раз возвращаться.

Ввиду практической неизбежности,– как мне кажется,– дальнейшей полемики, привожу некоторые аргументы, напрашивающиеся быть в ней использованными.


1. Маркс,– как прекрасно известно,– исследовал в "Капитале" не социализм, а капиталистический способ производства.

Из всего содержания сталинских "Экономических проблем" самоочевидно, что речь у И.В.Сталина в цитируемом отрывке[1] идёт вовсе не об отрицании объективных экономических явлений, исследовавшихся Марксом, но только и исключительно о недопустимости "приклеивания" (как Сталин выражается) к социалистическим производственным отношениям терминов, заимствованных у Маркса.

Все эти явления при переходе от одной формации к другой, вышестоящей, меняют свой облик, некоторые вообще исчезают, возникают новые и т.д. И.В.Сталин именно и требует привести политэкономическую терминологию в соответствие с реально протекающим историческим процессом.

Самопальные "ниспровергатели" Маркса, разные "белогоры" беснуются против понятий (и явлений) прибавочного продукта, прибавочной стоимости.

Но прибавочный ("избыточный") продукт – это неотъемлемый атрибут любого мало-мальски цивилизованного общественного производства. Это только орда дикарей забивает на охоте добычу и сжирает её, а назавтра бродит в поисках новой. Первобытный человек уже сеет зерно и запасает прибавочный продукт на зиму.

Историческая практика показала ненужность и нецелесообразность "избавления" от термина "прибавочный продукт" даже и при социализме. Уже не говоря, что вопить о каком-то "избавлении" от прибавочного продукта как от объективного явления может вообще только безнадёжный идиот.

Что касается прибавочной стоимости, то по отношению к ней (вернее, по отношению к тому явлению, которое обозначается этим термином) указание Сталина было выполнено,– хотя именно её-то он напрямик и не называл. И то, что ранее было "прибавочной стоимостью", получило наименование "общественный чистый доход"; смотрите подготавливавшийся к печати ещё при Сталине учебник политэкономии 1954 года.

И опять же, вопить, будто Сталин и советские экономисты, стоявшие на сталинских позициях, выступали против всякого общественного "избытка", за какое-то "бездоходное" производство,– это, повторяем, идиотизм.


2. Андрей Борисович и Максим, надо шире, энергичней использовать против воинровцев тот довод, что их "коронный" тезис о народе как суверене и о необходимости консолидировать народ в некую реальную политическую силу – это стопроцентный плагиат из наработок Съезда граждан СССР.

Покуда "основатель" воинра Бесфамильный не наткнулся в Интернете на сайт Съезда граждан СССР, у него даже и мысли-то не было ни о каких суверенах, суверенитетах, тем паче гражданах и гражданстве,– толковал лишь об избирателях.

Что Советский народ как совокупность граждан СССР является носителем суверенитета государства СССР, что ударная сила национально-освободительной борьбы – это народ, приведённый в национально самосознательное состояние и т.д.,– это всё, простите, документы СГ СССР, и ниоткуда больше почерпнуть сии истины в те годы, когда о них заверещал воинр, было нельзя. Но вместо того чтобы честно сослаться на первоисточник, проходимец Бесфамильный принялся этот первоисточник обливать всяческой грязью.

Само собой,– как почти всегда при плагиате,– идея оказалась грубо извращена.

Так, воинровцы разглагольствуют о каком-то "документальном оформлении" граждан в народ "как избирателей и собственников"(?), причём заманивают несведущих людей в этот вымышленный ими "народ" обещаниями выделить каждому "долю в общенародной собственности" ценой (ни много, ни мало) в… 60 млн. долларов, да ещё и клянутся выдать некие "свидетельства" на получение сей баснословной суммы.

Надо ли пространно разъяснять, что всё это – циничная, на дураков рассчитанная дичь, того же пошиба, что и чубайсовские две "волги" на ваучер; и можно лишь сожалеть, что легковерные обыватели, готовые клюнуть на столь примитивную наживку, увы, находятся.

