Автор Тема: Современное состояние российской науки.  (Прочитано 21530 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн MALIK54

  • Активист Движения "17 марта"
  • **
  • Сообщений: 15228
1—Вопль души:Антигосударственный шабаш в России

Академию Наук России, организованную еще в 1724 году, грохнули. Тайком, как действуют гопники из подворотни. Трусливо, не сказав ни слова самой Академии, ничего не вынеся на обсуждение….
.
2—Вот ещё мнение:
Большая радость: на науку в России, как полагается, через ТРИ года  будут тратить 170 миллиардов рублей - то есть менее 6 миллиардов долларов в год.

Учитывая, что в 2012 году номинальный ВВП России был 2 ТРИЛЛИОНА долларов, то затраты на науку достигнут аж 0.3% ВВП 2012 года.

Для сравнения, в 2010 году:

Япония тоже потратила 170 миллиардов. НО ДОЛЛАРОВ, а не рублей. Это составляет 3.67% ВВП
США тратят 405 миллиардов долларов - считай в 100 раз больше, чем "Великая Россия"
Китай - 296.8 миллиарда долларов.
Ну и так далее.

Есть, однако, страны, которые тратят на науку меньше, чем Россия. Перу, например, Судан, Колумбия...

Отличная компания для Великой Научной Державы.

Тут жалуются, что мол Российская наука неэффективна. Мол, советская давала чкть ли не 30% мировых научных публикаций, а теперь только 2%...

Ну так дорогие друзья! - Так и затраты на советскую науку производились в полновесных советских рублях, и составляли они не 0.02%  мировых затрат на науку.

Нетрудно сообразить, что если доля российских публикаций составляет 2%, а затраты 0.02%, то это значит, что эффективность СОВЕТСКИХ УЧЕНЫХ- ПЕНСИОНЕРОВ, которые, как признает сама Голодец, составляют костяк и российской науки, феноменально ВЫСОКА - она в СТО РАЗ выше, чем среднемировая!

Онлайн Людмила

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 8460
https://pp.userapi.com/c637529/v637529268/418e6/ji4nWEKX7yo.jpg

ПЯТЬ ПРИЧИН, ПО КОТОРЫМ НЕ СЛЕДУЕТ СТАНОВИТЬСЯ ПРОФЕССОРОМ

Вера Афанасьева, Саратов

Мои умные дети частенько попрекают меня непрактичностью и нерачительным отношением к собственной жизни. Я, обученная математике, не пошла в банкиры; знающая русскую словесность, не вступила на политическое поприще; понимающая толк в хорошей еде, не стала ресторатором – ну, и так далее. А стала я всего-навсего профессором и в результате из всех благ смогла дать им только умение учиться.

Но ведь когда в восьмидесятых я задумывалась о карьере, быть профессором было не только интересно и почетно, но и очень практично. В самом деле, занимался профессор любимым делом; работал с виду совсем немного (часа эдак три в неделю), а зарплату получал как норильский шахтер; мог позволить себе кооператив в центре города и дачу на Волге, а за отпускными приходил в кассу с чемоданчиком – в портфель деньги не поместились бы. Профессоров уважали, их почитали, о них рассказывали легенды, каждый из них был уникален, неповторим и поэтому любим.

Сейчас все совсем иначе, и профессором имеет смысл быть только в том случае, если ты кто-то еще: чиновник, депутат или, скажем, директор театра. Становиться просто профессором сегодня не стоит.

Во-первых, быть профессором теперь совсем неинтересно, потому что отныне не интеллектуал он, а клерк, бумагомаратель. Профессуру замучили (хотя просится другое слово) никому не нужными списками, сведениями, рейтингами, анкетами, портфолио, программами, планами, планами по поводу планов, отчетами, отчетами об отчетах – благо, наша бумажная промышленность, как и прежде, работает отлично. И так много приходится нынешним профессорам писать всякой регламентированной чуши, что заниматься научными изысканиями, работать над книгами, общаться с себе подобными, да что там – просто думать совсем некогда. Горам макулатуры, которые выходят из-под пера нынешнего профессора, может позавидовать любой параноик-графоман. Любая кафедра, всякий вуз – давно уже контора, которая все пишет и пишет. А где бумаги, там и чиновники, чтоб проверять. И над каждым проверяющим есть свой проверяющий, а над тем – надзирающий, тридцать тысяч одних начальников над начальниками. И все они поучают, рекомендуют, проверяют, стращают и строго наказывают тех, кто пишет мало и неприлежно. Скрип перьев разносится над нашим образованием и скрежет зубовный всех, усердствующих в бумагомарании!

