Автор Тема: НАШ ФИЗИК БРУНО ПОНТЕКОРВО  (Прочитано 153 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Онлайн Ashar1

  • Политсовет
  • *****
  • Сообщений: 6242

БРУНО ПОНТЕКОРВО, ОДИН ИЗ УЧЕНИКОВ ВЕЛИКОГО ЭНРИКО ФЕРМИ, СТОЯЛ У ИСТОКОВ СОВРЕМЕННОЙ ЯДЕРНОЙ ФИЗИКИ

Его жизнь, завершившаяся 20 лет назад, вполне может стать основой для шпионского романа или остросюжетного фильма — он был одним из учеников великого Энрико Ферми, был убежденным коммунистом, членом подпольной итальянской компартии, стоял у истоков современной ядерной физики и был одним из тех, кто передавал советской стороне данные об американском атомном проекте.
Наконец, он сам был великим ученым, чьи достижения были сопоставимы по масштабу с работами столпов современной науки.
"То, что он делал в Дубне, — это совершенно фантастические вещи, осцилляция нейтрино — это его идея. Будь он жив, он бы получил Нобелевскую премию, я уверен в этом", — рассказывал и академик Юрий Оганесян, который знал его.

 Понтекорво родился в многодетной и процветающей еврейской семье, в городе Пизе. В ней было восемь детей, трое из которых впоследствии добились успеха на международном уровне — сам Бруно, его брат Гвидо, который стал выдающимся биологом-генетиком, и Джилло — кинорежиссер, документалист, номинант на "Оскара".

Понтекорво писал, что в школе он учился умеренно хорошо, но "самым важным делом" в его жизни тогда был теннис. Те, кто знал его спустя десятки лет, в числе самых ярких впечатлений о Понтекорво называют его приверженность спорту — помимо тенниса, он увлекался велосипедным спортом, подводным плаванием. "Утром, надев халат и ласты, он выходил на берег Волги, купался даже в довольно холодное время, заплывал далеко", — вспоминает Оганесян.

Вторая черта, о которой упоминают очень часто, — его красота. "Бруно был необычайно красив. Быть может, в нем привлекала удивительная пропорциональность его фигуры. Все у него было как раз в меру, ничего не следовало бы прибавлять или убавлять ни в ширине плеч и груди, ни в длине стройных ног и рук", — писала в своих мемуарах Лаура Ферми.
 
Она и ее муж, великий физик Энрико Ферми, познакомились с Понтекорво в 1934 году, когда он закончил Римский университет. Понтекорво влился в группу молодых физиков под руководством Ферми, став одним из "ребят с улицы Панисперна", Ragazzi di via Panisperna, в числе которых были Эдоардо Амальди, Этторе Майорана. Именно тогда группа Ферми обнаружила замедление нейтронов — ключевое явление для создания в будущем атомных реакторов.

С ростом антисемитских настроений в Италии Понтекорво перебирается в Париж, где работает в Радиевом институте Жолио-Кюри, занимается исследованием ядерной изомерии. Здесь же он знакомится со своей будущей женой, которая потом родит ему троих сыновей.

По словам академика Семена Герштейна, Понтекорво рассказывал ему, что в этот период, во время войны в Испании, он стал членом подпольной компартии Италии. "Будучи демократом и свободно мыслящим молодым человеком и живя в фашистской стране, он ненавидел фашистский режим, а война в Испании угрожала его распространением", — пишет Герштейн.

Атомный проект

После захвата Франции нацистами Понтекорво перебирается в США, где использует свои познания в ядерной физике для геологоразведки — он разработал метод поиска месторождений с помощью потока нейтронов, так называемый нейтронный каротаж. Затем он оказывается в Канаде, куда его пригласили для участия в создании тяжеловодного атомного реактора, который был одним из элементов британо-канадской программы создания ядерного оружия.

Один из тогдашних руководителей советской разведки Павел Судоплатов утверждал, что тогда Понтекорво передавал ценные сведения об американском атомном проекте, одним из руководителей которого был его учитель — Энрико Ферми.

"Молодой Понтекорво сообщил о феноменальном успехе Ферми (осуществлении первой цепной реакции) условной фразой: "Итальянский мореплаватель достиг Нового Света", — писал Судоплатов в мемуарах. По его версии, "первичная разработка" Понтекорво как потенциального агента была начата советскими разведчиками еще в 1930-е годы в Италии.
 
Возможно, как и многие его коллеги, он считал недопустимым возникновение монополии на ядерное оружие. "Это были коммунисты, которые считали, что нельзя, чтобы одна капиталистическая страна, Америка, имела бы эту дубинку и правила бы миром", — говорит Оганесян.