Во-первых, социалистическая общенародная собственность в принципе неделима, как экономическое явление она существует и функционирует только в облике Единого народнохозяйственного комплекса, и "долю" от её функционирования трудящийся получает не в виде каких-то денежных выплат, а через систематическое снижение потребительских цен и приумножение фондов бесплатного общественного потребления.

Во-вторых, люди консолидируются в народ через их принадлежность к гражданству, и никакого иного "документального оформления" их, так сказать, членства в народе не требуется. Гражданство же означает сознательное и безраздельное вступление индивида в правовое поле Конституции своей страны, безраздельную верность принятым в обществе конституционным, а в идеократическом государстве, как СССР,– ещё и идеологическим, идейно-нравственным нормам.

Своё участие во власти гражданин выражает также соответственно статьям Конституции на этот счёт, а не посредством какой-то внеконституционной отсебятины, выдаваемой за "волю народа",– как этого домогается воинр.


В-третьих, Съезд граждан СССР,– решения которого, по международному праву, обладают юридической силой, как волеизъявление граждан временно оккупированной страны,– Съезд граждан СССР постановил считать Конституцию СССР 1977г. де-юре действующей по её состоянию на 1985 год, без всяких "поправок" и "дополнений", внесённых изменническим горбачёвским руководством. А постольку все апелляции воинровцев к каким бы то ни было "законам", состряпанным после 1985 года (фактически уже под американскую диктовку), лишены юридических оснований.


3. Нет, этот тип ещё и спрашивает,– в чём фашизм?..

Фашизм,– милейший,– в "сплочении" людей на обмане и мракобесии.

На чём Гитлер сплотил,– на какое-то время,– германскую нацию (а ведь сплотил же,– не поспоришь)?

На квинтэссенции мракобесия XX века – на антикоммунизме (антибольшевизме), антимарксизме и зоологическом расизме, в форме, преимущественно, антисемитизма.

А мракобес Рейган с чего начинал доставшийся ему этап Третьей мировой войны? С клятвенных обещаний "выбросить на свалку истории" марксистско-ленинское учение.

Так, а теперь взглянем,– на какой "идейной основе" объединяет,– якобы,– советских граждан этот новоявленный вертеп, воинр?

Да всё на той же самой, традиционной для любых разновидностей фашизма,– оголтелый антикоммунизм, звериная какая-то ненависть к марксистско-ленинской науке, готовность ниспровергнуть, объявить "жидами" даже буржуазных классиков – Адама Смита с Риккардо, лишь бы еврей Маркс не оказался прав.

И конечно же, стоит ли сомневаться, что та публика, которая колготится в округ этих белогоров и бесфамильных в их псевдосоветском вертепе,– что она руководствуется теми же "идеями", ибо подвергается пропагандистской обработке настырно и постоянно.

Извините, но тогда законный вопрос – можно ли этих людей воспринимать как "граждан СССР"? Может ли претендовать на звание гражданина СССР человек, люто ненавидящий Коммунистическую партию и науку о построении коммунистического общества, фактически не признающий Конституцию СССР,– ибо он "признаёт" её лишь в исковерканной предателями и постольку нелегитимной форме?

Представляется, что ответ здесь ясен,– люди, исповедующие и проповедующие неотрицаемо фашистские взгляды, видящие образец для подражания в Гитлере, Рейгане, Чубайсе (думаем, что не ошибёмся, если ещё и Пиночета добавим), – подобная компания никаким "объединением граждан СССР" не является. Это члены антиконституционной, по де-юре действующему советскому законодательству, организации, если не секты, которая вполне может оказаться (как небезосновательно предположил Андрей Бородин) "пробой сил и возможности установить в стране фашизм, используя ностальгию населения по СССР".