Во-вторых, вузовским профессором быть теперь совсем не престижно. Профессоров больше не уважают, и на это есть веские причины. Народ, и не без основания, убежден, что докторский диплом, как и любой другой, сегодня можно купить или добыть его каким-то иным способом, далеким от научных изысканий. Действительно, в стране, в которой так низок уровень образования, а продается практически все, далеко не каждый профессор поражает знаниями по своей специальности; не всякий является мыслителем, эрудитом или даже просто хорошо образованным человеком; не все получили свои дипломы по научным заслугам. И снова вперед выступает делопроизводство: при том количестве бумаг, которое надо оформить для того, чтобы стать кандидатом или доктором наук, многие научные таланты предпочитают тратить время и силы не на оформление диссертационных дел, а на любимое дело, и от степеней и званий бегут, уступая профессорское место тем, у кого амбиций больше, чем способностей. Некоторые считают, и тоже не без оснований, что не только профессор может купить свои дипломы и аттестаты, но и у него можно купить многое: и оценку, и научную экспертизу, и научное руководство, и диссертацию. Что греха таить, и это случается, потому что в стране, где продается все, продается и это. Но что вы хотели, граждане? После того, как образование на государственном уровне было объявлено услугой, сеятели разумного, доброго, вечного уравнялись с официантами, таксистами, портье и разносчиками пиццы, которые, конечно, люди хорошие, но живут на чаевые. Но даже всамделишного и честного профессора в нашем отечестве не уважают. Профессора следует уважать за знания и дарования, а в России, где горе от ума, далеко не у всех собственных знаний достаточно, чтобы ценить чужие. В итоге – видали мы этих умных, которые еще и шляпу с очками надели, да кому нужен их бред, нахлебники они и дармоеды.

В-третьих, профессором быть невыгодно, даже накладно. Профессорские зарплаты сегодня сравнимы с пособиями мексиканских безработных, а работает современный вузовский профессор как пресловутая русская лошадь. Читает он до десятка лекций в неделю; постоянно правит чужие бездарные тексты; тиражирует дежурные статьи и книги (рейтинги же, а значит – и зарплаты!); как заяц на барабане, печатает бредовые бумаги (чтобы хоть на время отстали надзиратели!). Речь при этом идет не о качестве, а о количестве, не о сущности, а о видимости, не о деятельности, а об ее бурной имитации. Здесь уместно напомнить, что великий философ В. Соловьев к своим лекциям готовился по полгода, а Ньютон за всю жизнь написал единственную книгу. А тем временем число вузов растет быстрее, чем колония бактерий, абитуриентов от этого на каждый приходится все меньше и меньше, отсюда непременные сокращения преподавательских штатов. В результате многие работают на кусочек ставки – а это за порогом черты бедности уже не в Мексике, а в Конго.

Да что там маленькое жалование! Скоро с профессоров будут брать деньги за вход, как в том перестроечном анекдоте. В СГУ мы на свои кровные покупаем канцтовары, заправляем картриджи; за свой счет ездим в командировки; сами оплачиваем расходы по конференциям, которые проводим; на свое издаем свои монографии и пособия. Командировочные платят только чиновникам, им же оплачивают их книги, которые написали не они. А недавно нам и вовсе было велено сложиться на зарплату замдекана по работе с молодежью. Произошло это, когда прежний замдекана, немолодой сотрудник нашей кафедры, запросил пощады и оставил своей пост, а достойной, то есть достаточно здоровой и прыткой, кандидатуры на освободившееся место среди его коллег не нашлось. Вот нам и предложили: раз сами такие ленивые развалины, наймите тогда того, кто помоложе да побойчее. И это на полном серьезе и весьма настоятельно.