В конце 1940-х годов Понтекорво получает британское гражданство и начинает работать в Великобритании, в ядерном центре в Харуэлле. В конце августа 1951 года отправляется вместе с семьей в отпуск в Италию, а в октябре исчезает.

В 1946 году Понтекорво предложил метод детектирования нейтрино с помощью реакции превращения ядер хлора в ядра радиоактивного аргона.
 
В 1948 году, после получения британского гражданства, Понтекорво был приглашен Кокрофтом участвовать в британском атомном проекте в AERE в Харуэлле, где Понтекорво работал в отделе ядерной физики, возглавляемом Эгоном Брехтером. В 1950 он возглавил кафедру физики в Университете Ливерпуля, которую должен был занять в январе 1951.
 
31 августа 1950 года, неожиданно прервав отпуск в Италии, Понтекорво с женой и тремя детьми вылетел в Стокгольм, где жили родители жены, а на следующий день через Финляндию прибыл в СССР. Уже в сентябре того же года Понтекорво приступил к работе на самом мощном протонном ускорителе того времени, в так называемой Электрофизической лаборатории Академии наук (ЭФЛАН) на севере Московской области, в будущей Дубне; позднее лаборатория была преобразована в Институт ядерных проблем Академии наук — ИЯПАН, а с 1956 года вошла в состав международного института, созданного по примеру ЦЕРН — ОИЯИ.

Пропажа семьи Понтекорво произошла через три месяца после приговора одному из советских "атомных шпионов" — Клаусу Фуксу. Судоплатов прямо заявляет, что бегство Понтекорво было организовано советской разведкой, чтобы предотвратить его разоблачение. "Эта операция нашей разведки успешно блокировала все усилия ФБР и английской контрразведки раскрыть другие источники информации по атомной проблеме, помимо Фукса. По приезде в Союз Понтекорво начал научную работу в ядерном центре под Москвой", — пишет разведчик.
 
В течение нескольких лет о судьбе Понтекорво на Западе ничего не знали, пока через три года, в 1955 году, он не "всплыл" на пресс-конференции в Москве. Он заявил, что был намерен "выровнять баланс между Западом и Востоком".

Позже ученый говорил о мотивах своего бегства так: "Тогда, как и сегодня, я считал ужасно несправедливым и аморальным крайне враждебное отношение, которое Запад развертывал в конце войны к Советскому Союзу, который за счет неслыханных жертв внес решающий вклад в победу над нацизмом", но нигде не упоминал о связях с разведкой и делом Фукса.

В СССР Понтекорво стал членом привилегированного сословия советских физиков и не испытывал недостатка в признании. Уже в 1954 году он был удостоен Сталинской премии за работы по физике пионов, в 1958 году стал академиком, позже он был удостоен двух орденов Ленина, трех орденов Трудового Красного знамени, Ленинской премии.
 
Большую часть своей советской жизни он провел в подмосковной Дубне, где стал одним из основателей Объединенного института ядерных исследований. Некоторые из физиков полагают, что именно с этим институтом, точнее с перспективой работы на новейшем оборудовании, связаны истинные причины бегства Понтекорво. Дело в том, что в Дубне, в тогдашней строго засекреченной Гидротехнической лаборатории (будущий ОИЯИ), строили самый крупный в мире ускоритель — синхроциклотрон с энергией альфа-частиц 560 мегаэлектронвольт.

"В нашей жизни он очень выделялся", — вспоминает Оганесян. Он был тогда студентом-дипломником и до сих пор помнит, как Понтекорво — маститый ученый — в дождь подвозил его на своей машине. "Бруно сразу же покорил нас своим внешним обаянием и манерой держаться в обществе", — вспоминает Джелепов.

В Дубне Понтекорво делает ряд работ, связанных с физикой нейтрино, в частности, солнечных нейтрино, исследует рождение пионов, физику мюонов.

Именно в ту эпоху имя Понтекорво появляется как символ "физика вообще" в песне Высоцкого: "Пусть не поймаешь нейтрино за бороду, И не посадишь в пробирку, Но было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку!".
 
В 1978 году, когда у Понтекорво уже началась болезнь Паркинсона, он впервые смог на несколько дней приехать в Италию — в связи с 70-летием Эдоардо Амальди.
 
Последний раз он вернулся из Италии в Россию 20 июля 1993 года, затем состояние его здоровья стало резко ухудшаться, и 24 сентября 1993 года на 81-м году жизни он скончался. По завещанию Понтекорво его останки были разделены между двумя могилами — в Риме и в Дубне.