4. Стремясь понравиться ностальгирующему по СССР обывателю,– в значительной степени "сталинизированному",– воинровцы на каждом шагу клянутся и божатся именем Сталина. – И в то же время нагло проповедуют вызывающе антисталинские "теории" и подходы!

Что же, "белогор" в руках,– что ли,– не держал сталинских "Экономических проблем социализма в СССР"?

Ведь они прямо начинаются с параграфа "о характере экономических законов при социализме". И Вождь яснее ясного говорит (причём повторяет эту формулировку в разных вариантах несколько раз):

"… так же, как и в естествознании, законы экономического развития являются объективными законами, отражающими процессы экономического развития, совершающиеся независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества … но они не могут уничтожить их или создать новые экономические законы."

"Некоторые товарищи отрицают объективный характер… законов политической экономии при социализме. Они отрицают, что законы политической экономии отражают закономерности процессов, совершающихся независимо от воли людей.…

Эти товарищи глубоко ошибаются. Они, как видно, смешивают законы науки, отражающие объективные процессы в природе или обществе, … с теми законами, которые издаются правительствами, создаются по воле людей и имеют лишь юридическую силу. Но их смешивать никак нельзя."[2]

Ну, и что после этого можно сказать о человеке, который, изображая из себя правоверного сталиниста и вознося осанну Сталину, в то же время упорно долдонит, будто "общественные законы – договорные, субъективные, все законы общества – это договоры"?

Разве это не типично фашистский приём – умышленное политическое юродство, нейролингвистическое программирование, нацеленное на то, чтобы поселить шизофрению в головах у людей, исподволь превратить их в стадо, неспособное адекватно реагировать на голос разума?

Вот истинная цена тому "объединению советских граждан", которым занимаются все эти воинры и им подобные.

И главное, ещё спрашивают,– в чём у них фашизм!..

Остаётся лишь согласиться с характеристикой, данной "белогору" А.Козельским,– это не провокатор, а просто враг. Как и вся эта их грубо и гнусно антикоммунистическая тоталитарная секта, по всем основным направлениям и пунктам антагонистичная Советской власти и нормальной советско-патриотической гражданской позиции.

Т.Хабарова
6 сентября 2018г.

________________________________
[1] Рассылка от Белогора А.Бородину от 18.08.2018 22.02.
[2] И.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполитиздат, 1952, стр. 5, 3–4.

http://cccp-kpss.narod.ru/post/2018/2018-09-06-postavit-tochku-s-belogorom.htm
http://cccp-kpss.narod.ru/
39
Из нашей почты
Т.Хабарова –                   
И.А.Марченко

       
Зачем нам ещё один, шестой по счёту,
"Верховный Совет"?


Re: "Мы, инициативная группа граждан ПК, предлагаем провести выборы в местные Советы по районам СССР, с целью дальнейшего формирования областных, краевых, республиканских Советов СССР и восстановления работы органов Советской власти на местах.
Выраженным итогом данных выборов будет являться Съезд народных депутатов СССР с выбором Верховного Совета."
                                                 И.А.Марченко,
                                                 Владивосток, 6 августа 2018г.

 

Илья Александрович,

          прежде всего, не надо "руководить" Движением граждан СССР через голову Исполкома.


Исполком СГ СССР специально Ваши "инициативы" не рассматривал и не давал участникам Движения рекомендаций "раскидывать по сетям" эти Ваши призывы.

В порядке товарищеского обсуждения проблемы мною Вам было исчерпывающе,– на мой взгляд,– разъяснено (в письме от 14 июля), что мы расцениваем возню с созданием "Верховных Советов" на временно оккупированной территории СССР как ИМИТАЦИЮ советской работы. Имитацию бессмысленную и всецело контрпродуктивную, если она предпринимается по неведению и непониманию, и откровенно вредительскую – если имитаторы прекрасно сознают, чт? именно они творят.