В-четвертых, не тот пошел студент, ох не тот! Прошли те времена, когда юные жаждали учиться, а в группах физфака, например, из тридцати студентов случалось по двадцать краснодипломников. Молодой народ испортили Интернет и единый госэкзамен. При этих не то что про яйца Фаберже нельзя упоминать – не стоит произносить ничего, чего нет в ЕГЭ или в инстаграмм Оли Бузовой. Нынешний студент даже не про мифологических героев – про Ленина не знает. Для него Маркс родился в Марксе, а Энгельс – в Энгельсе. Читать он умеет только с экрана. В школе его научили не писать, а ставить галочки. Я лично никогда не заглядываю в лекции своих студентов – не хочу получить сердечный приступ. Надеюсь, что этого не делают и их родители – иначе боюсь даже предположить, что они подумают обо мне. Пользуясь случаем, хочу уверить всех вас, родители моих студентов: я говорю совсем не то, что записано в их тетрадях, если, конечно, эти тетради существуют! К экзаменам больше никто не готовится: студенты давно поняли, что за каждого из них вуз борется с преподавателем и непременно победит, так что равно или поздно оценки в их зачетках появятся. И еще: на лекциях нынешний студент сидит в пальто, и не потому что холодно, а потому что снять лень. А иногда и в шортах, больше напоминающих трусы, и не потому что жарко, а потому что с пляжа зашел.

Ну, и пятая причина. Нынешний профессор пребывает в постоянном страхе. Он боится начальства (все, кто не боялся, давно вылетели прочь). Он боится потерять работу, а вместе с ней и возможность заниматься наукой, ведь современная наука – дело коллективное. Он боится своего природного вольнодумства, которое претит вузовскому руководству, партийным нормам, идеологической цензуре, патриотическим установкам (немцем, немцем был Кант, хотя и жил в Калининграде!), церковным канонам, скудоумию стоящих над ним чиновников. Он боится развязного и невежественного, плюющего на него с высокой колокольни студента. Он боится не смочь, не доделать, не угодить, бездарно умереть от усталости во время очередной никчемной канцелярской кампании. И себя боится, боится того, что рано или поздно вспомнит великие нравственные принципы и идеалы научного познания и пошлет всех своих мучителей и надзирателей так, как это умеют делать только российские профессора. А еще больше боится того, что никогда не сделает этого.

Вот как-то так про эти причины, коротенько, минут на сорок – всего лишь пол-лекции. Так что перерыв, дамы и господа...

Источник: http://www.vzsar.ru/blogs/3174

Онлайн Людмила

  • Администратор форума
  • *****
  • Сообщений: 8460
https://pp.userapi.com/c604816/v604816754/32e66/7wCpwH0Ztvg.jpg

Обсерватории - быть!

Вынося обвинительный приговор преступлениям капитализма в России, не надо забывать, что либерально-рыночные реформы нанесли и до сих пор наносят огромный вред отечественной науке, как фундаментальной, так и прикладной. Среди самых свежих примеров, подтверждающих это, ситуация, сложившаяся вокруг Пулковской обсерватории (ГАО РАН "Пулково"). Ради прибылей строительных магнатов под угрозу поставлено будущее уникального научного объекта.
 
В конце декабря прошлого года стало известно о подписании директором Пулковской обсерватории Назаром Ихсановым согласования на застройку трёхкилометровой защитной зоны вокруг обсерватории объектами коммерческой недвижимости, что ставит под вопрос существование Пулковской обсерватории в её нынешнем виде.
 
Астроклимат как совокупность атмосферных условий, влияющих на качество астрономических наблюдений, является важнейшим условием для нормального функционирования любой обсерватории. Негативное влияние засветки, вибрации, "антропогенного" тепла, сжигание топлива, пыль и грязь, не говоря уже о взвеси, которая появляется в атмосфере при многомесячном строительстве, ставят под вопрос чистоту наблюдений.
 
Во избежание подобных последствий 11 марта 1945 года Совет народных комиссаров СССР издал распоряжение, согласно которому вокруг территории Пулковской обсерватории выделяется трёхкилометровая защитная зона, в ней запрещено промышленное и крупное жилищное строительство. Это распоряжение действует и поныне.
Для контроля за соблюдением данной нормы в декабре 2015 года в Пулковской обсерватории была создана группа по оценке качества астроклимата, а все согласования на застройку было решено проводить с ведома ученого совета обсерватории. Обе эти структуры о подписанном согласовании узнали постфактум. В случае если наблюдения Пулковской обсерватории окажутся под угрозой, Военно-космические силы РФ и Роскосмос станут заложниками данных зарубежной астрометрии, а это прямая угроза суверенитету и национальной безопасности нашей страны. Средств на перенос обсерватории из Пулково нет, и вряд ли они появятся.
 