Излагаемая точка зрения сформировалась отнюдь не вчера, это официальная наша позиция, начиная – слава тебе господи – ещё с 1995 года, с бездельного и провокационного козлобаевского "Верховного Совета", который за 23 года своего существования (вернее, бессмысленного "копчения неба") никаким конструктивом, заслуживающим упоминания, так себя и не проявил.

С тех пор этих имитаторских "Верховных Советов" развелось аж пять, но никто не может привести примера мало-мальски конструктивной практической деятельности хоть одного из них.

И как ни странно, Вам это не предостережение и не наука. Вместо того, чтобы по-честному обсудить – согласно моей просьбе – представленную Вам аргументацию со своими людьми (а она Вам предоставляется, вообще-то, далеко не первый раз),– вместо этого Вы шлёте по адресам из нашей рассылки дезорганизаторские призывы к нашим товарищам заняться тем, что нами давно и бесповоротно отклонено как отвлекающая трата протестной энергии.

Вы почему-то никак не можете (или не хотите?) уразуметь очевидной разницы между формой самоорганизации граждан на оккупированной территории – и органами Советской власти, сколь-либо реально функционирующими, которые на оккупированной территории, увы, попросту неосуществимы.

Вы ссылаетесь на партизанские "анклавы" во время Великой Отечественной войны, но партизаны, это была вооружённая сила, которая и гарантировала, хотя бы по минимуму, советские порядки в этих анклавах,– а где она у Вас?

Сколько можно доказывать, что власть подразумевает обладание определёнными активами для её осуществления, и если этих активов в распоряжении нет,– а их у Вас в настоящий момент нет,– то вся эта крикотня о власти выливается в бутафорию, в профанацию, которая лишь попусту разочаровывает людей и отталкивает их от действительной борьбы за возвращение своих попранных прав.

Самонадеянно заявляя о себе: мы – власть!, вы берёте на себя определённые обязательства, которые по факту выполнить ни в какой мере не можете. Кому и зачем такая "власть" нужна?

Тогда как предлагаемые нами Советы граждан СССР – это не "власть", а форма борьбы за восстановление власти. Она диктуется объективно создавшимися условиями поражения в войне и временной оккупации, глубоко логична, не обещает ничего невыполнимого, пользуется теми, пусть скромными средствами, которые имеются в наличии здесь и сейчас.


Что касается прокламируемого Вами Съезда народных депутатов, то это вообще антиконституционная, преступная по своей сути горбачёвщина, целенаправленно работавшая на развал СССР, и носиться ещё и с этой "писаной торбой", это, извините, уже никакое не "возрождение органов Советской власти", а прямое предательство интересов борющегося Советского народа.


Илья Александрович, постарайтесь прислушаться к доводам разума и не добивайте до того, чтобы в Вас начали видеть одного из сознательных имитаторов и дезорганизаторов Советского движения.

Во всяком случае, моё мнение о Вас изменится именно в эту сторону,– если нынешнее предостережение окажется опять проигнорировано и не обсуждено с Вашими соратниками, и из него не будут сделаны сами собой напрашивающиеся выводы.

В этом варианте дальнейшая полемика, ввиду её бесполезности, будет прекращена.

Ещё раз настоятельно прошу не эксплуатировать адреса из рассылки Исполкома СГ СССР для пропаганды имитаторских пустышек. Пишите своим единомышленникам по части этих пустышек – коль скоро таковые у Вас имеются. А если их нет, то это ведь тоже весьма показательно…
                                                 Т.Хабарова
                                                 4 сентября 2018г.

http://cccp-kpss.narod.ru/post/2018/2018-09-04-zachem-nam-shestoy-verhovnyj-sovet.htm
http://cccp-kpss.narod.ru/
40
асланду: православия в России нет 100 с лишним лет и уже не будет никогда.
Только как думка редких индивидов ,пытающихся укрепить то что они принимают за веру,цитированием банальностей.
Страницы: « 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 »