К тому же при переносе оборвется вся статистика наблюдений, и на новом месте придется начинать сначала, потеряв предыдущие полтора века работы. Некоторые объекты появляются раз в 100 лет и реже. И ловить их надо на одном и том же телескопе из одного и того же места на протяжении сотен лет. Поэтому нельзя ради прибылей девелоперов фактически закрыть лучшую в РФ и в Европе, одну из лучших в мире астрометрическую обсерваторию. Тем более, что в настоящее время в России нет производства, способного изготовить линзу более 500 мм. У государства нет средств на новую обсерваторию, на перемещение туда телескопов, на жилье астрономам.
 
Второй такой обсерватории высокоточной астрометрии, как Пулковская, в России нет.
Эта самая северная действующая обсерватория в мире и единственная обсерватория высокоточной астрометрии в РФ ведёт наблюдения по количеству на уровне лучших обсерваторий мира и по точности, не сильно уступающей космическому телескопу. Расположенный в ГАО РАН "Пулково" 26-дюймовый рефрактор является единственным прибором такого рода в нашей стране, обеспечивая непрерывный ряд наблюдений, а чем длиннее непрерывный ряд наблюдений из одного и того же места на одном и том же инструменте, тем расчёты астрономов точнее. По данным, приведенным на Всероссийской астрометрической конференции "Пулково-2015", "средние значения и среднеквадратичные ошибки наблюдений в Пулкове, ставшие доступными недавно, меньше, чем для наблюдений, полученных в обсерватории Flagstaff, несмотря на то, что условия наблюдений в последней обсерватории значительно лучше".
 
Сотрудники обсерватории, выступающие за сохранение её как структуры, ведущей наблюдения, провели серию одиночных пикетов на месте строительства, митинг на Марсовом поле, в резолюции которого отмечается, что "Пулковская обсерватория, исследования которой" имеют огромное значение как в масштабах страны, так и в мировой астрономической науке, может прекратить своё существование из-за сомнительных бизнес-проектов. Главная астрономическая обсерватория, героически восстановленная после Великой Отечественной войны, может рухнуть сегодня под натиском нечистоплотных инвесторов и недобросовестных администраторов". Астрономы, в частности, требуют "немедленной остановки строительства первой очереди жилого комплекса "Планетоград", немедленной заморозки всех текущих строительных проектов на территории защитно-парковой зоны обсерватории". Их справедливые требования разделяют коммунисты. По сообщениям печати, против застройки охранной зоны выступает руководство Федерального агентства научных организаций (ФАНО), в ходе публичных мероприятий астрономов поддержали научная общественность, градозащитники.
 
Кампания публичной критики застройки трёхкилометровой защитной зоны, публичные протесты возымели действие. Под давлением руководства ФАНО директор Пулковской обсерватории Назар Ихсанов был вынужден признать, что согласование на строительство ЖК "Планетоград", которое он ранее выдал застройщику, "не имеет достаточной юридической силы". Основания для подобного заявления очевидны. Это и отсутствие действующих нормативных актов, определяющих процедуру согласования заявлений на строительство в 3-километровой защитной зоне ГАО РАН "Пулково", и письмо заместителя руководителя ФАНО Александра Степанова в администрацию Петербурга, в котором говорится о временном моратории на выдачу согласований на строительство в защитной зоне ГАО РАН "Пулково", и решение администрации президента РФ о создании рабочей группы для рассмотрения развития территорий в трехкилометровой защитной зоне ГАО РАН "Пулково". Всё это пока ещё не означает, что согласование будет аннулировано, а стройка прекращена. Борьба продолжается, но первые успехи уже налицо.
 
История со строительством вокруг Пулковской обсерватории лишний раз показывает, что в условиях периферийного российского капитализма власть и деньги имущим не нужны научное знание, образование, подготовка новых научных кадров, что для них главное - извлечение сверхприбылей, пусть и в ущерб интересам большинства граждан нашей страны, в ущерб её национальным интересам и престижу.
 
И лишь массовые протесты могут заставить власть отступить.
Все мы убеждены: Пулковской обсерватории - быть!
 
29 марта 2017 г.